Сокрытые мысли

Война закончилась. Поттер победил. Всего два слова, а сколько они изменили для множества волшебников и ведьм магического Лондона. Одним — подарили надежду на светлое будущее, другим — страх перед наказанием. Драко Малфой был уверен, что его посадят в Азкабан. Проклятая метка не оставляла выбора, и плевать, что он делал все для того, чтобы защитить себя и свою семью. Однако судьба любит насмехаться над людьми. Вот и сейчас, Малфой сидел на слушании дела самого молодого Пожирателя смерти и не верил своим глазам. Золотое трио в полном составе. Неужели пришли поиздеваться… Не ожидал такого от правильных гриффиндорцев… Пронеслось у него в голове. Но в следующее мгновение он потерял дар речи. Они пришли, чтобы выступить в его защиту. Святой Поттер объясняет, что в самый решающий момент «встречи» с Дамблдором Драко опустил палочку и оказался неспособен на убийство, несмотря на подстрекательство Беллатрисы. Уизли утверждал, что Малфой не опознал их в поместье, когда троицу притащили егеря, и тем самым помог им сбежать. Грейнджер убеждала всех, что он помог Гарри получить безраздельную власть над Бузинной палочкой, что сыграло решающую роль в победе над Волан-де-мортом (Драко даже не догадывался о существовании мифической палочки, не то что о том, что в какой-то момент он был ее владельцем). Конечно, Визенгамот не смог отказать трем героям войны, поэтому Драко не посадили за решетку. Назначили крупный штраф, общественные работы и обязали закончить обучение на дополнительном 8 курсе Хогвартса. Такое же наказание (хотя Драко считал это просто подарком судьбы) назначили и его друзьям: Блейзу Забини, Пэнси Паркинсон и Теодору Нотту. Хоть они и не были активными участниками, но их родители были ярыми сторонниками Темного Лорда и спонсировали все эти жестокие действия.

***

Три месяца пролетели, как один миг. Реконструкция отнимала много сил и времени. Восстановленный Хогвартс не стал абсолютно новым, но и на довоенный не был похож. Добровольцы и учителя латали бреши в потолке и стенах, убирали грязь и остатки темномагических заклинаний. Восстанавливали всевозможные охранные заклинания. Многое пытались сохранить в его первозданном виде. Потолок в Большом зале все так же восхищал своими плавающими свечами и отражающейся погодой. Лестницы тихо шуршали, изменяя направление. В библиотеке пахло пергаментом и пылью, а старинные фолианты угрожающе шелестели страницами. Общежития факультетов мало изменились, ведь там не велись активные боевые действия. Портреты по прежнему любили раздавать советы и наблюдать за происходящим в коридорах. Хотя некоторые стали сильнее бурчать о том, что им не сменили раму, несмотря на то, что «вон тот скол выглядит опасно». Отполированные доспехи бренчали в предвкушении нового учебного года. Привидения плавали, ожидая старых знакомых и будущих учеников. Больше всего изменились: Астрономическая башня, Главный вход и виадук. Башня все еще оставалась самой высокой точкой в школе. Но вместо бездушной металлической модели небесной сферы появилась живая галактика. Стоя между планет и звезд, ты ощущаешь себя в космосе. Кометы и метеориты пролетают перед глазами. Любое место можно приблизить, а созвездия подсвечиваются стоит подумать о них. Старые телескопы все еще остались стоять по периметру комнаты, но возле них появились кресла-мешки, в которых студенты могли слушать лекции или дожидаться нужного часа. Большие дубовые двери главного входа были распахнуты в ожидании. Недалеко от них появился постамент с магической скульптурой. На платформе по разные стороны располагались две волшебные палочки, испускающие красный и зеленый лучи соответственно. В центре потоки соединялись, образуя вспышку, из которой вылетали призрачные воспоминания. Был тут и момент финальной битвы Гарри Поттера с Волан-де-мортом, и эпичное Пиертотум Локомотор Минервы МакГонагалл, и момент, когда на каждой палочке, поднятой в память о великом волшебнике Альбсе Дамблдоре, загорелся Люмос, и многие другие мгновения. По периметру внутреннего двора высадили кусты остролиста, который нополнял воздух сладковатым ароматом. Арки были обвиты розами, добавляющими ноты