Until The End

      Когда все это началось Джейсон не помнил, прошло достаточно времени для потери всех воспоминаний о прошлых временах, когда он был свободен как физически так и душевно. Ему нельзя показывать эмоции, здесь это не одобряют, почти ничего нельзя кроме послушания и молчаливых кивков в ответ на какие либо просьбы а может не просьбы. Здесь всегда пахло сыростью, порохом и липким, сладковато приторным запахом наркотиков. Эта приторность застревала поперек горла как нож, не дающий сделать ни вдоха ни выхода, даже когда исчезала то оставляла за собой след из какой-то гнили и металла, это давило на мозги еще сильнее чем все остальное вокруг, не считая постоянного привкуса крови во рту.              Он утрировал когда говорил что с ним все в порядке, нихрена это не так, каждая секунда проведенная в этом аду превращалась по ощущениям в мучительные годы, Джейсон и впрямь сбился и потерял какой либо смысл начинать счет заново. По крайней мере ему нельзя об этом говорить, даже думать, потому что он слышит все, даже мысли.       Холодный металл который был его постоянным спутником вокруг голени доставлял неудобства о которых тоже не стоило говорить, за это здесь можно лишиться языка, остается лишь терпеть и не пререкаться, не хотелось умирать раньше времени, у Броди же, вроде как даже были планы на..будущее?.. будущее, звучит так же безнадежно как и все о чем он когда либо здесь задумывался, настолько что пробирает на слезы, опять спирает дыхание и он чувствует фантомное касание к горлу, тут же одергивая самого себя из воспоминаний. Это было на самом деле невозможно терпеть, только вот..другого выхода не было, он должен быть сильным раз за это Джейсона поощряют и не доебываются за каждый неправильный вздох если он будет неправильным для того кто за ним смотрит.       Пол под задницей был прохладным, не то что бы он жаловался, просто от длительного пребывания в одном и том же положении булки затекали, а двигаться особо не хотелось что бы не терять силы за хрен пойми что. Вроде как ему даже хотели выделить старый плесневый матрас который смог бы выступить в роли мягкой, теплой подстилки под отмороженный копчик который и без этого был больным, но в итоге Джейсон сходил нахрен, причем очень быстро, и по своей же глупости открыл рот что бы возразить, совсем забыв что ему нельзя здесь ничего от слова совсем, даже глаза иногда поднимать себе дороже, мгновенно пожалел, но к сожалению судьба была не на его стороне. Джейсон так и заработал свой первый перелом, причем не абы где, рука была бы слишком простой для перелома, да и тратить силы на такого неудачника было бы слишком отвратительно. Вместо описанного, в Броди просто напросто зарядили носком тяжелого ботинка по ребрам, да, сначала было не больно, зато позже он сорвался на кашель и от изнурительной боли пришлось согнуться вдвое, раскрыв рот в немом крике и завалиться на пол, больно ударяясь лбом об пыльные половицы.       Так Джейсон впервые понял что без разрешения здесь нельзя буквально ничего, да, ему разрешалось спать, ходить по нужде в ведро и есть что будет (или что разрешат), но на этом было все что ему было позволено, но Броди не задумывался что со временем он привыкнет к такому обращению, и даже будет просить больше, практически умолять, здесь посильнее, там ущипнуть. Потом позволит выкрутить себя за руки до приятной, скользкой боли которая протечет по венам словно наркотик вколотый огромным широким шприцем, словно от этого зависит его жизнь. Под аффектом откроет рот, который зажмут грубой рукой, он лизнет кончиком языка шершавую ладонь, по вкусу будет как морская соль смешанная с порохом от пистолета, этот вкус настолько опьяняющий что заставит блаженно закатить глаза и гортанно застонать, пока его не прервут для того что бы впечатать лицом в грязные половицы, рука пропадет с лица так же быстро как и появиться, где-то сбоку позади послышится отборный испанский мат, в перемешку с английским, Джейсон моргнет, а после снова будет вмазан лицом в половицы, на этот раз с силой, такой что при ударе он повредит нос, получит выбитый зуб и синяк на половину лица. Но это будет позже, а сейчас он лишь думает о том как вылезти из этой адской дыры которая была названа "хижиной", по крайней мере беложопка так это называл, ему с высокой башни насрать на нынешние названия здешних лачуг, вроде даже как половина из этого аванпоста было бараками где в основном сидели пираты, чистили свой арсенал и планировали как скоро пойдут в заход на какую нибудь авантюру подписанную боссом.

