I've got my eye on you...

Сильнее любить невозможно… Особенно нам, рождённым в тьме Смерти.

      В глухой чаще леса, среди мрачных деревьев и руин заброшенного особняка некогда могущественной семьи, жил художник.       Людовик — человек сдержанный, чья жизнь изменилась после воскрешения. Его речь официальна и вежлива, возможно, из-за благородного происхождения и воспитания. Его взгляд на мир весьма пессимистичен: он ощущает себя лишь тенью того мальчика, который жил много веков назад, а не продолжением его некогда чистой души.       Однако Людовик не эгоистичен и не одержим, как многие Могилорождённые. Его по-прежнему привлекает искусство. Это заметно в его картинах, которые он создаёт на протяжении всей жизни, отражая разные эпохи. Минувшие в его вечной и неумолимо скучной жизни…       В монохромную повседневность внезапно внесла яркие краски одна прекрасная дева, чья судьба должна была сложиться иначе. Её жизнь, предназначенная для иного, прервалась трагически рано, однако она возродилась в виде могилорожденной, став жертвой Смерти.       Младшая дочь семьи Бароновых, ныне юная настоятельница церкви Уайтридж, исчезла из этого грешного мира, но обрела новую форму в руках самой Смерти. Людовик испытывала к ней глубокое сострадание, осознавая, что столь прекрасный цветок, как она, не смог полностью расцвести и был преждевременно обречен на увядание. Его надежды на то, что Смерть не будет столь безжалостна к юным сердцам, оказались тщетными. Более того, теперь и эта юная душа вынуждена нести бремя бессмысленной жизни, разделяя её с Каллином, старшим братом, который утратил свою человечность и превратился в механическую куклу, находящуюся в подвале старого кладбища. Ранее Каллин был выдающимся молодым человеком, обладавшим огромным потенциалом, однако жизнь жестоко оборвала его путь, а смерть предоставила ему вторую возможность, лишив при этом его душу индивидуальности.       Юная Баронова прилагала все усилия, чтобы нести свет в этот мир, несмотря на то, что он отвергал её с жестокостью. Люди испытывали страх перед могилорожденными, а страж смерти вызывал ненависть. Каролина осознавала это, но не сдавалась, несмотря на невыносимый холод метели страха и скорби. Для неё холод больше не представлял угрозы.       Людовик, хотя и понимал, что усилия Каролины могут оказаться тщетными, не переставал верить в её старания. Они часто общались, особенно когда ей требовалась помощь или поддержка в виде тихих бесед, во время которых Людовик рисовал свои картины при холодном свете свечей. Эти спокойные, неощущенные разговоры двух одиноких душ со временем стали для них обыденностью. Даже спустя годы они продолжали общаться...       — Сегодня будет снег, вы знали об этом? — спросила Каролина.       — Мм? — Людовик поднял взгляд на неё. — Откуда такая уверенность, леди?       — Мм... Возможно, это просто интуиция, — она протянула руку к небу, глядя на темные облака, которые сгущались в серые тучи, скрывая лучи бледного солнца. — Надеюсь, ваши лилии не пострадают от этого. Хотя...       На её бледную ладонь опустилась первая снежинка, кружившаяся в медленном вальсе легкого ветра.       — Вероятно, они будут прекрасны, покрытые тонким инеем и освещенные светом солнца, — предположила она.       — Всё возможно, моя дорогая подруга...       Каролина улыбнулась. Эта улыбка была легкой, непринужденной и пронизанной меланхолией. Она пробудила в Людовике желание запечатлеть её на полотне или пергаменте, где уже были нанесены первые штрихи её портрета, когда она, словно призрак, тянулась к небу под аккомпанемент танцующих снежинок и ветра. Даже после смерти её красота оставалась неизменной, почти мистической.       Как можно испытывать страх перед такой девой? Этот вопрос не давал покоя юноше, чье сердце, обремененное веками жизни, утратило способность к эмоциональным переживаниям. Жизнь... Но что есть жизнь..?       