Отношения

— Ты все же явился? — спросил Уилсон, когда в дверь постучали. Хотя то, что приехал Хаус стало понятно еще до того, как он постучал. Все же на таком мотоцикле ездит только Хаус. — Ты сказал, что подумаешь, но не сказал «нет», — тут же ответил Грегори, как только дверь была открыта. Он постоял секунду, а затем зашел. Джеймс невольно посторонился. Их ждал очень серьёзный разговор. — Ты невыносим, — проговорил Уилсон, закрывая входную дверь. Хаус в наглую пошел на кухню. — За это ты меня и любишь, — тут же ответил Грегори, начиная хозяйничать. — Ты дома не поел? — Джеймс зашел как раз в тот момент, когда Хаус заглянул в холодильник. Как крыса, ей богу. — Зачем, если я шел к тебе? — найти приготовленные Джеймсом блины не составило никакого труда. Он и не прятал их. Потому что не знал, что сегодня явится не жравшее хромое чудо, решившее, что лучше всего сначала обчистить холодильник, а уж потом все остальное. — Зачем пришёл? — Поговорить, — уже с набитым ртом произнес Грегори. Кажется, его вообще ничего не смущало в сложившейся ситуации. Абсолютно ничего. — О чем? — Джеймс сел прямо напротив Хауса. Возможно, так он пытался вызвать чувство вины, но совести у Грегори никогда не было. — Чтобы начать все в начала. Вкусно получилось, — на этот комментарий Уилсон закатил глаза. — Поэтому сначала ты обчистил мой холодильник? — Я просто не поел. Тебе что жалко? — Грегори помотал головой, явно пытаясь найти что-нибудь еще. Спасибо, что наглости хватило только на кофе. — Мы же друзья. — Мы не друзья, — казалось, что еще чуть-чуть и Джеймс, произнося это, заскрипит зубами. Однако Хаус сдержался от отвратительного комментария в своем стиле и молча доел. — Все, я поел и готов к важному разговору, — взгляд голубых глаз скользнул по Джеймсу. Непонятно, онколог был раздражён или чего-то похуже. Понятно было одно, он был не в лучшем расположении духа и разговор обещал быть пассивно-агрессивным. — Билеты заберешь? — в лоб спросил Джеймс. Он решил действовать самым странным способом. На концерте ему, конечно, хотелось сходить, но разобраться во всем этом говне, что устроил Хаус гораздо больше. Да и учитывая, что билеты достались ему даром… Лучше было бы если бы они вернулись тому, кто их подарил. А вариантов было не много. Либо Хаус, либо… А больше некому. Не Бри же. — Нет, это подарок, так что могу забрать только один, и то, при условии, если ты пойдешь со мной, — Грегори говорил спокойно, потирая ногу. — Может лучше в гостиную? Там диван удобнее. — Пошли, — Джеймс чуть закатил глаза. Грегори, схватившись за стою трость, пошел следом. И, естественно, занял большую часть дивана. Уилсон даже не удивился и просто сел в кресло. — Я немного подумал о том, что было и что ты сказал, — Грегори продолжал слегка массировать ногу, однако быстро заметил выражение лица Уилсона, который не скрывал наигранности своего удивления. — Ой не надо только этого спектакля, я вообще-то пытаюсь. — Хаус! — Ладно, — Грегори убрал ноги с дивана и сел, смотря в глаза Уилсону. — Ты был прав. — Даже так? — Может ты прекратишь? — Нет. — Зануда. — Самовлюблённый кретин, — спокойно ответил Джеймс. Он знал, что таким диалог и будет, в этом весь Хаус. Удивительно было бы, если бы их диалог пришел к чему-то логичному и новому. — Да, я знаю. И ты, несмотря на все мои недостатки, меня любишь. Мне это, конечно, нравится, но я не понимаю зачем тебе это. — Боже, хватит искать выгоду, — Джеймс сложил руки на груди и облокотился спиной на кресло. Все это обещало быть долгим и нудным. Ну, хотя бы не обвиняет, уже спасибо. — И я проанализировал… — Грегори по привычке попытался найти доску или то, на чем можно написать. — Придётся так. И я понял, что ты был готов терпеть все мои выходки, пока они не касались твоей личной жизни. То есть, все издевательства