ванили и пряностей. В послевоенное время всем хотелось простых радостей, будь то цветы или красивая магия. Людям требовалось тишины и покоя. Колонны виадука восстановили и укрепили, а вдоль края стояли защитники Хогвартса. Немым взглядом провожая каждого, как будто проверяя его намерения. Появились и новые помещения. Вместо, сгоревшей в Адском пламени, Выручай-комнаты замок предоставил новую, улучшенную версию. Она являлась также только в случае нужды, но теперь, чтобы попасть в загаданную версию нужен был пароль, который появлялся на парящем пергаменте только единожды, при первом заходе. Благодаря молодым ученикам, комната стала более вариативной, и теперь там мог появиться хоть бассейн, хоть пустыня, главное правильно оформить запрос. Так же для главных старост выделили отдельную башню. В ней были две спальни, общая ванная и гостиная. Комнаты автоматически подстраивались под вкусы своих владельцев, пока гостиная оставалась смешением черт всех четырех факультетов. Когтевран подарил ей два больших письменных стола из темно-вишневого дерева и полки с книгами — кладезь знаний. Пуффендуй организовал «уголок дружбы»: диван с цветными подушками и два кресла, стоящие вокруг небольшого деревянного журнального столика. Он так и манил присесть, обсудить возникшие разногласия, найти компромисс. От Слизерина досталась удобная кухня, где можно было расслабиться, выпить чая и выдать один-два секрета. Ведь многие тайны можно выведать, вовремя предложив отдохнуть. Гриффиндор. Эти безбашенные ребята организовали большой камин с вечногорящим огнем, который приглашал погреться, но при малейшем неосторожном движении мог обжечь. Школа собиралась по осколкам и кусочкам, пытаясь построить что-то новое взамен утраченного, как и многие люди в это непростое время. Но пока есть те, кто помнит о прошлом и ценит настоящее, будущее выглядит многообещающим. В последний день августа четверо слизеринцев сидели в своей гостиной и, попивая огневиски, готовились к грядущему учебному году. За последние месяцы они изменились чуть ли не больше, чем за все предыдущие года. Изменения не были заменты внешне, скорее поменялась внутренняя составляющая. Война и ее последствия заставили задуматься о многом. Что не всегда родственники безоговорочно правы, не все можно поделить на черное и белое, а истина где-то посередине. Разрушения, которые они увидели на общественных работах, груз ответственности, который скинули на еще юношеские плечи, те проблемы, которые принесло безоговорочное следование — все это отразилось на них. Взгляд стал более пытлив к действиям, нежели к словам; характер не выпячивался при первой же конфликтной ситуации; голос был не громким и резким, который можно услышать на другом конце Большоого зала, а тихим и вкрадчивым, к которому нужно прислушаться, чтобы услышать. Но оказываясь в компании друзей, молодые люди вспоминали, что им всего лишь восемнадцать, и могли громко смеяться, шутить, веселиться. Это были особые моменты, в которые забываешь о проблемах и просто позволяешь себе быть собой. — Спорим меня проклянут уже на Празничном ужине? — беззаботно заметил Малфой. — Спорим, что это случится еще на распределении первокурсников? — так же веселясь, ответил ему Забини. — Если они не хотят потерять баллы еще до начала учебного года, то будут помалкивать и запихнут свои палочки… поглубже в карман — тихо посмеиваясь, парировал Нотт. — Это еще почему? — удивился Блейз. — Вот, — и Тео достал из кармана значок главного старосты Хогвартса. Поблескивающий в свете ламп, он притягивал взгляды и невольно заставлял задерживать дыхание. — Ого… — протянул Драко. — Неужели у нас будет доступ в личную гостиную? — хитро улыбаясь, начал Забини. — Погоди радоваться, Блейз, — сказала, молчавшая до этого Паркинсон. — Скажи-ка, Тео, а кто будет твоим соседом и коллегой? — Разумеется Грейнджер, — вздохнул Нотт. — Разве были сомнения? — Ооооо… — протянул Драко. — Соболезную. Предлагаю поднять этот бокал за нашего друга. — наигранно торжественно продолжил он. — Теодор, мы запомним тебя молодым, красивым и беззаботным. Друзья подняли бокалы и выпили, не чокаясь, после этого раздался дружный