Реджи: Анклав

Лодка ткнулась в берег. Другой берег. Лес подступал почти к самой воде — тёмный, густой, с низкими ветками, присыпанными снегом. Тишина. Только лёгкий треск где-то в глубине. Реджи спрыгнул первый, принюхался. Уши торчат, ноздри раздуваются. — Следы, — сказал Тарас, вылезая из лодки. Он присел, разгрёб снег рукой. Под ним — отпечатки. Чёткие, аккуратные. Антоновские. — Туда пошёл, — кивнул он в сторону леса. Мы пошли. Сначала по краю, потом вглубь. Реджи бежал впереди, нюхал, иногда замирал. Артём шёл за ним, я следом, Тарас замыкал. — Долго он уже? — спросил я. — Часа полтора, — ответил Артём. — Если не больше. — Догоним? — Если не провалится куда. Лес становился гуще. Снег глубже. Ветки цеплялись за одежду, норовили хлестнуть по лицу. Реджи вдруг остановился. Замер. Уши торчат, смотрит в одну точку. — Что там? — тихо спросил Артём. Реджи не ответил. Но не рычал. Мы пошли дальше. — Слышь, — сказал Артём, когда мы продирались через кусты. — А если он правда лося найдёт? — Найдёт, — буркнул Тарас. — И что? — Либо убьёт, либо лось его. — Оптимистично. Тарас не ответил. — А если убьёт, — не унимался Артём. — Мясо как тащить? Он же один, без нарт, без ничего. Додумался бы хоть нас подождать. — Не додумался, — сказал Тарас. — Он гений. Артём хмыкнул. — Гений с ружьём и лосем. Класс. Я шёл и слушал. Реджи впереди — уши торчат, нюхает. — А ты чего молчишь? — спросил вдруг Артём у меня. — Слушаю, — сказал я. — Ну и правильно. Тут есть чего послушать. Например, как Антон сейчас орёт "Я ЖЕ ГОВОРИЛ, ЧТО Я ГЕНИЙ", когда лось его копытом... — Тихо, — перебил Тарас. Мы замерли. Тишина. Потом — далеко, но отчётливо: БАХ. Выстрел. — Твою мать, — выдохнул Артём. Реджи дёрнулся, зарычал. — Бегом! — рявкнул Тарас. Мы рванули. Ветки хлестали по лицу, снег летел из-под ног. Реджи нёсся первым, я за ним, Артём и Тарас не отставали. Ещё выстрел. Потом тишина. — Живой! — выдохнул Артём на бегу. — Раз стреляет — значит живой! Мы выскочили на поляну. И замерли. Лось был в центре. Огромный, тёмный, с ветвистыми рогами. Он бился, ревел, дёргал ногами — но две передние лапы были намертво зажаты в капканах. Старых, ржавых, но крепких. Снег вокруг взрыт, поломанные ветки, клочья шерсти. Рядом, в пяти метрах, стоял Антон. Ружьё в руках, спина прямая. Глаза горят. Куртка порвана, шапка съехала набок, но лицо — победное. — Я же говорил! — заорал он, увидев нас. — Я ГЕНИЙ! — Ты как? — крикнул Тарас, подбегая. — Нормально! — Антон ткнул стволом в сторону лося. — Я его приманил! Сам себя как приманку использовал! Завёл прямо на капканы! Он в два сразу влетел! Лось заревел, дёрнулся, чуть не выдернул капканы из снега. Металл заскрипел, но держал. — Антон, вали его давай! — крикнул Артём. Антон вскинул ружьё. Прицелился. Медленно, с расстановкой. — Я же говорил... — шепнул он. Выстрел. Лось дёрнулся и затих. Тишина. Только пар из пасти зверя, только снег, падающий на шерсть. Антон опустил ружьё, выдохнул. Потом повернулся к нам, сияя. — Ну? Я гений или нет? Артём подошёл, хлопнул его по плечу. — Гений, блин. Но больше так не делай. — Почему? — удивился Антон. — Стратегия сработала идеально! — Потому что я чуть инфаркт не получил, — буркнул Тарас, подходя к лосю. — Живой? — А то! — Антон подскочил. — Я всё рассчитал! Траектория, расстояние, глубина снега, даже ветер учёл! — Ветер? — переспросил я. — Ну да! Чтобы лось мой запах почуял и пошёл прямо сюда! Я же не просто так стоял, я стратегически стоял! Реджи подошёл к лосю, обнюхал тушу, чихнул и отошёл. — Не нравится? — спросил Антон. — Свежее мясо! Хотя волки, наверное, другое мясо любят... Я ещё не изучал этот вопрос. Надо будет записать. Он достал блокнот, начал быстро писать. — Так... эксперимент по приманиванию лося... успешен... использование себя как приманки... рекомендую к внедрению... но осторожно... — Антон, — устало сказал Тарас. — Помоги лучше тушу тащить. — А, да, конечно! — убрал блокнот. — У меня есть план! Сначала разделка, потом упаковка, потом транспортировка! Я уже всё продумал! Артём закатил глаза. — Конечно, продумал. Мы подошли к лосю. Тёплая туша, пар валит. Глаза открыты, смотрят в небо. — Красивый, — сказал я. — Был, — поправил Антон. — Теперь — еда. Много еды. Реджи сел рядом, облизнулся. Все засмеялись. Антон стоял, сиял, и казался самым счастливым человеком на свете.