касательно твоих жен и твоей гомосексуальности… В одном предложении это как-то странно, словно вот ответ почему ты разводился. Ты был готов терпеть все, кроме того, что я буду играть на твоих чувствах ко мне. Тебе не нравится, что я все это обесцениваю. — Да ты Шерлок, это же не было очевидно, — в этот момент Джеймс действительно ожидал чего-то большего. А не... это. — Но несмотря на эти выходки, ты продолжал меня любить. Иначе бы просто не давал надежды на второй шанс. — Чего ты хочешь от меня? Рассказать все то, что я и так знаю? — Нет. Именно потому что любишь тебя мои действия и обижали… Особенно обижали, хотя они были такие же как и всегда, просто касались именно твоей любви… Джеймс потер руками лицо и посмотрел на Хауса. — Может ты перейдешь к делу? — Ты меня постоянно перебиваешь! — наигранно возмутившись, ответил Грегори. Отвел взгляд. — Я понял, что был неправ. По отношению к тебе. Нет, на меня не нашло озарение. Просто ты… Отдалился, и мне очень не хотелось, чтобы это произошло. — И что изменится? — Я тебя люблю, Джеймс, — будь они в других обстоятельствах, Уилсон бы даже обрадовался. Улыбнулся бы и принял. Но сейчас… Это был чертов Грегори Хауса. — Учту. — Да ладно, ты же рад, что это взаимно! — Грегори посмотрел на Джеймса. — И что я должен бросится к твоим ногам и визжать от счастья? — Прости, я был не прав. Я не должен был так грубо реагировать, вызывать ревность и уговаривать эту твою барышню, — Грегори смотрел. Непонятно, говорил он искренне или нет. — Что нужно, чтобы ты меня простил и дал второй шанс? — С чего ты взял, что после всего этого я дам тебе второй шанс? — Джеймс держался. Он старался не верить в слова, чтобы не допустить той же ошибки снова. Чтобы снова не было больно. — Да ладно тебе, ты меня любишь и не такое говно мне прощал, — Джеймс удивленно приподнял бровь. — Ты все еще надеешься, — взгляд Хауса внимательно скользил по Уилсону, надеясь понять. — Я понимаю, что с тобой мне либо ничего не светит, либо нужно набраться железобетонного терпения, чтобы ты начал что-то менять. — Ставишь мне ультиматум? — Грегори расплылся в довольной улыбке. — Да, раз ты так боишься меня потерять. — Ты не представляешь насколько. — Не суть важно. Ты либо делаешь и у нас получается строить нормальные отношения, насколько это вообще возможно с тобой, либо я говорю с Кадди и… — Избавь меня от этих подробностей, — Грегори поднялся с дивана и подошел к креслу Уилсона, смотря сверху вниз. — Значит все сначала? — Не думай, что я забыл о том, что было, — Джеймс все же был недоволен. А самого Грегори, казалось, это невероятно умиляло. — Ты слишком милый, когда злишься, — проговорил Грегори, уперев руку в подлокотник, слегка нависая. — Не смей, я все еще помню, что ты пытался сделать, когда напоил меня, — Джеймс замер. Он боялся пошевелиться. И как бы не хотелось, чтобы Грегори наклонился ещё чуть-чуть сильнее, он держался. Если с Хаусом дать слабину, он будет этим пользоваться. — Я думал это поможет. — Ты думал явно не головой. — Ты в тот день был в… — Хаус, — эти комментарии раздражали. — Ладно, начнем с глупых свиданий, подарков и прочего. Как насчет сходить на концерт завтра? У тебя как раз есть два билета… — Тогда на моей машине и я не пью. — Как скажешь, сладкий, — Грегори выпрямился. — Не хочешь сходить со мной в одно место? Никак не могу забрать машину из мастерской. — Подожди меня на улице, — на удивление Грегори согласился. Не спорил, не комментировал, а просто кивнул и вышел на улицу. Джеймс выдохнул. Все это было слишком странно. Грегори, который признает, что он не прав за гранью понимания. В целом за гранью. Может это конец света? Решение было одно: не подпускать Хауса близко и смотреть на его поведение. Изменится ли что-то или нет. А дальше… А дальше смотреть по обстоятельствам.