Мое сердце - твоя клетка

Холод в подвале въедается в кости, запах сырости пропитывает каждую клеточку тела. Каменные стены разрисованы угольно-черными силуэтами: испуганные глаза, вытянутые руки, лики, застывшие в безмолвных криках. Но среди этого хаоса есть один рисунок, выделяющийся особой тщательностью линий, портрет. Лицо, знакомое до боли. Минги провел пальцами по шершавой поверхности, очерчивая губы, брови, скулы. Они получились неидеальными графит все время крошился, рука дрожала, но он знал: оригинал совершенен. Сзади раздался тяжелый вздох, он обернулся. На грязном матрасе в дальнем углу подвала, свернувшись, дрожал человек. Волосы его были спутаны, грязная одежда порвана, запястья исполосованы красными следами от веревок. Едва заметное движение грудной клетки подтверждало, что он он жив. — Ты так и не оценил мои рисунки, — раздался тихий голос. Казалось, Минги был этим огорчен. Связанный человек поднял голову. Его губы дрожали от холода и презрительно искривились от ненависти. — Ты больной, — выдохнул он. Минги улыбнулся, сел рядом и ласково провел пальцами по его щеке. — Я бы предпочел слово «преданный». Пленник вздрогнул от неожиданной ласки, попытался увернуться, но крепкая рука удержала его за подбородок. В глазах пленника метались страх и недоумение, он искал в Минги что-то, чего не мог понять. — Преданный? — тихо переспросил он, чувствуя, как пальцы Минги сильнее сдавливают кожу, оставляя после себя покалывание. — Это ты так это называешь? Минги чуть склонил голову, разглядывая его с любопытством, в котором сквозила насмешка. — А как бы ты это назвал? — голос его был мягким, почти нежным, но в нем чувствовалась уверенность человека, который уже знает ответ. — Сколько раз я тебя целовал? Сколько раз обнимал? — Минги наклонился ближе, пока их дыхание не смешалось. — А ты всё равно хочешь уйти. — Потому что это ненормально! — голос пленника стал резким, надрывным. — Это не любовь, это тюрьма! Минги устало закрыл глаза. Он слышал это уже тысячу раз. — Я мог бы убить тебя сразу, — признался он. — Но не смог. Разве это не доказывает, как сильно я тебя люблю? Пленник задрожал, глаза его наполнились слезами. Ночь тянулась мучительно долго. Сквозь тонкую щель в двери пробивался слабый свет, создавая призрачные тени на стенах. Минги не спал, устроившись в кресле, стоящем у стены в тени, он неотрывно наблюдал за пленником. Тот тоже не спал. — Почему ты не можешь просто меня отпустить? — прошептал он. Минги усмехнулся в темноте. — Потому что я знаю, стоит мне отвернуться ты исчезнешь, — голос его был полон горечи. Пленник промолчал. Минги поднялся, подошел и сел рядом с матрасом, вглядываясь в его глаза. — Если бы ты мог сбежать… Ты бы убежал? — Внутри теплилась крохотная надежда на обратный ответ, хотя он знал, что это невозможно. — Да, — ответ прозвучал мгновенно. Что-то болезненно кольнуло в груди. На что вообще надеялся, Минги знал ответ на этот вопрос, знал, что ничто не удержит его рядом. Но почему-то услышать это оказалось тяжелее. Пленник замер, удивленный вопросом. Неужели Минги и правда рассчитывал на другой ответ? — В этом мире полно людей, — задумчиво проговорил Минги, разглядывая пленника. — Но почему-то я выбрал именно тебя. По его мнению, он должен был почувствовать себя особенным. Ведь Минги предпочел его всем остальным. Пленник не ответил, лишь сжал кулаки. В его взгляде не осталось места страху — только глухая злоба. — Ты должен чувствовать себя особенным, — Минги улыбнулся, наклоняясь ближе, но его лицо стало жестким, а глаза непроницаемыми. Пленник отстранился насколько позволяли оковы. Особенным? Скорее обреченным. — Я сделал этот подвал красивым для тебя, понимаешь? — Минги провел рукой по стене. — Чтобы тебе было уютно. — Мне здесь неуютно, — стиснув зубы, ответил пленник. Минги печально улыбнулся. — Тогда тебе просто нужно время. Он наклонился и коснулся губами лба пленника. Тот вздрогнул, пытаясь отстраниться. — Я даю тебе всё, что могу, — тихо продолжил Минги. — Я мог бы сделать хуже. Намного хуже. *** Шум. Минги проснулся от резкого звука. Вскочил с места, испуганно оглядываясь, неужели… Сердце рухнуло вниз. Пленник исчез. Дверь в подвал распахнута, веревки брошены на полу. Минги выскочил наружу, сердце яростно билось о ребра. Бежать, он не должен убежать далеко. Ледяной воздух хлестнул по лицу, обжег горло. Впереди мелькнула тень она рванула в сторону, стремясь раствориться в темноте. — Нет! Он сорвался с места, преследуя беглеца. Свистящее дыхание вырывается из груди, перед глазами плывут круги, Минги думает лишь бы успеть. Пальцы тянутся и находят цель, рука сжимается на чужой шее, вдавливая ее в холодную землю. Пленник корчится, хрипит, судорожно хватает ртом воздух, но силы покидают его. Минги смотрит в расширенные, полные ужаса глаза. — Я же говорил, — его голос звучит почти ласково. — Тебе не убежать. Он наклоняется ближе, шепот касается бледных губ: — Мое сердце — твоя клетка. И сжимает пальцы сильнее.