❝ 𝓡𝓸𝓼𝓮𝓼 𝓑𝓵𝓸𝓸𝓶 ❞

В любви нет страха, но совершенная любовь изгоняет страх, – (1 Иоанна 4:18)

Столас и Стелла прохлаждались в тени. Рядом плескались их малыши — Октавия и близнецы. Смех их детишек — звук их любви. А когда-то была холодная ненависть. Он обвивал её тонкую ножку хвостом. Чтобы она никуда не ушла. Она его. Она и не собиралась. Но в этом было нечто интимное. И слишком приятное. С рождением детей их сексуальная жизнь ничуть не угасла. Он не мог поверить, как ему повезло. Он полюбил её, кода утратил всякую надежду. Её тело, выносившее птенцов, стало только больше. Она комплексовала по этому поводу. Но он напомнил, какой ценой им обошлись жизни их детишек. Она стала матерью его детей. Это было прекраснее и ценнее всего. Её грудь выросла на четыре размера. А ягодицы стали пышнее в несколько раз. Он гладил её, пока капельки воды падали на них. — Мямя, пяпя! — крикнула Октавия. Она плавала в круге в виде пончика. На неё был надет ярко-розовый купальничек со звёздочками. Братья хотели с ней поиграть. Тянули к ней лапки. Она хотела побыть одна. Малыши, ещё не умевшие говорить, не понимали этого. Столас поцеловал жену в плечо и подошёл к детям. — Котята, нельзя заставлять кого-то играть, если не хочется. Он достал сыновей и опустил их в надувной бассейн. Малыши хотели расплакаться. Но папа запустил им разноцветных резиновых совушек. Над ними полил зонтик. Сердце Стеллы разрывалось из-за любви. У неё была семья, о которой она когда-то так мечтала. Потом перестала из-за разбитого сердца. А любовь пришла и всё исцелила. Она прижимается к его груди. Обвивается вокруг его тела. Он её щит и опора. Над ними активно цвели розы. Они были волшебными. Сбрасывали лепестки, когда рядом царила любовь. — Я люблю тебя, — она шепчет очень тихо. — Я люблю тебя, Стелла, — он целует её. Она прикрывает глаза от наслаждения. Это так хорошо. Их птенчики заснули. Супруги отнесли их в замок, разложив по кроваткам. — Милая, давай устроим чаепитие, когда дети проснутся? — Звучит здорово. А что бы ты хотел поделать сейчас? — она вернулась на шезлонг. — Хочу остаться здесь с тобой. Иди ко мне, — он похлопал по своей коленке. Она села, обвив его шею. Чуть не плюхнулась. Он подхватил её. По весу она превосходила его. Он никак не жаловался. Эта женщина — единственная, которая завладела его миром. Растяжки на её теле делали её только сексуальнее для него. Они весело рассмеялись. И снова слились в поцелуе. Он лёг на неё. — Стелла, я люблю тебя. Прошу, никогда не оставляй меня, — его глаза блестели от слёз. — Оу, милый.. я никогда, — она обхватила его мордочку и смахнула слёзы, — ты же знаешь, что я люблю тебя. Для меня не существует других мужчин, — она облизнула его, — правда. Желание проснулось в нём. Каждый раз, когда она признавалась в любви, он будто оживал. Ему хотелось быть лучше. Ради неё и их детей. Появлялась мужественность. Мама первой подарила ему любовь. Научила заботе и нежности. Он утратил это из-за жестокости, которой его окружили долгие годы. А Стелла напомнила ему, что значит брать ответственность за чью-то жизнь. Любовь к ней стала спасением. Она просто пришла к ним. Тихо и внезапно. Но когда они почувствовали её, впервые познали счастье. Так они стали родителями троих совят. Она выдыхает от наслаждения, пока он ласкает её груди. Сжимает одну, а на второй нежно посасывает сосок. Это так приятно! Она томно смотрит на него. Запускает лапку в его пёрышки, гладит. Сладкий узел набухает внизу её живота. Их секс — лучшее в их любви. Сразу после спасения. — Я так люблю тебя, Стелла! — он стягивает с неё трусики. И входит одним движением. Она вздрагивает, принимая его в себя. Глубже и глубже… о да! Он целует её шею. Ей бы следует быть потише. Но… разве их услышат? Она обнимает его за плечи. Он начинает, как только её киска полностью поглощает его. В ней так тепло и узко. Он сам готов взорваться от удовольствия. Что может быть лучше этого? Она громко стонет, царапая когтями его спину. Его яички шлёпали по ней от каждого толчка. Их жидкости стекают по её бёдрам. Они целуются, кончая вместе. Он испускает всё семя в неё. Её лоно пульсирует. Она дрожит от оргазма. — Так-так тебя обожаю, — он выдыхает на её промежность. О! Боже! Там! — Я тебя… ах! Она выгибается. Трогает свою же шею, когда он лижет её. Его язык такой ловкий и нежный! Он водит по её складочкам и страстно обводит горошинку клитора. — Ах, Столас, я люблю тебя сильнее всех! — волна яркого оргазма сотрясает её. Тонкая струйка смазки вытекает из её влагалища. Он мило курлычет, затерявшись меж её бёдер. Розы сбрасывает свои лепестки на них. Они отмывают друг друга и одеваются до возвращения детей. Семья пьёт чай. Близнецы — молочко из бутылочек, Октавия — чай с родителями. Ну, тоже с молочком. — Вия, не клади много сахара, — напоминает Столас. — По крайней мере, она не бегает с пакетом сахара по всему замку, — усмехается Стелла. В детстве совёнок Столас тайно брал пачку сахара с королевской кухни. Прятался под столом. Запускал лапку в мешочек и ел прямо так. Пока слуги не находили его. Пару раз его так заставала мама. Она брала его на лапки, и они вместе смеялись. Когда-то Столас плакал над этими воспоминаниями. Теперь это светлая печаль. Он улыбался. Ведь стал отцом. Теперь он сам находил своих детишек в потайных уголках. Супруги не могут наглядеться на кругленькие мордочки своих птенчиков. Такого чуда не было бы без их любви. Столас обнимает жену. И благодарит Бога. Демоны не могут произносить имя Христа. Оно обжигает их как пламя. Но Столас мог. Любовь, наконец, стала его жизнью.