=-=-=
14 марта 2026 г., 07:40
Кикору привыкла наблюдать за окружением. Это был один из первых уроков, которые вдолбили ей учителя, когда она только начинала постигать азы борьбы. Заранее знать, куда ударит твой противник, по одной лишь его стойке — все равно, что обеспечить себе победу. А умение предвидеть, с какой стороны на тебя может напасть кайдзю, по тому, как напряглись его конечности или куда наклонилась голова, вполне может сохранить тебе жизнь в смертельном бою.
В какой-то момент привычка обращать внимание на людей вокруг себя, даже вне боевой обстановки, стала для нее естественной, как умение дышать.
И именно из-за этой привычки, думала Кикору, она первая заподозрила, что происходило что-то странное.
Тогда она в очередной раз спарринговалась с командиром взвода Шинономэ. Капитан Наруми же как всегда расположился в стороне от тренировочной площадки, в тени пляжного зонта, который он раздобыл черт знает где, и делал вид, что полностью поглощен игрой на портативной консоли. Но на самом деле Кикору замечала его частые косые взгляды, когда он отрывался от игры, чтобы обратить внимание на происходящий перед ним бой, и незаметно оценивал ее успехи, сравнивая их с той планкой, которую она должна достичь по завершении условленного месяца, пока он проходит игру.
На столике рядом с ним вдруг зазвонил телефон. Краем глаза Кикору наблюдала, как Наруми повернулся, чтобы посмотреть имя звонящего, скорее по привычке, чем действительно из желания узнать, кто звонит.
Затем, всего на долю секунды, он замер. Это совершенно не бросалось в глаза. Моргнешь — и не заметишь.
Но для Кикору, которая все это время ненароком наблюдала за ним, пытаясь понять его оценку своих способностей, это крошечное движение показалось таким же привлекающим внимание, как и кайдзю-сирена. Настолько значительным, что на мгновение отвлекло ее от поединка, и этого оказалось достаточно, чтобы Шинономэ прорвалась сквозь ее защиту и оказалась на расстоянии удара. Кикору поспешно отскочила назад, едва избежав удара в грудь.
— Внимательнее! — рявкнула ей Шинономэ.
“Я внимательна к нашему капитану!” — хотелось ответить ей Кикору. Но прежде чем она успела что-либо возразить, на площадку выбежал командир взвода Тачибана. Он выглядел слегка запыхавшимся и направился прямиком к Наруми. Это зрелище настолько странное, что даже Шинономе заставило оглянуться и выйти из боя с Кикору, чтобы приблизиться к своим сослуживцам. Эти трое начали переговариваться шепотом, настолько тихо, что Кикору не разобрала ни слова. В жестах Тачибаны и Шинономэ читалась смесь возбуждения и презрения. К сожалению, разглядеть реакцию Наруми не удалось, поскольку с места Кикору его закрывали спины командиров его взводов.
Наконец, Тачибана первым поднял голову. Словно только сейчас увидел Кикору, он помахал ей рукой, заставив вспомнить о ее присутствии и Наруми с Шинономэ.
Наруми неохотно поднялся со своего шезлонга. Хлопнул в ладоши, заявляя об окончании тренировки. Затем он повернулся, направившись к выходу с тренировочной площадки, а два командира взводов последовали за ним. Никто из них не оглянулся на Кикору.
И вот так Шиномия обнаружила себя растерянно стоящей посреди площадки, с тренировочным оружием в ослабевших руках. На мгновение у нее возникло побежать за ними и потребовать объяснений. И все же что-то незнакомое в Наруми, когда он уходил, — легкая ухмылка, притаившаяся в уголках его губ, ухмылка, которую она никогда раньше у него не видела, — заставило ее поколебаться, пока не стало слишком поздно.