***

      Он думал что никогда не сможет уйти. К сожалению, частично это было правдой, просто Броди был дохрена упрямым калифорнийским пидорком от которого нельзя было ожидать очень умных мыслей, но мозг имеет свойство активировать все свои возможности при адреналине и безвыходной на первый взгляд ситуации. К счастью его полушария активно работали уже в тот момент когда его с радостью приняли на острове, любезно посадив его в клетку, накрепко завязав руки над головой и заклеив грязный рот куском фольгированного скотча, который потом было адски больно отдирать от начинавшей отрастать щетины.       Джейсон так впервые познакомился с Ваасом Монтенегро, который собственно и сидел после рядом с ними у клетки и читал какую-то речь про землю, телефон и прочую хрень, в которую Броди даже не стал вслушиваться, а на самом деле стоило, потому что в будущем Ваас будет нести еще больший бред, по крайней мере так думал Джейсон, он может и пытался его слушать, но на самом деле это был просто бред сумасшедшего психа которого вовремя не закрыли в психушке и не вылечили. В ту же ночь он и свалил, даже не помня как это случилось, сейчас сидя в четырех стенах пропитанных мраком и сыростью, он думал о том что ему нужно было тогда сделать что угодно что бы не попасться снова, лучше бы он свалился с какого нибудь обрыва и подох от переломов и разрыва органов чем сейчас сидел здесь и надеялся на смерть от чего угодно.

***

      Слов никогда не достаточно, Ваас об этом прекрасно знает, по этому заставляет молить о прощении за все что посчитает херней и дерзостью, потом ставит на коленки, если Броди не слушается делает это силой, рвет за волосы, цокает языком и может отвесить по лицу с размаху, а еще как он любит говорить «Джесси я чет не вдупляю, hermano, ты ваще попутал?», это предложение въелось под корку мозга Джейсона с такой интенсивностью, что при одном только упоминании «Джесси» его передергивало, по спине словно пробегало несколько миллионов муравьев которые в процессе обоссались на него, холодный пот в секунды пропитывал тонкую ткань рваной выцветшей футболки, которая теперь осталась только как физическое напоминание о том, кем он стал за проведенное здесь время и как быстро сдулся от постоянных издевательств и пыток, от которых не мог прятаться, хотя в первые несколько недель он даже пытался сопротивляться, даже устраивал забастовку, не ел ничего, кидался на Вааса с кулаками, но не продумав что без еды силы наоборот увянут, попал в ловушку которую в итоге сам себе устроил. Он помнил до сих пор как его херачили по всем возможным местам на теле с отборным матом, чистой яростью из за его поведения. Помнил как потом лежал на полу харкаясь кровью и закрывал голову руками, надеясь что это каким то волшебным образом спасет его от бойни.       Со временем привыкаешь ко всему, даже к отсутствию человечности со стороны окружающих людей, всем было похуй на то как он себя чувствует, что хочет, какие у него потребности. Джейсону просто молча поставили в углу ведро, и с тех пор каждый день кто угодно приходил (по указанию босса конечно же) и кидал в беложопку бутылки воды и какие нибудь объедки по типу черствого хлеба или на половину сгнивших фруктов.       Всегда его попытки смыться заканчивались только неудачей, Джейсона всегда ловили, даже учитывая его натуру, Ваас первое время не обращал внимания на его упорство, просто головой понимая что его белоснежка никуда не убежит. А потом он начал его связывать, сначала простой толстой бичевкой, когда же это не помогало от бессмысленных попыток Броди сьебать с этого прекрасного курорта, Монтенегро начал действовать куда серьезнее, запросил у своих пиратиков раздобыть какие нибудь кандалы или что то похожее, и после, с огромной гордостью за свое продуманное решение приковал Броди, успешно засадив крепление от кандалов к полу, а сами кандалы защелкнул на лодыжке Джесси. Ох, сколько же было мата, сколько криков и яростных попыток вылезти из этих цепей. К сожалению Броди ничего не помогало, а через месяц попыток он просто перестал пробовать, смирившись что рано или поздно он здесь помрет, и никогда больше не увидит своих друзей и оставшегося в живых (он надеялся) брата. Единственное что держало его в здравом уме это его брат Райли, Лиза, Кит, Дейзи и Оливер, эти ребята о которых он думал все свое пребывание здесь, пока Ваас читал ему свои речи о том что он никогда не сможет исправить то что натворил, спасти друзей и братика тоже и что в конце концов останется здесь навсегда вместе с ним. Тогда Броди не предал этому особое значение, но, кажется, Ваас был прав.

«Ты обдолбался, сука. Давай! спускай курок, давай!»