Отношения

Больница встречала легкой тревогой. Все куда-то спешили, беспокоились и волновались. Уилсон спокойно прошел в свой кабинет. Про Хауса ничего не было слышно весь вчерашний день. Это было странно и вызывало некоторое беспокойство. Что могло случиться с Хаусом, что он не объявлялся несколько дней? Однако, и в этот раз кабинет встретил странным подарком. Небольшой сверток в золотистой бумаге лежал на столе, перевязанный голубой лентой. За последние два дня он находил много таких маленьких подарков. И в собственном кабинете, и в палате своих пациентов, и один раз во время обеда, когда ненадолго отошел. В этот раз в подарке был ежедневник. Джеймс невольно хмыкнул, его «старый» ежедневник почти кончился. В духе Хауса. Однако не было никаких следов того, что Грегори появлялся в больнице, да и маловероятно, что он будет просить кого-то из своей команды. С некоторой осторожностью, Уилсон положил этот ежедневник туда же, куда и складывал все такие подарки: в нижний ящик. Что-то подсказывало, что у них один отправитель. Впрочем, разбираться возможности не было, да и не хотелось. Может Хаус вернется и сам все расскажет, кто ж его знает. А может вернется и предъявит за эти самые подарки. Или еще что похуже. — К вам тут девушка одна, — Форман аккуратно заглянул в кабинет, до этого постучав. — А вообще, я по делу. — Что-то случилось? — Джеймс поднял голову, внимательно смотря на невролога. В последнее время к нему не часто захаживали. В целом, обычно приходил только Хаус, а так как его не было… — У нас есть подозрения, что у пациента онкология, — Эрик говорил спокойно. Но явно не требовал немедленно исполнения просьбы. — Я могу зайти после обеда, — Уилсон бросил взгляд на наручные часы. Всю важную работу он сделал вчера, а сегодня он плавно выполнял ту, что нельзя было сделать вчера. — Хорошо. — Про Хауса не слышно? — неожиданно спросил Джеймс, на мгновение опустив взгляд в бумажки, словно пытаясь удостовериться в том, что там лежат именно те, что ему нужны. — Нет, ни нам, ни Кадди он не звонил. Домой мы к нему не ездили, в скорой не поступал, — Эрик будто ждал этого вопроса. — Хорошо, спасибо, — Уилсон снова опустился в бумаги и неожиданно остановил Формана. — А кто, ты говорил, хотел зайти? — Какая-то девушка, кажется, Бри. — Передай, пожалуйста, что я скоро подойду, — Джеймс едва улыбнулся и проводил невролога взглядом. Кажется, со своими переживаниями по поводу Грегори он совершенно забыл про Бри. И что он ей скажет? Прости, что не приходил у меня были любовные терзания по поводу моего друга? Или… Что она хочет? К сожалению Уилсона, бумажные дела, которые он планировал закончить до обеда, закончились чуть раньше. А значит нужно было идти на обед. И к Бри. — Привет, — неуверенно произнес он, заметив ее в коридоре. За это время, по мнению Уилсона, она совершенно не изменилась. — Как ты? — Привет, — Бри слегка оттолкнулась от стены, на которую облокачивалась, и осмотрела Джеймса с ног до головы. — Тебе идет этот галстук. Мне уже лучше, чем тогда, но… — Прости, что не заходил, там был Хаус и… — Я понимаю. Или надеюсь, что понимаю. Дин рассказывал, что у тебя некоторые проблемы с личной жизнью, — она улыбалась как тогда, что невольно заставляло Джеймса расслабиться. Хотя чувство вины все еще присутствовало. — Я все равно не должен был так поступать, должен был хотя бы предупредить… — Джеймс почесал затылок и слегка опустил взгляд. — Не хочешь перекусить в буфете? У меня как раз обед. — Да, только у меня опреденная диета. — Ничего страшного, я думаю в нашем буфете найдется то, что тебе можно, а если нет, я могу сбегать в магазин неподалеку, — Уилсон слегка улыбнулся и, кивнув, направился в сторону буфета. Ощущения были очень и очень странные. С одной стороны, он был даже рад видеть Бри и быть уверенным, что все в порядке. С другой, в связи со всем, что происходило, кажется, что ее появление как снег наголову. — А почему ты решила прийти? И как нашла? — кажется, благодаря Хаусу у Уилсона уже начала развиваться паранойя. Хотя может это не благодаря Хаусу, а лишь здравый смысл. Странно, что она решила «навестить» после того, как он вместе со своим другой спас её жизнь, а затем больше не появлялся. — Мне показалось, что ты будешь рад меня видеть, мне немного скучно… Да и Дин подсказал, где ты работаешь, — Бри мило улыбнулась, посмотрев на Джеймса. Он вел ее по многочисленным коридорам больницы. Что-то было в этом моменте даже особенным. Его больше не беспокоила пропажа Хауса. — А почему раньше не пришла? — Меня недавно только выписали, — как-то слишком быстро ответила Бри. Как будто это давно придуманная отмазка. А может Джеймсу уже кажется. — А что с тобой произошло? — они завернули в буфет. Как оказалось, в буфете не было того, что можно было Бри. Поэтому они вместе отправились в ближайший магазин. Этому дню Уилсон был даже рад. Он чувствовал себя почти также, как когда ездил в отпуск. Не было причин беспокоиться и переживать. И даже был друг с которым можно было поговорить о ерунде.