смех. — Придурки, — также смеясь, ответил им Нотт. — Вообще, я достаточно оптимистично настроен. Слышал, что из всего Золотого трио в школу решила вернуться только Грейнджер. — А остальные? — удивленно спросил Малфой. — Говорят, что Избранному предложили место в Аврорате без всяких экзаменов, — саркастично заметил Забини. — Куда ж нам до святого Поттера, — хмыкнул Малфой. — Слушай, как бы это не прозвучало, — медленно начала Пэнси. — Но мне кажется, что за свое самопожертвование он заслужил некоторых привилегий. — Возможно… — глухо отозвался блондин, делая глоток виски. — А что же Уизел? Тоже решил заделаться защитником всего магического мира? — Не-а, ему предложили место вратаря в составе «Пушек» — протянул мулат. — Чего? — поперхнулся Драко. — Когда это он успел покорить всех своим «талантом»? — Опять же, заслуги перед магическим миром помогли, — пожал плечами Блейз. — Но он вроде бы неплохо играл в факультетской сборной. — Мне больше интересно вот что, — перебил хмыкающего Малфоя Тео. — Почему Золотая девочка решила закончить обучение, а не пошла сразу на должность в Министерство? Не ожидал такого от нее… Посидев еще немного в задумчивом молчании, Пэнси вдруг встала. — Вы как хотите, мальчики, а я пошла, — и направилась в сторону спален. — Не хочу завтра выглядеть опухшей мандрагорой. Доброй ночи. — Доброй ночи, — дружно отозвались ребята, вслед уходящей Паркинсон. Парни еще немного поболтали о всякой всячине и решили расходиться. Добравшись до спален, они рухнули в кровати и тут же погрузились в сон. В это же время в кабинете директора между тремя умудренными опытом волшебниками в очередной раз поднимался один и тот же вопрос. — Альбус, не уверена, что мы поступили правильно — строго говорила Минерва. — Поселить совершеннолетних волшебников, старост, в отдельную башню… Не считаешь, что это лишнее? — Дорогая, доверьтесь мне, — мирно проговорил Дамблдор. — Вы еще увидите, что это решение принесет пользу. Правда, я до сих пор уверен, что вторым старостой нужно было назначить Драко Малфоя. — Ну уж нет, — решительно отвергла МакГонагалл. — Я не готова потом в очередной раз планировать ремонт. Увольте, мне этого хватило и летом. — Наверное впервые, я согласен с Альбусом, — тихо, но оттого не менее уверенно сказал Снейп. — Мистер Малфой не так прост, как кажется. А соседство с мисс Грейнджер подстегнуло бы его в правильном направлении и помогло избавиться от предрассудков вбитых семьей. — Нет. Сейчас директор я, а значит последнее слово в этом вопросе за мной. И, воспользовавшись преимуществом живых перед портретами умерших, Минерва вышла из кабинета, хлопнув дверью, тем самым поставив точку в этом разговоре. *** Время удивительная вещь. То оно тянется капля за каплей, как особый вид пытки, то утекает сквозь пальцы, словно песок. Так, например, для Серебрянного квартета время летело. Сначала приходилось отбиваться от различных проклятий и побоев. Они так филигранно уворачивались от ударов и заклятий, что нередко драка возникала уже между зачинщиками. Затем школа замерла, все ученики затаили дыхание в ожидании мести слизеринцев. Но ее не последовало. Тогда все выдохнули, осознав, что четверка действительно решила начать жизнь с чистого листа. Для Гермионы Грейнджер, одной из немногих кто решил вернуться на учебу, время тянулось словно пигмейский пушистик, идущий с обеда. Причина была проста. На конец года назначена встреча ее родителей с целителями разума, чтобы попытаться вернуть утраченные воспоминания. Девушка старалась занимать себя чем угодно: прочитала все библиотечные книги о разуме, бесконечно училась и выполняла обязанности главной старосты с особым усердием. Тео и Гермиона на удивление быстро нашли общий язык, и между ними завязались дружеские отношения. Хотя многие ученики были уверены, что они просто сохраняют вежливую терпимость. Ребята не старались никого переубеждать или делать что-либо напоказ. Слизеринцы не понимали Теодора, что могло быть интересного в кудрявой заучке? А он и не стремился что-то доказывать. Поэтому, через пару месяцев, они пришли к негласному компромиссу. Пока в гостиной была четверка, Грейнджер старалась там не