Она получила ответ на свой вопрос на следующий день, когда замкапитана Хасэгава объявил во время тренировки о прибытии на береговую базу Ариаке замкапитана Хошины. И даже так, взаимосвязь этих событий скорее казалась некой подсказкой со знаком вопроса в конце, чем каким-то законченным выводом. Остаток дня Кикору провела в размышлениях о том, что капитан Наруми вновь покинул площадку вместе с другими ребятами из Первого дивизиона с легкой полуулыбкой на губах.
“Здесь точно есть что-то еще”, — думала она, решив при следующей возможности обратить более пристальное внимание на ситуацию в целом.
=-=-=
Визит Хошины на базу стал спусковым крючком для чего-то, о чем Кикору, в силу своего невысокого положения в иерархии СО, пока не знала в подробностях. Вот что она знала точно — благодаря беспечности ученых, которые не скрываясь трепались при ней в лаборатории, когда она зашла для проверки своего нового боевого топора, — так это то, что все как-то связано с новым видом номерного оружия и что для этого Хошина будет продолжать посещать их базу как минимум дважды в неделю. В результате это привело к тому, что Кикору время от времени стала видеться с Хошиной в столовой. Обычно, когда они пересекались, Хошина присоединялся к ней, они брали подносы с едой и занимали столик в углу зала. Он рассказывал ей о последних событиях в Третьем дивизионе, а она делилась тем, как продвигается ее обучение в Первом дивизионе, а также любыми слухами и сплетнями, которые здесь слышала. Иногда к ним подсаживался и Хибино, когда их обеденные перерывы совпадали, и тогда их столик становился самым шумным в столовой. Такие обеды нравились ей больше всего — они напоминали о тех простых днях на базе Тачикава, еще до того, как на нее напал кайдзю № 10 и перевернул все вверх дном. Однако сегодня днем здесь находились только Хошина и она сама. Время более более позднее, чем обычно обедают офицеры и обслуживающий персонал, поэтому в их распоряжении оказался практически весь обеденный зал. Они заняли места за привычным столиком, который уже стал для них родным. Кикору как раз описывала Хошине, как ей наконец-то удалось победить других командиров взводов в Первом дивизионе, и начала говорить о спарринге с Наруми, когда объект разговора внезапно нарисовался рядом с ними. — Здесь полно других свободных столиков, знаешь? — довольно любезно заметил Хошина. — О, но разве я могу допустить, чтобы ты украл у меня эту горе-ученицу? — с ухмылкой протянул Наруми. — Ведь я только начал ее тренировать! Он плюхнулся рядом с Хошиной, и тот, несмотря на свои слова, автоматически отодвинулся в сторону, освобождая место для Наруми, ни единым жестом не показав своего недовольства. Кикору моргнула. — Это будет зависеть от того, как ты проявишь себя в качестве моего учителя, господин Придурок, — парировала она, едва ли уделяя внимание обычной перепалке. Все ее внимание вместо этого было приковано к тому, как локоть Наруми покоился на руке Хошины, и тот в свою очередь не спешил отстраняться. Внезапно в ее памяти всплыл тот день, когда по случаю приезда Хошины Наруми устроил целое “приветственное шоу”, и она едва сдержала рвущийся наружу смешок. (Боги, когда она только услышала эту историю, то хохотала до коликов). Ну а сейчас она спокойно сидела на своем месте и наблюдала за происходящим с первого ряда. Наблюдала, как Наруми ворует кусочки жареного цыпленка с тарелки Хошины. Как замком сражается с ним, и его палочки для еды стучат о палочки Наруми в шутливой битве, в которой капитан Первого дивизиона заметно уступает, но в конце концов Хошина милосердно позволяет Наруми сохранить его добычу. Она подметила, что Наруми уже не менее четырех раз за весь разговор подколол Хошину за его прическу, даже в тот момент, когда