Сталь и розовые очки
27 апреля 2026 г., 20:12
Мир не рухнул с грохотом. Он рассыпался тихо, мелкой стеклянной крошкой, которая теперь впивалась в подошвы кед при каждом шаге. Таня вернула телефон Варе, чувствуя, как экран все еще обжигает пальцы ядовитыми строчками комментариев.
– Тань... ну не молчи. – Варя виновато прикусила губу, пряча гаджет в карман худи. – Хочешь, я удалю этот пост? Я не думала, что они так взбесятся.
– Поздно, Варь. – голос Тани прозвучал на удивление ровно. – Весь ВУЗ теперь уверен, что я - «серая мышь» с особыми талантами по части нападающих.
Она подняла голову. Коридор у «поточки» гудел. Лиза стояла в паре метров, изящно оперевшись на подоконник. В ее холодном взгляде читалось удовлетворение хищника. Рядом с ней Олег выглядел максимально неловко - он явно пытался что-то шепнуть Лизе, но та лишь отмахивалась, не сводя глаз с Тани.
Таня сжала лямку сумки и сделала шаг вперед. Прямо сквозь этот плотный, липкий шепот.
– Смотри-ка. – донеслось справа язвительное от Арсеньевой. – Капитан идет. Интересно, в кровать к Егорову она действительно так эффектно падает, как в комментариях пишут?
По коридору пронесся смешок. Таня поднялась по лестнице, остановилась перед Арсеньевой и строго, почти с издевкой сказала:
– Настолько, что тебе и не снилось.
Стоящая рядом Варя, ошарашено распахнула глаза, но заметив обалдевшее лицо Москвиной и ее свиты, гордо улыбнулась.
По коридору пронесся гул. Таня только лишь расправила плечи и слегка толкнув Кудрявцеву, пошла вперед. Она почти дошла до лестницы третьего этажа, когда увидела его.
Кирилл стоял в стороне, прислонившись к мраморной колонне. Вокруг него всегда была невидимая черта, которую никто не решался пересечь. Он не смеялся. В его руках был телефон, и по тому, как медленно он пролистывал ленту, было ясно - он видит каждое слово. Его взгляд на мгновение метнулся к торжествующей Лизе, а затем переключился на Таню.
Он мог бы остановить Лизу одним только жестом, но Кирилл остался на месте. Ему было важно увидеть: сломается она сейчас или в ней действительно есть что-то, кроме красивых слов в посте. Когда они с Варей проходили мимо, Егоров молча проводил ее взглядом, и едва заметно кивнул, выражая уважение ее стойкости.
***
После победы Тани над информационной атакой Лизы, тренировки группы поддержки превратились в настоящее поле боя. Кудрявцева, Арсеньева, Липатова и Забродская под предводительством своего вожака в лице Москвиной продолжали попытки вывести Богатову из ровновесия. Это выражалось в откровенном проваливании связок, предлагаемых Таней. Но Таня, вопреки всему, совершенно не старалась стать частью их «милого», змеинного клуба. – Соня, Марина, ваша позиция центровая. – спокойно, но твердо сказала Таня. – У вас отличное чувство локтя и потрясающая синхронность. На следующем матче, работаем в следующем составе: ядро - Соня, Забродская, Липатова, Арсеньева и Кудрявцева; огоньки - Марина, Настя, Вика, Дина, Арина, Юля, Ира; ну и поддержкой будем я, Варя, Даша и Лиза. Девчонки, которые еще со времен акробатики были «жалкой тенью» Лизы и ее подружек по мнению самой Лизы, испуганно переглянулись, но в их глазах вспыхнул слабый, но яркий огонек азарта. Таня медленно, но верно выстраивала новую команду, уделяя внимание тем, кто долгое время был в тени. Она не воевала с Лизой - она создавала свою вселенную, в которой Лизе не было отведено центральное место. Пока Таня выращивала сталь в своем характере, Варя продолжала витать в облаках и озвучивать Тане свои розовые мечты о Егорове. – Ты видела как эффектно он проехал вчера мимо нас на парковке? – вытирая волосы после душа, спросила Варя. – Он притормозил прямо около меня. Наверное хотел предложить подвезти, но не решался. Статус не позволяет. – Какой еще статус? – недоумевала Таня. – Самоуверенного мажора, перед которым тают все девочки. – Пока что от него таяшь только ты. – завязывая шнурки, буркнула Таня. – Это хорошо. Значит между нами есть химия. – гордо заявила Варя. – Вот увидишь, очень скоро он подойдет и предложит встречаться. Спросишь почему? Потому что я идеальный вариант: яркая, энергичная, харизматичная. А не «серая мышка»... прости, я не тебя