появляться, тем более забот ей хватало. А ребята в свою очередь старались не злоупотреблять гостеприимством и чаще приглашали Нотта в подземелья. И вот, кто-то неожиданно, а кое-кто долгожданно, отметил, что наступил декабрь. Школа начала готовиться к Рождеству. В Большом зале установили несколько огромных елей, и пихтовый запах будоражил студентов и учителей. Потолок был зачарован на вечный снегопад. В коридорах над парочками неожиданно возникали цветы омелы, а звон бубенцов разносился из каждого угла. Кругом была предпраздничная суета. Ученики бегали, ожидая рождественского чуда. Учителя планировали заслуженный отдых на время каникул. А домовики с особым усердием готовили праздничные блюда, так что запах имбиря и корицы разносился по всему замку с раннего утра и до позднего вечера. Гостиная главных старост также подверглась украшению от Тикки. С назначенным эльфом у старост сложились самые теплые отношения. В углу установили большую ель, которую украсили пополам магическими и магловскими игрушками. На верхушку повесили традиционную горящую звезду. На каминной полке в обрамлении еловых ветвей стоял большой шар с зимним Хогвартсом и упряжкой Санты-Клауса внутри. Над ним висел традиционный венок из остролиста с красным бантом и золотыми огоньками. А по бокам полки висели просто огромные носки с именами «Теодор» и «Гермиона». Эльфийка связала их сама, а на смешки по поводу размера гордо отвечала, что ее друзья-главные старосты заслуживают самых лучших и больших подарков. На диване лежили красные подушки и мягкий плед, а на журнальном столике, по заказу Грейнджер, появилась ваза с нескончаемым запасом мандаринов, рядом с которой стояло блюдо с традиционными имбирными человечками. Кухонька тоже получила свои рождественские аксессуары: полотенца в красно-белую клетку, мини-елки на столешнице и радио, играющее рождественские подборки. Вся атмосфера навевала приятные воспоминания, согревала уютом и теплом. В очередной раз, сидя в Башне старост, парни веселились. — Давайте только в этом году не будем доводить мою мать до седых волос и срывать первый послевоенный прием в мэноре? — протянул Малфой, с усталостью глядя на друзей. — Да когда такое вообще было? — вскрикнул Блейз и настолько честно посмотрел на блондина, что не знай тот всех проделок Забини с легкостью бы поверил в этот взгляд. — Может быть тогда, когда мы выпила пару тройку коллекционных бутылок вина и начали соревноваться с эльфами в скорости? — посмеиваясь, заметил Нотт. — Или в тот раз, когда мы так загоняли павлинов, что они еще неделю сидели в фонтане? — хихикая, вспоминал Драко. — Аааа, вы о том случае… — ТЕО! — перебил Блейза девичий возглас. — Тео, ты не видел… — на пороге возникла Грейнджер и остановилась, не договорив. — Ой, не знала, что у тебя гости. Малфой и Забини замерли, широко раскрыв глаза, и если бы не врожденный контроль их челюсть можно было смело поднимать с пола. Такой заучку они не видели ни разу за все время. Она стояла с полуразвалившимся пучком, из которого торчала волшебная палочка, в укороченном бежевом топе на широких лямках, оголяющим полоску кожи, в коротких шортиках в цвет с запахом по бокам, которые выгодно подчеркивали длинные и стройные ноги, в домашних тапочках с маленьким бантиком. Первым пришел в себя Забини, встряхнув головой и натянув самую обворожительную улыбку, он проговорил. — Принцесса, что бы тебе ни было нужно, я готов это найти. Гермиона, не привыкшая к такому вниманию, стояла и хлопала своими карими глазами, боясь сделать лишнее движение. Тео, посмеиваясь, затаился в ожидании развязки. Малфой продолжал молча пялиться, он не мог отвести взгляд от девушки. — Я тут, Герм, — решил подать голос Теодор. — Что ты потеряла? — О, эм… — задвинув смущение в дальний угол (гриффиндорка она в конце концов или нет), Гермиона перевела взгляд на Нотта. — Блокнот, который ты подарил мне на день рождения. — Погоди, я где-то его видел, — заозиравшись по сторонам, ответил Тео. — Точно! Он должен быть на диване около Драко. Малфой! — Да? Что? — наконец-то встрепенулся тот. — Записная книжка. Зеленая обложка. Рядом с тобой. — медленно повторил Нотт, приподняв уголок