Смотрите, мы всего лишь коды в программе

Венти.

«Тебе не кажется, что твоими действиями управляют? Ой, прости, игрок смотрит». Рассмеялся Барбатос, смотря прямо, будто перед ним кто-то был, он медленно перебивал струны лиры. Люмин проснулась, судорожно втягивая воздух. Венти. Его слова никак не выходили из головы, то что он сказал, эти слова на протяжении всего дня крутились в голове, пока она, путешественница, стояла и выполняла поручения? Люмин не помнила, ведь за неё всё время говорила Паймон. Ладонь легла на шею, и пальцы медленно скользили по гортани в ожидании что-то нащупать, найти. — Аааа. Голос был, но Люмин сморщилась, ощущения были, будто она и вовсе не говорила. Рука потянулась за стаканом, чтобы выпить воды. Но взгляд перешёл на комнату, в ней не было ничего за что глаз мог зацепиться. «Иногда мне кажется, что Мондштадт такой маленький городок, да и стены иногда будто полотно серой бумаги!» — жаловался Венти, жуя яблоко. Обычные коричневые стены, неподалёку стол, кровать, на которой Люмин лежала. Не было какой-то выдающейся детали. Хотя нет. Возле двери огромное зеркало в пол, обрамлённое золотистой рамой, казалось, что её вообще не должно быть в комнате. Тело будто само собой приподнимается на кровати и подходит к зеркалу, чтобы остановится и застыть. Другая Люмин смотрит с безразличием, и слегка приподнимает бровь в насмешки, в руках у неё золотой меч, который был потерян в битве с той неизвестной Богиней. Дыхание невольно замирает, а рука тянется к своему лицу. — Я в тебе разочарована, путешественница Люмин, — говорит отражение с выраженным отвращением, будто перед ней мусор. — Что нравится быть на побегушках? Марионеткой? — протянула она, смакуя каждое слово и слегка поддаваясь вперёд Внутри что-то с силой сжимается, что рука ударяет зеркало. Осколки летят вниз, окрашенные алой жидкостью, но в каждом можно увидеть другую Люмин, не такую, с другим путём. Разрушения. Знания. Каэнри’ах. Почему именно это пронеслось в голове? Чёрт возьми. Но Люмин не может ничего сделать, кто она такая? Кто? Кто? Кто? Кто? КТО7?! Но буквально из неоткуда появляется лучший компаньон Паймон, которая с выраженным беспокойством осматривает кровавый кулак. Но Люмин по-другому не может и только сильнее сжимает ладонь, чувствуя зеркальные занозы. — Паймон очень беспокоится за путешественницу! Почему ты никогда не произносишь моего имени? Почему все называют меня путешественницей? Почему только Итэр, compare(), кто ты? — Со мной всё в порядке, я просто скучаю по брату, — спокойно произнесла Люмин, поднимая взгляд на Паймон, чтобы увидеть, как малышка кивает самой себе. Ложь. Правда. Ложь. Правда. Почему? Недавно всё же в порядке было.

***

Люмин не должна чувствовать негативных эмоций к Барбатосу, нет, Венти, но почему-то в последнее время, она начинает ненавидеть его. Бог, но что он сделал? Уничтожил Каэнри’ах, но откуда она знает? Это не давало покоя, ведь всё началось со слов Венти. И будто специально на зло появляется другая Люмин, которая с отвращением наблюдает за ней. Это отражение начинает раздражать до скрипа в зубах, но с каждым её приходом будто что-то ломается. Каэнри’ах. Внутри что-то сжимается, что ни вдохнуть, ни выдохнуть. Что это вообще значит? У неё не должно быть ни этих эмоций, ни этих воспоминаний.

***

Люмин хотела сделать другой удар, почему у неё такая простая тактика боя? Где кровь? Взгляд пробегает по рукам, таким чистым и незапятнанным, пока у её ног должны лежать горы трупов, но их просто нет. Они только в редких случаев остаются. Странно. Она с непонимающим выражения лица поворачивается к Паймон, но обнаруживает, что её рядом нет. Где Паймон? Этих странностей становится всё больше и больше.