заботливо перекладывал свою порцию жареного тофу в тарелку замкапитана. Хошина никак не прокомментировал новый гарнир и погрузил в него палочки, словно все так и должно быть, одновременно с этим отпуская нелестные комплимент крашеной челке Наруми. Они как раз обсуждали планы Наруми насчет тренировок с Кикору, на которых Хошина, конечно, захотел заглянуть как-нибудь — Шиномия научится быстрее, если будет тренироваться с кем-то, кто действительно умеет обращаться с клинками, вы так не думаете, капитан Наруми?, на что в ответ прозвучало закономерное Ублюдок, я прекрасно умею обращаться с мечом! — когда Наруми внезапно встал из-за их столика. Через пару минут он вернулся с чашкой ячменного чая, которую опускает на поднос Хошины, забирая вместо нее чашку крепкого кофе. — Лучше выпей это, — коротко бросил он. Хошина вскинул бровь. — Выглядишь так, словно в последнее время почти не спишь, — продолжил тот, опускаясь обратно на свое место. Он демонстративно отпил кофе из приватизированной чашки, не глядя на ее бывшего владельца. — Как ты собираешься драться с моей горе-ученицей, если сам едва держишься на ногах? Кикору пришло в голову, что капитан вообще-то прав. Вряд ли Хошина много спал, если ему приходилось следить за восстановлением базы Тачикава и так часто посещать береговую базу Ариаке, помимо своих обычных обязанностей. Внезапно легкие тени под глазами Хошины особенно бросились в глаза, как и его небольшая сутулость, хотя голос при этом звучал по-обыкновенному бодро. Подумать только, ей потребовалось так много времени, чтобы заметить его состояние, и то во многом благодаря словам Наруми. Она все еще пребывала в недоумении, когда же Наруми заметил недосып Хошины, в то время как замком залпом допил свой чай и собрал поднос, намереваясь уходить.=-=-=
Оказывается, в Первом дивизионе так заведено, что Хасэгава и командиры взводов по очереди будят своего капитана в те дни, когда им всем необходимо рано вставать по долгу службы. Кикору узнала об этом, когда одним прекрасным утром члены первого дивизиона поймали ее перед завтраком и уговорили присоединиться к ним в этом нелегком деле. В тот момент она разрывалась от чувства радости от того, что они считают ее своей, и досадой, потому что, серьезно, в том, что Наруми проспал, виноват только он сам и его лень. В любом случае, она согласилась, и именно благодаря этому ей удалось заметить некоторые изменения, что претерпела комната капитана. Эти изменения начались с малого: прибранный уголок на столе Наруми, выделяющийся на фоне остальной захламленной части; случайный бумажный стаканчик рядом с личной кружкой Наруми; подушка на полу рядом с запасным футоном Наруми, на котором тот обычно валяется, пока проходит очередную игру на большом телевизоре в своей комнате. Со временем изменения увеличились. Стол в целом стал выглядеть более прибрано, рядом появилась полка, и вскоре, как минимум половина комнаты могла отличиться сравнительной чистотой, словно в ней на самом деле сделали уборку (может быть, неуклюжую, без характерной для Хасэгавы педантичности, но все же заметную на фоне того хаоса, что здесь царил, когда Кикору только представили капитану Наруми). Бумажный стаканчик, кстати, заменила вторая кружка, и Кикору черкнула у себя в голове, что ее часто ставили рядом с кружкой Наруми. Подушку на полу тоже заменила новая. Футон с матрасом стали казаться более толстыми и удобными, и даже простыни сияли свежей чистотой. Все эти детали Кикору приняла к сведению. Она пока не была уверена, что конкретно с этим делать. В конце концов, даже ее язвительные комментарии о страсти Наруми к шопингу на Ямазоне были благополучно проигнорированы капитаном. Более того, казалось, в тот момент ему хотелось выкинуть их из комнаты