губ. — Да, да, сейчас, — внезапно засуетился Малфой. — Вот. — Спасибо, — неуверенно ответила Грейнджер, забирая протянутую вещицу. — Ну что, все собрала? — подошел к ней Теодор. — Теперь да…-- промямлила Гермиона, вспоминая в голове пункты из списка вещей. — Ох, я так переживаю… Вдруг что-то пойдет не так… — Искорка, все будет хорошо, — приобняв за плечи девушку, успокаивал Тео. — Ты самая умная ведьма столетия, ты долго и упорно готовилась. Все получится. И не забудь привезти мне особый сувенир, — игриво приподнимая брови, ухмыльнулся Нотт. Конечно он знал, как поднять ей настроение. Они тысячу раз обсуждали возможные варианты исхода ее поездки: от самых ужасных (и самых нереалистичных по мнению Теодора), до максимально воодушевляющих (и единственно возможных по мнению того же эксперта). Под конец обсуждений молодые люди решили, что в случае успеха Гермиона привезет Теодору необычный сувенир. Девушка предлагала различные варианты подарка: косметика, духи, украшения, камни и даже традиционные музыкальные инструменты. Но парень отказывался от всего такого, находя это банальным и скучным. Он хотел что-то, вызывающее шок, что он никогда не купил бы сам. Грейнджер решила воспользоваться помощью родителей, ведь она была не сильна в культуре и традициях австралийцев. — Ты-то своего не упустишь, — пожурила она его. — Помню я про твой подарок, не переживай. Ладно, я пошла. Хороших праздников, Забини, Малфой. Широко улыбнувшись парням и крепко обняв Тео на прощание, она удалилась в свою комнату. — Так, так, так… — протянул Блейз. — И почему это ты не сказал нам, что заучка настолько изменилась? — О чем это ты? — нудоумевал Теодор. — О чем? — приподняв бровь, начал загибать пальцы Забини. — Посмотрим… Может быть о ее невообразимо длинных ногах? Или о непонятно откуда взявшейся фигуре? О, нет! Возможно я об этом милом домашнем костюмчике, — довольно хмыкнув, закончил Забини. — Если школьная форма мешала тебе разглядеть ее красоту, то это не моя проблема, — уверенно заметил Нотт. — Что у вас? — смотря в сторону ушедшей девушки, спросил Малфой. — В смысле? Дружба. Я, вроде, не скрывал этого, — сложив руки на груди, начал разражаться Нотт. — Просто дружба? — переведя взгляд на парня, продолжал допытывать Драко. — А что? Какая тебе разница? — прищурился на него Тео. — Неужели увидел ее в таком образе и сразу влюбился? — Пф, нет, конечно, — быстро ответил он. — Просто надеюсь ты понимаешь, что ничего большего у вас не может быть. — Почему это? — удивился парень. — Потому что ты — чистокровный, а она — могглорожденная. Ты скорее всего уже с кем-то помолвлен с детства. Да и наш круг общения вряд ли примет такой союз. — Знаешь что, Драко, — сделав в его сторону шаг, тихо начал Теодор. — Во-первых, твои взгляды более не актуальны. Во-вторых, я ни с кем не помолвлен и никому не обещан. И в-третьих, если бы мое счастье было связано с ней, я не задумывался ни секунды и плевать, как к этому отнесется наш «круг общения». Я бы сделал что угодно, и если меня сочли «менее уважаемым», то так тому и быть. Между парнями повисла тишина. Не комфортная, в которой вы понимаете друг друга, а угрожающая, когда вы думаете по пути ли вам. Они сверлили друг друга взглядами. — Лаааадно, — протянул Забини, предчувствуя неладное. — Предлагаю каждому остаться при своем мнении. И, если вы не хотите снять номер, чтобы потушить огонь между вами, то предлагаю продолжить планирование Рождественских каникул. — Чего? — одновременно воскликнули Тео и Драко. — А что? — начал посмеиваться Забини. — Я что-то не так сказал? — Если бы мы с Малфоем решили «потушить огонь», то вряд ли постеснялись тебя, — хмыкнул Нотт. — Все верно, сладкий, — протянул блондин. — Мы бы уже обжимались на этом самом диванчике, пока ты валялся на полу, дожидаясь нас. — Вот как значит?! — театрально приложив ладонь к груди, упал на спинку дивана Забини. — Так и открывай глаза друзьям на их чувства… И молодые люди начали активно смеяться и бить друг друга подушками. Под конец боя, отдышавшись, они все-таки придумали план. Рождественский ужин проведут в Малфой-мэноре, затем пару ней поживут у Тео, и под конец проведут время у Забини.