имела ввиду. У тебя теперь другой статус. Таню это злило, но злость была странной. Она злилась не на Варю за ее болтовню, а на саму себя - за то, что в глубине души ей хотелось, чтобы тот кивок в коридоре действительно предназначался Варе, но в реальности все было не так. – Варь, даже если он предложит тебе встречаться, у вас ничего не получится. – спокойно ответила Богатова. – С чего это? – возмутилась Фомина. – С того, что как только он узнает, что твой папа полковник Росгвардии, он тут же сольется. Крутые парни, не любят полицейских. – Кирилл не из пугливых, так что... – она замерла, когда Таня стала красить губы и разозлившись, выпалила: – Замени! – Чего? – Замени этот блеск! – С какой это радости? – недоумевала Таня. – Я думала мы с тобой не играем в гламурных подружек с синдромом «не носи тоже, что и я»? – Дело не в этом. – огрызнулась Варя и заметив вопросительный взгляд подруги, продолжила: – Дело в том, что этот блеск с эффектом естественного сияния, а Кирилл как-то обмолвился, что любит естественную красоту. – Варя, ты моя подруга, и я тебя люблю, но идти на поводу у твоей одержимости Егоровым я не собираюсь. Пока. – взяв сумку, огрызнулась Таня. Дверь захлопнулась, оставляю Варю в оглушающей тишине. Таня шла по коридору. Внутри все сжималось. Раньше рассказы Вари казались забавными, но сейчас, после истории с блеском, они вызывали глухое, темное раздражение.***
Вечер наступил быстрее, чем ей хотелось бы. Холл ледового дворца гудел, как встревоженный улей. Запах дорогого парфюма смешивался с резким ароматом кофе и холодом, тянущимся от главной арены. В раздевалке группы поддержки стоял хаос. Варя, вопреки утренней ссоре, уже вовсю порхала вокруг зеркал, поправляя юбку и бросая на Таню короткие, испытующие взгляды. Она явно хотела что-то сказать, но статус «обиженной» не позволял начать первой. Когда они вышли на свои места, арена встретила их оглушительным ревом. Свет прожекторов резал глаза, отражаясь от идеально гладкого льда. Таня заняла свое место в первом ряду, чувствуя, как адреналин вытесняет остатки утреннего раздражения. Команды выкатились на лед под грохот трибун. «Акулы» выглядели внушительно, но среди всех Таня видела только одного. Егоров катился во главе колонны, его движения были скупыми и точными. Он не смотрел на девчонок, не искал взглядом «яркую и харизматичную» Варю. Он просто был здесь, в своей стихии. Матч начался на таких скоростях, что у Тани перехватило дыхание. Группа поддержки работала как часы - даже Лиза, боясь провала перед полным залом, выкладывалась на все сто. Интрига кончилась в третьем периоде, когда Кирилл, перехватив шайбу в центральной зоне, буквально прошил оборону соперника и вкатил ее в ворота. Трибуны взорвались. Группа поддержки взметнулась вверх в победном танце. Таня стояла в первом ряду, тяжело дыша и чувствуя, как пот катится по спине. Егоров, не снимая шлема, развернулся к трибунам. Он медленно проехал вдоль борта, ища кого-то глазами. Варя, стоявшая рядом с Таней, засияла, как новогодняя елка. Она начала активно махать помпонами, выкрикивая его имя. Проезжая вдоль борта, Кирилл скользнул взглядом по трибунам и на мгновение задержался именно там, где стояли Таня и Варя. Его взгляд был не просто «острым», он был собственническим. Так смотрят на трофей, который еще не завоеван, но судьба которого уже решена. Нацепив свою фирменную улыбку и наклонив голову, он коротко, по-хозяйский подмигнул. – Ты видела?! Видела?! Он мне подмигнул – Варя буквально повисла на шее подруги, запищав от восторга. Таня пошатнулась, на долю секунды потеряв равновесие. Она настолько крепко сжала перила, что металл отозвался холодом в ладонях. От неожиданности, она отвела глаза, спасая себя не столько от света и шума, сколько от одного - единственного взгляда. Варя медленно перевела взгляд с Егорова на Таню. Ее улыбка начала гаснуть, а в глазах промелькнула первая, леденящая догадка. Она видела, как Кирилл, убедившись, что Таня поймала его взгляд, спокойно отвернулся и поехал к своей команде. – Тань... – негромко позвала Варя, и в ее голосе уже не было прежнего восторга. Только тревожный вопрос, на который она боялась получить ответ.