едва ли не больше, чем саму Кикору. Изменения продолжали происходить незаметно, пока в какой-то момент она не ворвалась в комнату Наруми и не обнаружила его уже поднявшимся и одетым. Что само по себе было удивительным. Не менее новым и даже более неожиданным стал аромат свежего кофе, разлившийся по комнате. Кикору знала из предыдущих наблюдений, что Наруми предпочитает энергетические напитки; мусорное ведро в его комнате всегда было полно пустых банок. Она оглянулась. От второй кружки, не похожей на обычную кружку Наруми, поднимался слабый пар, и она была почти уверена, что на прошлой неделе кофеварки на столе Наруми не было и в помине. Затем она опустила взгляд. Оу. К этому времени Наруми уже закончил застегивать молнию на куртке. Он поднес палец к губам, невербально приказывая вести себя тихо, а затем помахал ей рукой в выгоняющем жесте. Кикору предпочла проигнорировать его. Ее внимание по-прежнему было приковано к запасному матрасу, на котором крепко спал никто иной, как Хошина. Волосы замкома рассыпались по подушке чернильным пятном. Одеяло сползло с его тела достаточно низко, чтобы она могла с уверенностью сказать, что на нем одна из старых футболок Наруми. На Наруми эта футболка итак выглядела как оверсайз; в случае Хошины же, чье телосложение было более изящным, вырез сполз на плечо и бесстыдно приоткрывал молочно-белую кожу над острой ключицей. “Какого..?” — мелькнуло у нее в голове. Наруми принялся жестикулировать еще яростнее. Он подлетел к ней, загораживая ей вид на спящего замкома, и начал молча выталкивать ее из комнаты. Быстро заперев за собой дверь, он припустил по коридору так быстро, что Кикору с трудом смогла его догнать.=-=-=
Этим утром в их дивизионе проводились групповые тренировки, а это означало, что с любыми вопросами к Наруми пришлось подождать. Сам Наруми во время обеденного перерыва в столовой отсутствовал, а мысли Кикору настолько заняло утреннее открытие, что она едва ли ощущала вкус еды. К тому времени, когда началась ее личная дневная тренировка с Наруми, ее любопытство успело перейти в крайнее нетерпение. Но к сожалению, капитан не дал ей ни единой возможности получить ответы на множество вопросов, роящихся у нее в голове. Его удары, казалось, были еще быстрее и мощнее, чем обычно, так что ей ничего не оставалось, как сосредоточиться на отражении его ударов, не имея возможности вставить хоть слово. К тому времени, как он объявил перерыв, она уже задыхалась. И тут со стороны входа в тренировочный зал раздались аплодисменты. — Шиномия! — крикнул Хошина, — молодец, что выстояла против этого идиота! Он хитро улыбнулся и ткнул пальцем в сторону Наруми. Это прозвучало так привычно, ничем не отличалось от остальных случаев, когда он заходил на их индивидуальные тренировки после выполнения всех своих дел, чтобы посмотреть на ее успехи. Ничто в нем — от аккуратно застегнутой форменной куртки до непринужденной позы — не кричало, что прошлой ночью он спал в комнате своего старшего по званию коллеги. Ответная улыбка Наруми больше походила на гримасу, чем на усмешку. — Уже готов проиграть этому идиоту, замком Хошина? Хосина уже снял куртку. Он расправил плечи и вытянул руки над головой, его движения текли так плавно и динамично. — Только в ваших снах, капитан. Это тоже была обыденная ситуация. Чуть ли не половина всех визитов Хошины на индивидуальные тренировки заканчивалась рукопашным боем между ним и Наруми. И пока что счет говорил сильно в пользу Хошины. Кикору решила, что все вопросы, которые у нее были к капитану, могли и подождать, она спрятала улыбку за ладонями и отошла в безопасное место в углу тренировочного зала, чтобы насладиться шоу. Чисто логически, любой поединок между Наруми и Хошиной должен был бы закончиться