***

На следующий день все разъехались по домам. Оказавшись в тишине собственной комнаты, Малфой вспомнил вчерашний диалог. Живя весь прошлый год в четырех стенах он много читал. И однажды наткнулся на мысли древнегреческого оратора и стратега, одна всплыла сейчас: «Счастье — в свободе, а свобода — в мужестве». Счастье? Драко никогда не задумывался об этом. Все, чего он только хотел у него было. Новая метла, лучшая одежда, еда, статус. Он жил лучшую версию жизни, ни в чем не нуждаясь. Свобода? Об этом Малфой ничего не знал. Над ним всегда дамокловым мечом висели: ожидания отца, обязанности единственного наследника, роль чистокровного волшебника. Он делал то, что ему велели. Знал, что будет с ним через десять или пятнадцать лет. Где он будет жить, на ком женат и чем будет заниматься. Только война внесла свои коррективы. Статус чистокровного теперь не стоит ровным счетом ничего, брак висит на волоске, ведь кто захочет связать себя с Пожирателем смерти, а семейный бизнес в тупике, пока не закончится период восстановления. Любовь? Драко никогда не думал, что она будет в его жизни. Браки аристократов строятся на договорах и взаимной выгоде. Супруги повезло если испытывают взаимное уважение. Родители, скорее всего, любят своих детей, но показывать это? Никогда, они же не какие-то магглы. Серьезных отношений парень не заводил сознательно. Для начала хотелось, чтобы были с тобой, а не с твоей фамилией, но это было за гранью реального. А потом, из этой связи все равно ничего бы не вышло, невесту подыскивают родители. Поэтому, пройдя своеобразное «обучение», он хотел найти более менее постоянную партнершу, но Безносый гад все испортил. Тут, как ни кстати, всплыло воспоминание о Грейнджер. Он никогда не видел, чтобы девушка выглядела так. Мать всегда была причесана с макияжем и в наряде. Отец, если бы увидел, что сын как-то пренебрежительно относится к палочке (даже просто носит как попало, не говоря уже об использовании в роли заколки), наказал бы его так сильно, что парень отходил неделю точно. Интересно, какого быть ей. Той, кого любят просто так. Той, кто может жить, как она хочет и делать собственный выбор. Той, от которой ничего не ждут. Может быть именно этим она и зацепила Нотта. Благодаря ей он мог увидеть другую сторону жизни, почувствовать свободу. Раньше Малфой не обращал на нее внимания. Дразнил, задирал, старался уколоть побольнее. Он смотрел, но не видел. А Тео разглядел, несмотря на уродливую школьную форму и занудный характер, на все предрассудки, вбиваемые в них родителями. Он увидел молодую симпатичную девушку. Интересно, насколько они близки? Правда между ними только дружба или все-таки что-то большее? Что если бы Драко влюбился в кого-то, кто не устроил его семью. Хватило бы у него мужества бороться за свое счастье? Готов ли он сражаться за свою свободу? Достаточно у него силы воли пойти против семьи и всех устоев? Сейчас он точно не может дать ответ на эти вопросы, потому что даже гипотетически не может представить, что должен чувствовать, чтобы сделать такой шаг. А раз он не может решить эту задачку, значит время еще не пришло, и проблемы будут решаться по мере их поступления. Каникулы пролетели в режиме беззаботного веселья и безбашенных вечеринок. У Блейза на вилле Малфой даже продуктивно пообщался с парочкой ведьм. В общем, отдых удался и пришла пора с новыми силами возвращаться в Хогвартс. Первый день после каникул, конечно же, не мог начаться приятно, а потому с самого утра стояла пара Зельеварения с гриффиндорцами. Малфой морально готовился к встрече с Грейнджер, ведь он увидит ее впервые после того случая в гостиной. Драко боялся, не изменилось ли его восприятие. Впервые парень волновался перед встречей с девушкой. Это было неожиданное ощущение. Скорее всего виноваты рассуждения, которые понес монолог Тео. Но пересечения не случилось. Она не пришла ни на первую