***

Джеймс знал, что произошло. Он не видел как это произошло, но знал, что это было. Он видел отправленную в кювет фуру, где водитель не справился с управлением. И видел раздолбанный мотоцикл. Тот самый мотоцикл, на котором ездил он. Ездил Хаус. И не соблюдал скоростной режим. Сейчас эта мелочь казалась такой ничтожной, что хотелось смеяться. Но смеяться не было сил. Единственное, на что были силы, это просто замеревши стоять и смотреть. Тело, глядя на которое сразу можно понять, что найти там живое место очень и очень сложно. Но небольшие поддергивания и попытки приподняться явно выдают в нем еще живого человека. Джеймс не хотел верить в то, что знает кто это. Не хотел смотреть на все эти ссадины, кровь, и осколки, что недавно были мотоциклом и тростью. Не хотел верить в то, что произошло. Но он знал и видел. Он просто не мог оторвать взгляд. Кажется, попытки мотоциклиста длились вечность, но ему все же удалось снять шлем. Правда, только одной рукой, вторая, судя по дерганным действиям, была сломана. Уилсон отчетливо видит взгляд голубых глаз, пытающихся хоть что-то понять. Эти почти седые волосы, которые слегка мерцали от мигалок рядом. Лицо почти не пострадало. Зато пострадало тело. Снова пострадало тело. Нет даже сил произнести имя. Джеймс наблюдает все это как будто со стороны. Не существует ничего, кроме этой фигуры. Того, чей вздох с каждым мгновением становился все тяжелее. Рука в перчатке легла под ребра, явно проверяя какой из них сломано. Замирает. Уилсон знает сколько ребер сломано. Попытка достать с кармана баночку викодина кажется почти жалкой, но такой живой, что хочется кричать. Но Уилсон молчал. Молчал и смотрел. Джеймс чувствовал себя статуей, наблюдавшей. Он не был в состоянии хоть как-то помочь или пошевелиться. Он лишь едва вздохнул, когда голубые глаза остановились на нем. Глаза в глаза. — Джеймс, — едва слышно донеслось до Уилсона. А может, он просто читал по губам. Хотелось сказать «молчи» или «экономь силы», или просто в конце концов извиниться. Но Джеймс не мог. Он просто смотрел. Ощущал тяжесть в груди. Ощущал, как по щекам стекают теплые слезы. — Я люблю тебя, — взгляд чужих глаз тут же стал опустошенным. Тело расслабилось, а под телом лужа крови растеклась еще больше. Это конец.