сразу, как начался. Стиль Наруми — это мощные и зрелищные движения, сильные и энергичные выпады, столь же дерзкие, сколь и эффективные. На контрасте с этим Хошина дрался с присущей ему гибкостью и грациозностью, его сильные ноги влекли за собой движение всего тела, а тренировочные клинки смертоносными дугами рассекали воздух, каждый удар точно попадал в цель, и не было ни единого лишнего движения. Их боевые стили были максимально противоположны друг другу; и все же, каждый их спарринг больше напоминал танец, в котором выпады одного органично переплетались с ударами другого, пока, в конце концов, Наруми не взмахнул байонетом чуть шире, чем стоило. Хошина сделал еще один выпад — и они оба упали наземь, перемешавшись конечностями. Тренировочное оружие звякнуло где-то рядом, и в этот момент Хошина схватил Наруми в удушающем захвате. На этот раз старый добрый прием вновь не подвел, и Наруми взвизгнул от того, как Хошина ткнул его свободным локтем в бок. Кикору пришла мысль, что, возможно, замком ударил его сильнее, чем обычно. — Сдаешься? — хитро протянул Хошина. Наруми фыркнул, но все же хлопнул того по руке, намекая отпустить. Итак, они распутались сами собой. Хошина пошел к своей сброшенной куртке. Наруми пересек зал, направившись к складу, где хранилось оружие под номерами 1 и 4, приготовленное для дальнейших тренировок с Кикору. На ходу он небрежно бросил: — Дальше мы будем заниматься в костюмах. Тебе не помешало бы остаться и посмотреть, как в нем сражается настоящий гений. Хошина прыснул, присоединившись к Кикору в ее тихом уголке. — Настоящий гений, да? Тогда я должен поздравить Шиномию. Она совершенствуется даже быстрее, чем я думал. — ТЫ…! Не скрывая смеха Кикору поднялась со скамьи. — Замком прав, потому что я планирую превзойти тебя. Наруми оскалился в подобии улыбки. — Ну попробуй, горе-ученица. — Договорились, горе-учитель. Сегодня температуру в зале сделали ниже, чем обычно. Это было обосновано тем, что номерные костюмы вызывали перегрев тела при длительном использовании, а значит, в холодной среде можно было увеличить длительность тренировки. Кикору совершенно не задумывалась о том, как себя чувствовал замком Хошина после спарринга — его пот все еще липким слоем выступал на коже, а тело стремительно остывало — пока Наруми внезапно не посмотрел хмуро в его сторону. Она уже хотела предложить повысить температуру, когда Наруми внезапно метнулся вперед, схватил свою форменную куртку и швырнул ее Хошине. — Эй, надень поверх, если мерзнешь. Хошина с легкостью поймал брошенную ему вещь. С непроницаемым выражением лица он уставился на мятую ткань в руке. Наруми, стоявший неподалеку, раздраженно фыркнул. — Просто накинь ее, ладно? Ты дрожишь. Это раздражает. С тем же нечитаемым лицом Хошина набросил вторую куртку на плечи.=-=-=
— Думаю, капитану Наруми нравится замком Хошина, — заявила она Хибино, пока они вместе бежали на утренней разминке. Ее слова возымели желаемый эффект: Хибино задохнулся, сбился с шага, споткнулся и отчаянно замахал руками, прежде чем плюхнуться на задницу. Кикору прыснула, обгоняя его и первой добегая до финиша, в то время как Хибино продолжал хрипеть на земле. — Ты уверена? — спросил ее позже Хибино во время перерыва между упражнениями. — Они же никогда… — Ты просто не туда смотришь, — перебила его Кикору, сморщив носик. — Это же очевидно! Капитан Наруми рядом с замкомом Хошиной ведет себя как идииот-младшеклассник, который не знает, как привлечь внимание своей первой любви. Если бы у замкома были косички, поверь, Наруми реально дергал бы за них, — она не могла не вспомнить о нескольких случаях, когда заставала Наруми с поднятой рукой рядом с Хошиной, очевидно желающего потрепать его по волосам, но тот всегда успешно уворачивался