Лисичка

      Илья работает на него уже две недели. За это время он успел проверить всю систему внешнего видеонаблюдения в коттедже, пообщаться с охраной и сделать несколько замечаний Шейну по поводу слишком лёгкого доступа с улицы к комнате Алисы. И всё это пришлось провернуть так, чтобы девочка не заподозрила неладное и не начала нервничать. А ведь она от него почти не отлипает. — Мистер Розанов. Мы договаривались, что вы отвечаете за безопасность Алисы вне дома. В коттедже есть охрана, няня и я.       Илья посмотрел на него с таким выражением лица, что Шейн пожалел, что вообще открыл рот.       Сегодня Шейн занят делами фонда: встречи, встречи, бесконечные встречи. Когда он попадает на поздний обед к родителям, Алиса уже там. Их с Ильёй привёз водитель на другой машине. Юна как раз заканчивает накрывать на стол. Алиса, конечно же, тянет за руку Илью сесть с ними. Родители Шейна никогда не были заносчивыми снобами, поэтому Юна с улыбкой приглашает Илью: — Мистер Розанов. Пообедайте с нами. Мы будем рады.       Илья переводит взгляд на Шейна. Тот улыбается и говорит: — Маме лучше не отказывать. Иначе она соберёт вам десять контейнеров с собой, мистер Розанов.       Илья уступает. И, пожалуй, Шейн впервые за это время видит какую-то особенную — грустную и даже трогательную улыбку на лице Ильи.       Алиса накручивает спагетти на две вилки и подставляет к голове. Взрослые смеются, хотя Шейн все-таки просит дочку не играть с едой. Затем Дэвид обращается к Илье: — Мистер Розанов, вы ведь были в ММА, верно?       Лицо Ильи становится каменным. Только взгляд растерянно бегает по лицам. — Да, мистер Холландер. — А вашим менеджером случайно был не… — Папа, — Шейн понимает, что неприлично встревать в чужой диалог, но сейчас нет иного выхода — он уже считывает состояние рядом сидящего Ильи, — ни за что не угадаешь, кто недавно сделал фантастически большое пожертвование нашему фонду!       Шейн тараторит без умолку. Лишь бы увести внимание отца от Ильи. Он ощущает, как под столом Илья придвигает ногу, так что рёбра подошв их обуви соприкасаются. Шейн на мгновение пересекается взглядом с Ильёй. В его грустных глазах он читает тихую благодарность. Шейн улыбается и едва заметно подмигивает ему.       После Алиса и её телохранитель весело играют на лужайке. Шейн рад, что Ильи может отвлечься. Они догоняют друг друга — Илья конечно же поддаётся. Но когда он ловит Алису и, подняв на руки, начинает кружить, рядом с наблюдающим за ними Шейном звучит немного встревоженный голос Юны: — Кхм. Ты считаешь, это нормально? — О чëм ты, мама? — Шейн. Ты же знаешь, в каком мире мы живём. В мире, где полно людей с плохими намерениями. Этот Розанов работает на тебя всего ничего, но уже каким-то странным образом сблизился с не самым открытым ребёнком. — Э-э… на что ты намекаешь, мама? — Буду рада, если ошибаюсь, но думаю, тебе стоит поговорить с Алисой. Пока не случилось большой беды.       Конечно, Шейн прекрасно понял маму и её опасения. В глубине души считая их совершенно бредовыми. Но Шейн Холландер и его мнительность — это тема для диссертации по психологии. Хуже всего признавать, что опасения мамы посеяли недоброе зерно сомнений в его душе.

