Часть 1
13 марта 2026 г., 09:36
— Нет, вы не можете меня заставить это сделать! — Акари буквально задыхалась от возмущения с той самой минуты, как ей озвучили эту «прекрасную» в огромных кавычках новость.
— Заставить — нет, уговорить — да, — меланхолично и спокойно протянул Суи, её старший брат. А чего бы ему нервничать, не им же решили пожертвовать! — Поэтому я здесь. Я бросил все дела и стою перед тобой, чтобы вразумить, а ты не хочешь даже слушать.
— Конечно не хочу! — Акари всё больше теряла самообладание, голос дрожал, как воздух перед грозой. — Что за бред вообще? Кто придумал решать проблемы таким варварским способом?
— Это придумали ещё наши пра-пра-пра… — Суи монотонно закивал, как фарфоровый болванчик, отсчитывая поколения их рода.
— Прекрати, — перебила его уже совсем плаксиво.
Акари взяла паузу, чтобы немного отдышаться, подошла к панорамному окну, прислонилась к стеклу горящим лбом.
Не верилось, просто не верилось, что она попала в такую ужасную ситуацию. Угораздило же родиться в одном из самых влиятельных кланов Японии, который время от времени насмерть сцепляется с каким-нибудь другим похожим кланом. Уже больше месяца все криминальные сводки заполонены новостями об этой разборке: десятки убитых, сотни задержанных властями. И способа угомонить эту войну кроме как сыграть примирительную свадьбу, чтобы породниться, не придумали. В итоге Акари должна будет выйти за этого зазнайку Харуки из семьи Сато, которого с детства на дух не переносит.
— Посмотри, где и как мы живём, — она кивнула на оживлённый в дневные часы муравейник Токио, раскинувшийся у подножья их небоскрёба. Полностью их небоскрёба — он принадлежал семье Танака, как и много чего другого в городе. — Мир давно изменился, в нём давно не осталось места дурацким древним традициям!
— Правда? — брат грустно хмыкнул. — Скажи это головорезам клана Сато, которые помешались на своей мести. Скольких людей мы уже потеряли и скольких ещё можем потерять? Никогда не думал, что скажу это, но сейчас только ты можешь остановить реку крови. Нам ещё повезло, что их наследник согласился на такую сделку.
Акари презрительно фыркнула, не отворачиваясь от окна.
— Ты ведь знаешь, что это наши придурки развязали бойню там, на лодочной станции, — брат зашагал по комнате, тоже теряя терпение. — Так что, выходит, виноваты мы.
— Прекрасно! Наших придурков наверняка уже и черви съели, а отдуваться за них мне?
— Ну не драматизируй, это всего-навсего фиктивный брак, — тон Суи потеплел, стал таким мягким, как в детстве. — Тем более, это ж не навсегда, какие-то три года.
— Тебе легко рассуждать, не из твоей жизни вырвут эти три года.
— Короче, я устал тебя уговаривать, хочешь — выскажи это всё отцу, — Суи демонстративно застегнул дорогой пиджак и взглянул на часы.
И Акари высказала бы, но с отцом она не разговаривала уже несколько дней — как только он ей объявил решение семейного совета.
***
Свадьба состоялась ровно через неделю. Дизайнерское платье по индивидуальным меркам в срочном порядке шилось аж в Париже, торжество организовали в самом престижном банкетном зале города, оформление поражало изысканностью до самого последнего цветочного стебелька. Это была бы свадьба мечты, да только в мечтах Акари предполагала, что сама выберет жениха. А в реальности рядом с ней возвышался на целую голову Сато, чтоб его, Харуки, охотно кланялся гостям, а ей примерзко улыбался. Всё ясно, межклановая война не закончена, она просто перетекает на другой уровень: теперь в отместку за развязанную разборку сын клана Сато будет измываться над дочерью клана Танака. Но это мы ещё посмотрим! — Я ненавижу тебя, Сато Харуки, так и знай! — первое, что выплюнула невеста, едва они оказались наедине в своей двухуровневой квартире самой шикарной новостройки, которая являлась совместным подарком родителей с обеих сторон. — Как и я тебя, Танака Акари, — жених не остался в долгу, хищно сощурившись. — Не смей прикасаться ко мне, не смей подходить, вообще не смотри в мою сторону! — заводилась Акари, нервно сдёргивая и расшвыривая прямо по полу свадебные драгоценности. — Любое твоё поползновение — и я наложу на себя руки! — Пф-ф-ф! — Харуки издевательски расхохотался. — Чего ты себе напридумывала, наш брак фиктивный, закатай губу. По условиям контракта мы должны создавать видимость семейной пары три года, чтобы за это время наши кланы точно угомонились. А после я лично подам на развод в первые же сутки, будь уверена. И да, я сам совершу харакири при малейших поползновениях от тебя. Так что постарайся со мной не пересекаться, благо, комнат в квартире много. — Вот и отлично! — И отлично! Хлопнули двери.***
Харуки выронил стакан апельсинового сока и едва не наступил на осколки, выскакивая из кухни. Не каждый день услышишь у себя дома настолько душераздирающий женский крик из ванной комнаты. Шёл одиннадцатый день его мучений, его наказания, которое он подписался тянуть за всю семью. И Харуки уже почти смирился, ведь противная девчонка и правда сторонилась его, как могла. Вполне можно прожить эти несколько лет молчаливыми соседями, но сегодня она молчание нарушила, да ещё и так громко! Несмотря на всю неприязнь, Харуки всё же бросился на помощь. «Хоть бы это был просто какой-нибудь дурацкий паук», — зачем-то подумалось на бегу. Как бы плохо он не относился к своей навязанной невесте, всё-таки не желал ей ничего по-настоящему плохого. — Нет, не входи!! — испуганно заверещала, как только он постучал. А спустя полминуты сама вышла — мокрая, как мышь — спешно запахивая халат. — Чего орёшь?! — насупил на неё брови, злясь в это время на себя: зачем вдруг так разволновался? — Я… Ничего, прости… Мне… надо к врачу. Акари вся дрожала. Харуки еле подавил в себе нелепое желание обнять.***