от напасти. Каждый раз это оканчивалось подколами над челкой Хошины или его стрижкой в целом. — Мальчишки, ну серьезно, — раздраженно заключила Шиномия. Выражение лица Хибино сменилось с ошеломленного на озадаченно-заинтригованное. Он заговорщицки наклонился к ней, и его голос понизился почти до шепота. — А что замком Хошина? Он...? Кикору задумчиво хмыкнула. — Если честно, здесь трудно сказать. В основном он как будто даже не замечает, что капитан Наруми ведет себя с ним слишком странно. Хотя, возможно, это из-за того, что в капитане Наруми в принципе все… слишком. Она хихикнула, и губы Хибино тоже дрогнули. — Но, — продолжила она, прикусив губу, — иногда мне кажется, что замком Хошина уже давно все понял. Он не глуп. Просто никогда этого не признает. Честно, видеть, как они ведут себя друг с другом, уже сводит меня с ума. Хибино залился смехом. — Возможно, ты и права. — Я всегда права, — парировала Кикору. — Знаешь, — продолжил Хибино, все еще улыбаясь, его слова звучали медленно и задумчиво, — замком Хошина как-то сказал, что мне следует быть осторожным и не слишком сближаться с другими офицерами, потому что на нашей работе никогда не знаешь, что может случиться. — И сначала я правда не понимал этого. Наконец-то я вступил в ряды Сил Обороны. Наконец-то я стал частью того, чем всегда хотел заниматься. Я не хотел сдерживать себя. Но после Кайдзю №9 и гендиректора… — сглотнув, он отвел глаза, — теперь я понимаю, почему он так сказал. Между ними повисло молчание. Знакомое горе накатило на нее необузданной и дикой волной, угрожая захлестнуть ее с головой. Кикору с яростной решимостью подавила его, превращая в растопленную ярость, которая забурлила у нее в животе. Краем глаза она увидела, как сжались кулаки Хибино, как на тыльной стороне его ладони проступила тонкая полоска кожи кайдзю. — Но, — внезапно заговорил Хибино, выводя ее из задумчивости, — я думал об этом еще и пришел к такой мысли: какой смысл оставаться живым, если ты держишь всех на расстоянии? — он пожал плечами, казалось бы, беззаботно, но на самом деле его плечи опустились, словно на них свалился новый груз. — Впускать кого-то в свою жизнь — это риск, да; но это все равно, что пробовать что-то новое или даже пытаться осуществить свои мечты — все это рисковано. Потому что так появляется возможность быть отвергнутым, потерпеть неудачу или испытать потерю, и все это так или иначе причиняет боль. Он откинулся назад, опершись на локти, совершенно забыв о следующем подходе. Хасегава точно отчитает их за то, что расслабились, если увидит, но Хибино продолжал говорить, а Кикору оставалось только его слушать. Порой она забывала, что Хибино намного старше остальных новобранцев. Он довольно дурачлив и часто ведет себя бестолково, так что никто никогда не задумывался о его возрасте, а сам он не часто поднимал эту тему. Тем не менее, именно сейчас, когда долгие годы жизни просачивались в паузы между его фразами, формируя следующие слова, Кикору начала глубже осознавать тот факт, что Хибино, в отличие от остальных, прожил целую жизнь между окончанием школы и вступлением в Силы обороны. — Конечно, не значит, что ты должен впускать в свой круг всех подряд, — сказал Хибино. — Можно быть более… разборчивым в этом вопросе. Кому ты мог бы доверять, — он криво улыбнулся. — Мне кажется, в Силах обороны этот выбор дается легче. Чтобы выполнять эту работу, ты должен верить, что сослуживцы тебя прикроют. Это значит, что тебе также нужно верить и в то, что они сделают все возможное, чтобы остаться в живых, чтобы прикрыть твою спину. — И как это относится к замкому Хошине и капитану Наруми? — уточнила Кикору. — Капитан Наруми — самый сильный боец в СО. Конечно, замкому Хошине не о чем беспокоиться… “Ему