Опасная безопасность

Морвейн затягивал. Затягивали мрачные улицы, залитые розовым светом неоновых вывесок. Бережно окутывал вязкий туман. Может это были скопившиеся за день выхлопные газы или перегретые подземные паровые системы или он просто брался из неоткуда, спускался на город после заката и прятал всё, что происходило на этих улицах. Всё чаще Кира ловила себя на мысли, что ей хочется забыть Морвейн. Уехать и никогда не возвращаться, стереть из памяти всё, что она уже узнала об этом городе и никогда не запоминать того, что еще предстояло увидеть. Она отчаянно не хотела становиться частью этого мрачного кусочка земли, сотканного из человеческого отчаяния. Бежать и не оглядываться. Но она не может сделать этого сейчас. Не тогда, когда вопросов становится всё больше, а ответы редеют и ускользают. Иногда ей страшно, иногда невыносимо одиноко, но всё же в этом своем одиночестве она не одна. Еще четыре человека, четыре странных попутчика, четыре, если быть совсем уж честной, довольно сомнительные личности, которые также как и она застряли в этом лимбе. И всё же от осознания, что она не одна, было проще. Чтобы выжить она вынуждена делить с ними свои секреты и открываться. Странное новое чувство — доверять кому-то то, что отчаянно пыталась скрыть. И еще более странное незнакомое ощущение — быть понятой. И она, кажется, к этому привыкает. К Айзеку и его скептически выгнутой брови, тому самому выражению, которым он реагирует абсолютно на любую непонятную ситуацию. Надменное лицо Лоры и свирепый взгляд, когда она смотрит на Фантома. Фантом… Что за дурацкое прозвище? В самом начале Кира даже не задумывалась о том, чтобы узнать настоящее имя этого белобрысого придурка, возомнившего себя великим мафиози, а теперь она думала об этом всё чаще, но совсем не эта вещь должна заботить её в Морвейне. И уж совсем её не должен заботить Кайден. Слишком смазливый, слишком милый, слишком заботливый. Таких людей не бывает, Кира знает это наверняка. Она уверена, что под личиной этого парня скрывается чертовщина, что-то грозящее вырваться наружу и уничтожить всё на своем пути. Она уже не раз замечала в его глазах пляшущих демонов и огонь разрушения. Злость на придурковатого геймера была лишь началом. Теперь Кира видела все моменты, когда он сжимал челюсти до скрипа зубов, как в этот момент напрягались желваки на его скулах, а костяшки белели от сжатых кулаков. Он не был безумным, злобным или агрессивным. Нет. Он подавлял это в себе, скрывал от окружающих и, возможно, даже от самого себя. Иногда ей казалось, что она может оказаться в его власти, может потерять свободу, но зато приобрести безопасность. Ведь Кайден ее защищал. По-своему, как умел, но все же защищал. В уличной толпе Морвейна он всегда оттеснял ее к стене, прикрывая собой от маргинальной толпы. Иногда она чувствовала, как он невесомо, слегка касаясь, придерживает ее за талию. Замечала, что он всегда первым заходит в помещение, загораживая ее рукой. Как оглядывается по сторонам и интересуется не напугал ли её шумный прохожий. Иногда это была забота и безопасность, а иногда безумие, граничащее с яростью. Как в тот вечер, когда они шли по очередной наводке и заблудились в темных, кишащих крысами переулках. Кире не было страшно, она шла вслед за Кайденом, вглядывалась в его широкую спину и совсем не смотрела под ноги. И зря. Морщинистая, покрытая волдырями и струпьями рука, взметнувшаяся из кучи мусора, схватила ее за лодыжку. Кира вскрикнула и, не успев опомниться от шока, отскочила назад. Благо эта мерзкая рука была слишком слаба, чтобы удержать её. Кайден моментально повернулся, бросился к куче мусора и растолкав ногами старые, пропитанные рыбьим жиром газеты, рывком поднял из них совершенно заросшего мужчину. В нос сразу же ударил запах засохшей блевотины и свежей мочи. Кира сдержала рвотный позыв, а Кайдену казалось совсем всё равно на то, чем этот человек пахнет или что он бормочет себе под нос. — Опусти, слышь, чёрт, — в конце концов старик сорвался на истошный вопль, когда Кайден схватил его за шкирку и потащил вон из переулка к обочине дороги. От шока Кира не могла пошевелиться, она так и сидела в груде пустых коробок, куда свалилась после нападения старика. Она лишь проводила их взглядом и даже не вздрогнула в тот момент, когда Кайден силой уложил его руку на край бордюра, а следом произнес: — Теперь слушай внимательно. Он не договорил, сделал широкий резкий шаг, и под подошвой глухо хрустнуло. Истошный вопль запоздал на долю секунды, и только тогда Кира зажмурилась. Из оцепенения её вывело мягкое прикосновение. Широкая горячая ладонь накрыла ее плечо, сквозь ткань она почувствовала его тепло, затем в нос ударил его запах — сухой, теплый аромат синтетической спортивной футболки, смешанный с ароматом кожи. Но сквозь эту знакомую дымку она почувствовала какой-то металлический запах и, открыв глаза, сразу вернулась в ту реальность, где она сидит в груде грязных коробок, за спиной Кайдена вопит бомжеватый дед, из его руки торчит кость, а кровь заливает холодный асфальт. Сам Кайден был совершенной противоположностью ситуации — он улыбался, небрежным движением откинул розовые пряди со лба и сказал: — Эй, ты в порядке? В порядке она не была, но он протянул ей свою руку, слегка шершавую мозолистую ладонь, аккуратно сжал её пальцы, и это прикосновение окончательно вернуло её в реальность. — Ты что только что… — Ой, да забей. Отброс, недостойный тебя касаться. — Но его рука… — Ты уверена, что она ему нужна? Дрочить в мусорной куче он сможет и левой. Он помог ей встать и, не отпуская ее руку, они пошли прочь. В ту ночь она долго лежала без сна и прокручивала в голове произошедшее. Возможно, даже слегка переживала за деда, но больше всего думала о Кайдене. Было ли ей страшно? Определенно. Но спокойно будто бы было больше. Она слышала, как он сопит у противоположной стены, и знала, что с ним она в безопасности.