пару, ни на следующий день. Неосознанно он искал ее глазами, постоянно себя одергивая. Всю неделю Грейнджер не было, и даже Нотт начал волноваться. Это было заметно по взглядам, которые тот бросал на вход в Большой зал. Утро воскресенья начиналось как обычно, на завтраке Малфой бросил взгляд на стол красно-золотых и, не увидев кудрявой копны, начал трапезу. Тут в зал залетели совы, приносившие почту. В этот момент перед Тео приземлилась незнакомая птица и подала ему сверток. Нотт с интересом рассматривал посылку, которую он не ждал. — Что за?! — Раздался его крик. — Да иди ты! И громогласный хохот разорвал зал. Все в удивлении смотрели, как он, откинув голову, смеется. Тут его взгляд по привычке метнулся ко входу и замер. Смех резко прекратился, уже через секунду он перескочил лавочку и помчался на выход. Не успел Малфой моргнуть глазом, как Тео подхватил стоящую там девушку и закружил. Был слышен их счастливый смех и краткие девчачьи визги. — Кто это? — удивленно спросила Пэнси. — Не знаю… Хотя, подожди, — прищурился Забини. Тут Тео отстранил от себя неизвестную особу, и друзья с удивлением обнаружили, что это не кто иная, как Гермиона Грейнджер. При взгляде на их счастливые лица и широкие улыбки, на то, как обнявшись они пошли в свою башню, что-то громко обсуждая, студенты начали усиленно перешептываться. Драко смотрел в ту сторону, даже когда ребята ушли. Он отметил ее загар, искрящиеся глаза и более ухоженную прическу. — Походу там не просто дружба, — протянул Блейз. — Дружба? Вы смеетесь? — удивилась Пэнси. — Что-то я не припомню, чтобы хоть один из вас так радостно встречал меня после каникул. — Если Нотт сказал, что дружба, значит так и есть, — тихо сказал блондин. — Думаете, он бы скрывал от нас свои отношения? Блейз и Пэнси удивленно переглянулись, раньше Драко были безразличны подобные разговоры. Что же изменилось в этот раз? — Думаю, если бы это были особенные отношения, которые для него много значат, — проговорил Забини. — Теодор не спешил бы с подробностями, как делал обычно… — Мг, — что-то неопределимое пробурчал себе под нос Малфой. До конца выходного ребята не видели ни Тео, ни Гермиону, на обед и ужин они так и не присоединись. Вечером, лёжа в кровати, Драко поймал себя на мысли, что думает: правду ли сказал им Нотт. И почему его это волнует? Какая разница, есть у них что-то или нет? Он же никогда не обращал на неё внимания, не замечал все семь лет, что изменилось? Почему сейчас так важно знать, что они делают? Да, Тео был красив. Он, так же как и Малфой, привлекал внимание девушек, так почему именно сейчас из головы не выходит мысль, что он счастлив и у него есть за что бороться? Это зависть. Банальная зависть, ведь я не вспомню, чтобы на меня хоть раз кто-то смотрел так… Успокаивал себя Малфой, засыпая. В понедельник стандартно стояла пара зельев с Гриффиндором. Они должны были приготовить Умострильное зелье, которое Драко готовил уже не раз и многое делал автоматически. Чего так веселиться то? Если вы не знали, вообще-то счастье любит тишину! Светятся, как патронусы… Бурчал он в мыслях и тут же проклинал себя. Да отвяжись ты от них, какая тебе разница. Лучше бы порадовался за друга. Думал Малфой, собирая нужные ингредиенты в шкафу. Приготовив все на столе, он начал варить. Так, добавляем измельченных жуков-скарабеев. Во время варки и помешивания, он оглядывал класс. Не многие решили вернуться на дополнительный курс. Оно и понятно, слишком страшные вещи случились в этом месте, слишком тяжелые потери видели эти стены. Теперь надо добавить корень имбиря и цвет будет синим. Странно, все ещё зеленый, может я мало помешал. Ладно, вроде начинает синеть. И теперь желчь броненосца. После добавления финального ингредиента он понял, что все-таки что-то было не так, потому что в этот самый момент зелье опасно забурлило. Из котла повалил едкий дым, посыпались искры. И раздался взрыв.