При всей знатности рода Танака, при всех их связях и финансовых возможностях, во всём Токио не сыскалось ни одного врача, который сумел бы разобрать, что за неведомая хворь приключилась с юной наследницей. Дни утомительных походов по больницам и частным кабинетам, изнуряющие обследования и анализы, современная медицина и народное знахарство — всё оказалось бессильно установить, что за дрянь проявилась у Акари. На левой лопатке тонкими прожилками будто в единый миг расцвело родимое пятно. Оно напоминало одновременно разряд молнии и цветок лотоса. Ничем не беспокоило, но пугало своей внезапностью и изумляло полным отсутствием причин, по которым могло возникнуть. Ну пятно и пятно, будто было с рождения. Да только раньше его не было. Акари, порыдав первые дни, решила покориться судьбе. Наверняка это одна из тех неизлечимых болезней, что вырвет её из этой несложившейся жизни, в которой её принесли в жертву, и позволит переродиться где-то в лучшем мире. Всё было настолько плохо, что уже даже хорошо. — Это, конечно, не моё дело, — однажды утром пришлёпал босиком на кухню Харуки. — И мне, если честно, абсолютно всё равно, что там у вас за проблема, с которой вы все носитесь, — он натужно изображал равнодушие, открывая холодильник. — Но… знаешь, просто любопытно. Акари теперь уже было тем более всё равно. Вместо ответа она повернулась спиной и без лишних фокусов спустила с плеча шёлковую ткань домашнего кимоно, обнажая «цветок». Харуки громко вскрикнул и разбил второй за неделю стакан.***
Спустя всего час они мчались вдвоём в одной «тойоте» в префектуру Канагава, где жила прабабушка Харуки, одна из старейшин семейства Сато. И Акари ни за что не села бы в его машину, да только парень, едва оправился от шока, показал такую же родимую отметину на своей лопатке. У Харуки она с рождения, как тогда проявилась у Акари? Может, это заразно? Или они каким-то образом брат и сестра? Ну мало ли, перепутали детей в роддоме, как бывает в сериалах. И при чём тут вообще его прабабушка? — Она рассказывала мне в детстве что-то об этом пятне, говорила, особая метка, велела искать девушку с такой же, — тараторил Харуки, нервно вцепившись в руль. — Но только я не могу вспомнить, зачем. Акари тоже тараторила, задавала вопросы, строила предположения. Они болтали всю дорогу, совсем забыв, какие на самом деле враги. — Ну наконец-то, — выцветшие, будто покрытые утренним туманом глаза бабушки Юи прослезились, как только ей всё показали. — Я так боялась, что умру, не дожив до этого священного дня! Пара переглянулась. — Садитесь, детки, я велю подать нам чаю, и всё подробно расскажу. Оказалось, что в семействе Сато издревле раз в несколько поколений рождался человек с отметкой в виде цветка лотоса. Это означало, что он соулмейт, что где-то ещё в мире живёт его половинка. Судьба сама сведёт их непременно, и знаком будет именно то, что у второго человека появится такое же пятно вскоре после того, как они начнут близко общаться. По легенде их ждёт великая любовь, потому что они буквально предназначены друг для друга. — Мне такого подарка не досталось, родимый знак был только у моего отца, — улыбалась бабушка Юи, теребя перстень с рубином. — А потом вот у нашего малыша Харуки. — Эй, я давно уже не малыш, — тот шутя возмутился. — Не перебивай, — сидевшая рядом Акари от волнения как-то машинально схватила его за ладонь. И тут же отпрянула — показалось, будто обоих слегка укололо током. Харуки покраснел. Бабушка будто ничего не заметила: — Для меня ты навсегда останешься малышом, самым любимым из моих правнуков. Он очень, очень хороший, — посмотрела она в глаза Акари. — И он заслуживает такого счастья, как ты. Теперь краснели уже оба.***
Весна на острове Мияко была красива, как никогда. Сакуры расцвели раньше обычного, в марте, так что туристы ещё не успели наводнить все местные парки. Харуки и Акари гуляли по аллеям под ручку, словно классические влюблённые со старой гравюры. — А знаешь, если нас сейчас увидят, никто и не подумает, что Танака Акари вышла замуж фиктивно, — она спрятала смех, уткнувшись носом в мягкий кашемир мужского пальто. — Так, я не понял, почему ты до сих пор считаешь себя Танака, если ты уже официально Сато Акари? — низкий голос Харуки звучал сурово, но его нежные руки в этот самый момент вплетали в локоны жены веточку розовых цветов. — Ну, это ж не надолго, — она лукаво скосила глаза на облака в ярком весеннем небе. — Сам говорил, что в первый же день по окончанию контракта подашь на развод, так что я смогу вернуть себе родную фамилию. — Сато твоя родная фамилия, Са-то! — тёплые ладони обхватили её лицо, он наклонился близко-близко. — Развод… Ха! Даже не мечтай. Я никогда тебя не отпущу. Ветер осыпал поцелуй ласковым вихрем лепестков.