Его взгляд упал на палитру, где смешались оттенки красок, и на соседствующие лилии, лепестки которых уже покрывал тонкий слой инея, искрящегося в свете редких солнечных лучей, пробивающихся сквозь облака. Белые ресницы Каролины приподнялись, открывая её зелёные глаза, которые устремились на него. В этот момент она надевала что-то нежное и грустное, её волосы и ресницы были украшены снежинками, а губы, окрашенные в бледно-бордовый цвет, тихо напевали мелодию. Людовик не мог оторвать от них взгляд, и это осознание заставило его неловко отвести глаза, тяжело вздохнув.       Он давно заметил, что его внимание неизменно притягивала лишь она. Её холодное, но в то же время притягательное присутствие давало ему смысл существования в этом мире, наполняя его жизнь своеобразным раем среди мрака и одиночества.       Это напоминает сказку, не так ли? — Людовик усмехнулся про себя, не веря в подобное сравнение, хотя Каролина действительно напоминала сказочное существо. Да и, возможно, так оно и должно быть. Он был готов создать тысячи иллюстраций для этой сказки, которую он...       — Людовик, знаешь... — голос Каролины прервал его размышления.       — Что такое, Каролина? — спросил он, слегка приоткрыв глаза от удивления и с легким восторгом.       — Я просто хочу сказать тебе спасибо, — произнесла она с искренней и живой улыбкой, — Спасибо, что ты есть в нашей жизни, нет, в моей жизни.       Людовик почувствовал, как его сердце на мгновение замерло, а затем наполнилось теплом. Он глубоко вздохнул, стараясь вернуть контроль над своими эмоциями.       — Я тоже хочу сказать тебе спасибо, Каролина, — ответил он, чувствуя, как его голос дрогнул от искренности.       В ответ лишь молчаливая улыбка.       Последние штрихи на холсте, и художник завершил подготовительный этап, готовясь к нанесению основных мазков красок. С каждым движением кисти, картина обретала все более выразительную форму, передавая не только внешнюю красоту оригинала, но и внутреннюю гармонию, которую мастер стремился запечатлеть. Последний штрих, едва заметный мазок снежинки на ресницах девушки, завершил композицию.       — Готово, — произнёс художник, аккуратно убирая кисть в палитру. — Можете взглянуть, Каролина.       Девушка медленно приблизилась к картине, её взгляд, полный благоговения, остановился на портрете. Каждый мазок, каждая линия и капля краски отражали глубокие чувства, которые художник вложил в своё творение. Каролина, обладающая уникальной способностью видеть сквозь физическую материю, уловила в каждом штрихе не только техническую виртуозность, но и эмоциональное послание, исходящее от творца.       — Это... Это поистине волшебство, — прошептала она, её губы растянулись в улыбке, которая, казалось, впервые за всю её загробную жизнь была искренней и полной.       Художник, удовлетворённый её реакцией, ответил: — Я рад, что вам понравилось.       Однако, осознав, что его творение ещё не полностью завершено, он добавил к картине несколько бутонов лилии. Их нежные лепестки, распустившиеся под его взглядом, придали композиции дополнительную глубину и изысканность.       — Теперь это действительно волшебно, — произнёс он, любуясь результатом своего труда.       Людовик и Каролина стояли перед картиной, погружённые в её созерцание. Лёгкий ветер, пронизанный ледяными иглами снежинок, создавал на фоне свечей атмосферу таинственности и очарования. Взгляд юноши, полный нежности и восхищения, был прикован к девушке, стоящей рядом. Её профиль, освещённый мягким светом, казался воплощением идеала красоты и гармонии.       — Словно рай...— прошептала она.       — Да, — тихо произнёс он, обращаясь к своей музе. — Это мой Рай в этом одиноком мире.