вообще не стоит беспокоиться о своей смерти”, — чуть не добавила она, но вовремя остановила себя. Под ярким утренним солнцем, на огромном зеленом тренировочном поле, слишком легко впасть в обычную браваду, которая заставляет Силы двигаться вперед. Слишком легко забыть, что лучшие из них погибают при исполнении службы, чтобы остальные могли жить дальше. Ей не нужно было далеко ходить за доказательствами — ее родители были такими же. — Как бы то ни было, доверять кому-то вне поля боя еще страшнее, — как будто не прерывался, продолжил Хибино, за что внутренне Кикору была ему благодарна. — Есть много способов разочаровать человека, даже если ты уже прикрываешь его спину. Даже из лучших побуждений можно причинить кому-то боль. — Я думаю, — размышлял Хибино, — что они оба достаточно доверяют друг другу, если говорить о сражениях с кайдзю. Теперь замкому Хошине нужно решить для себя, сможет ли он доверять капитану Наруми и за пределами боя, прежде чем рисковать и отвечать взаимностью на чувства капитана. К сожалению, Кикору не успела ему ответить, поскольку Хасэгава наконец их заметил.=-=-=
На следующий день во второй половине дня проводилась совместная тренировка между командами Первого и Второго дивизионов, а значит, в обеденный перерыв столовая была просто переполнена. Кикору осматривала столы и скамьи, которые абсолютно везде были забиты под завязку. Она прислушалась к шумной болтовне и смеху, такому громкому, что эхом отражался от стен. Затем она развернулась на каблуках с подносом в руках и окончательно приняла решение выяснить, правда ли зона отдыха на крыше так хороша для ланча, как утверждал Хибино. Мысли о Хибино заставили ее вспомнить вчерашний разговор. Неизбежно ее мысли снова возвращались к вопросу о Наруми и Хошине, которых, как она внезапно осознала, в столовой не наблюдалось, хотя она была уверена, что замком сегодня должен был быть на базе. (Этим утром она снова застала Хошину в комнате Наруми — одетый с иголочки, в своей форменной куртке, он преспокойно пил кофе, совершенно не обращая внимания на то, как Наруми пожирал его взглядом.) Она так глубоко погрузилась в свои мысли, что не осознала, что на крыше кто-то есть, пока не стало слишком поздно. От неожиданности она нырнула обратно на лестничную клетку и, отсчитав десять секунд, осторожно выглянула наружу. — Может, тебе тоже стоит покрасить волосы, — послышался голос Наруми. Он сидел рядом с Хошиной на одной из скамеек, с которых хорошо было смотреть на залив, а его рука расслабленно покоилась на спинке. — И выглядеть так же глупо, как твои люди? — отбрил Хошина. Его голос, как обычно дразнящий, звучал с нежностью, которой Шиномия никогда не слышала от замкома. Тот, казалось, был ничуть не обеспокоен вторжением Наруми в его личное пространство, настолько, что откинулся на изгиб локтя капитана, прижимаясь к нему ближе. — Почему бы и нет? — протянул Наруми. Его пальцы аккуратно взяли подбородок Хошины, поднимая его лицо к своему. — Ты ведь тоже мой. Кикору ощутила, как вспыхнули ее щеки, когда Наруми поднял другую руку и накрыл ею острую линию челюсти Хошины. Тот Наруми, которого она знала, — воплощение решимости, уверенности в себе и нахальной небрежности. Наруми, которого она видела сейчас, был настолько нежным и внимательным, несмотря на свои слова, будто держал в руках самое драгоценное, что было в его жизни, и все еще не мог поверить в такую удачу. Кикору видела, как Хошина подался вперед ровно настолько, чтобы преодолеть последние несколько сантиметром между ним и Наруми. Затем она повернулась и как можно тише и быстрее начала спускаться по лестнице. В ее голове вертелся вопрос, сколько времени потребуется Хибино, чтобы заметить разницу в отношениях между двумя их старшими офицерами.