***

Люмин открыла рот, чтобы отказать, сказать, что нет. Нет, она не поможет им, ведь нужно найти брата, быстрее свой путь, но дышать стало трудно. Невидимые тиски сжали горло, так сильно, так нестерпимо, что хотелось вздохнуть? Что воздух? А он есть вообще? Но в голову, начало приходить другое. Красный. Красный. Красный. Алый цвет. Алый-алый, как сама кровь. А на фоне такого же цвета луна, такая большая, будто вот-вот прикоснись к ней и утонешь от отчаяния, которое приносит она. Такая прекрасная и разрушительная, но главное другое. Всё рушится. Весь мир в огне. И одна Люмин бежит куда-то, да только падает в конце своего пути. Отчаяние. Боль. Ненависть. Вот только мир снова цел и невредим, а перед ней какой-то мондштадец, который просит о помощи. От одной мысли об этом стало так противно и мерзко, будто она? Принцесса???? Должна уподобиться им? Ей? Почему должна помогать им? Разве они заслуживают подобного? Каэн###

Error. Error Error * Error Error Error

Error Error Error Error Error; Error Error Error

Error Error. Error Error. Error Error. № Error. Error ErrorE$rror Err#or Error & Error

Err.or Er0ror Errr3or Error E@rror Error)Error( Error Error0 Error Error 1Error ErrorError

*Ошибка*

Восстановление данных, пожалуйста перезайдите в игру.

***

Человек, сидящий по ту сторону экрана, пож#############################

***

Однажды Люмин не выдержала и пошла прямо к Барбатосу, нет, Венти. Этот мир слишком странен, кажется, будто кто-то наблюдает за каждым твоим вдохом, контролируют, да даже обычный завтрак выбирают за тебя! Но самое главное воспоминания. Они точно принадлежали ей, но другой, той, которая ненавидит Богов. Принцесса. Но разве Итэр не является Принцем? Так откуда весь диссонанс? — Венти, что происходит? В это время он весело болтал ногами, насвистывая какую-то незатейливую мелодию. — Что-то не так, Принцесса? — спросил Барбатос так, будто сказал какую-то мелочь, но от его невинного тона и слов по всему телу прошли мурашки. Не мог Венти, Барбатос, Анемо Архонт, просто так упомянуть это слово, вот только откуда он знает? — Откуда? — уже более холодным тоном бросила Люмин, подходя ближе. Венти лишь рассмеялся и подпёр голову рукой. — Путешественница, выражайся яснее, — протянул он с наглой усмешкой. Зубы невольно сильнее стиснулись, ведь Венти буквально противоречит себе, но одно она поняла. Барбатос всё знает, но с какого момента? Люмин садится рядом, да только сильнее вздыхает. Неделя выдалась адской, будто она являлась марионеткой, пустышкой. Она откинула голову назад, чтобы увидеть облака, что медленно плыли по небу. Ложному. Взгляд соскользнул на Венти, который как ни в чём не бывало продолжал насвистывать мелодию, будто не он заставил пройти через девять кругов ада. — Не хочешь что-то сказать? — Не хочешь что-то спросить? Устала. Устала так, что руки подрагивают. — Ты и так всё знаешь, Барбатос, — проговорила Люмин. В голову пришли воспоминания разрушенного Каэнри’ах, что она лишь горько усмехнулась. Ведь путешественница Люмин не должна была видеть и проживать момент падения Великой нации. Спасибо, услужил, Барбатос. Ненавижу. Нет. Ладонь зарылась в волосы, ведь эмоции были другой Люмин, но такие реальные, что от них не уйти. — Я знаю, знаю. — И как давно? — С самого начала, — бросил он, пожимая плечами. — Описание ветра преподнесли, а само ощущение я так и не почувствовал. Этот мир пустышка, — пусто проговорил Венти, поворачиваясь к ней. В глаза ей тут же бросилась улыбка, которая ничего не выражала, вот что красовалось на его лице. Глаза Люмин расширились, она не знала, чего хотела. Подойти так близко, чтобы руки легли на шею и начать душить его, лишать такого ценного? Воздуха? Либо же просто обнять его? Но сил хватило только, чтобы поднять на него глаза, в которых читалось безнадёжное смирение. Венти лишь пошире улыбнулся, вот только он лжец, человек, нет, кто-то или что-то знающий наперёд события, и умалчивающий о них. Ненавижу, но так Люbлю? — Поэтому давай проживём через эту историю вместе! Да, посмотрим какой выбор сделаете вы! — Барбатос лишь рассмеялся, раскидывая руки по сторонам, но его взгляд был направлен куда-то вперёд, будто он мог видеть Вас. — Не разочаруйте нас, HoYoverse!

I не х0e= Вытъ k0dом