***

— Илья, а ты меня трогаешь?       У обоих взрослых мужчин отвисает челюсть. — Э-э… что, Лисичка? — Илья округляет глаза. — Ну, папа вчера спросил. Ты меня трогаешь, когда мы играем? — уточняет Алиса совершенно обыденно. Как будто спрашивает про его любимые конфеты. — Что, простите? — Илья уже таращится на Шейна. Затем берёт себя в руки и говорит малышке: — Лисичка, ты хотела закончить рисунки и показать мне. Может, ты сейчас порисуешь, а мы пообщаемся с твоим папой? — Угу! — Алиса широко улыбается и, пританцовывая, уносится наверх.       Илья делает пару глубоких вдохов, а затем сверлит строгим взглядом до кончика носа пунцового Шейна: — Объяснения будут, мистер Холландер? — Мистер Розанов, — Шейн закрывает лицо ладонями, — я просто… Срань господня! Я… ладно. Скажу как есть. Вчера моей маме что-то показалось, когда вы играли с Алисой на лужайке. Она поделилась со мной. Я спросил у Алисы. Она, если честно, даже и не поняла, о чëм я. Сами же видели. Чëрт! Конечно, я ничего такого о вас не думаю… но что вышло, то вышло. Простите. Мне очень неловко. Простите. — Маме что-то показалось?! Твоя мама, мистер Холландер, может думать и говорить тебе, что угодно. Но педофилом меня назначил ты! — Боже! Я же не говорил этого слова. — Но подразумевал. Блядь… Мне даже думать о таком омерзительно! За всю жизнь в меня летело много всякого дерьма, мистер Холландер. Но это уже за гранью. — Я сожалею. Правда.       Илья разочарованно разводит руками и качает головой. Взгляд его мечется. Губы дрожат. Шейн подозревает: от того, чтобы хорошенько врезать ему по морде, Илью удерживает даже не тот факт, что он его работодатель, а то, что наверху Алиса.       В конце концов, быстрыми шагами Илья направляется к выходу, бросая стоящему на грани паники Шейну: — Пока, мистер Холландер. — Мистер Розанов, подождите! Не горячитесь. Пожалуйста!       Его уже не слушают.       Никакого хлопанья дверью. Илья даже демонстративно тихо прикрывает её за собой. А затем Шейн слышит рёв мотора Aston Martin.       Это всё.       Вряд ли после такого Илья захочет вернуться.

***

      Кажется, Илья не замечает ничего и никого вокруг. Во всяком случае, наблюдающего за его тренировкой Шейна — точно. Его мир сузился до размеров тяжёлого кожаного мешка, раскачивающегося на цепях перед ним.       Шейн знает по себе: двадцать семь лет — возраст, когда тело уже набрало всю мощь, но ещё не знает усталости суставов. Каждая мышца включена в работу: трапеции вздуваются при движении плеч, дельты горят огнём, а широкие мышцы спины работают как упругие крылья, разворачивая корпус для очередного удара. Кожа лоснится от пота.       Да. Илья ушёл из профессионалов ММА, но форму поддерживает.       Левый-боковой. Правый-прямой. Ещё левый. Колено. Удары врываются в плотную набивку мешка с глухим звуком, от которого вибрирует воздух.       Высокий класс. И не скажешь, что у тебя был пятилетний перерыв… — Так, так. Мистер Холландер снова навёл справки.       Шейн настолько улетел в своих мыслях, наблюдая за отточенными движениями этого совершенного тела, что не заметил, как это самое тело встало прямо перед его носом. — Не так уж сложно вычислить несколько залов, где тренируются бойцы ММА.       Илья криво усмехается. — Окей. И?       Шейн ослабляет галстук. Вообще со стороны картина довольно занятная: истекающий потом спортсмен с голым торсом и мужчина в деловом костюме. Шейн подозревает, что сейчас на них уставилось немало любопытных глаз. — Возвращайтесь, мистер Розанов. Алиса очень переживает, что вы так внезапно исчезли. Понимаю, сегодня день потерян. И, конечно же, всё будет оплачено, никаких вычетов, это моя вина. Но завтра. Завтра приходите, пожалуйста. Ещё раз приношу вам свои извинения.       Слушая его рассуждения про оплату, Илья закатывает глаза, промакивает полотенцем шею и плечи. Смесь его древесно-пряного парфюма и пота вызывает лёгкое головокружение. — Илья. — О, Илья? Меня повысили. Хм.       Шейн прищëлкивает языком: — Я правда больше никому не смогу её доверить. Завтра мы будем вас ждать… То есть Алиса будет вас ждать.       Илья усмехается, а затем лицо принимает серьёзное выражение. Илья говорит: — Больше никаких сомнений. Если есть что спросить — спроси прямо у меня. Не обещаю, что дам честные ответы на все вопросы, но только так. Не иначе. — Хорошо. — И ты не станешь мешать мне выполнять мою работу. Если в какой-то день я говорю, что вы с Лисичкой носу из дома не высовываете, значит, ты отменяешь все свои дела и сидишь дома. — Хорошо. — И, — Илья упирается согнутым локтем в стену, нависая над Шейном, — тебе бы тоже не помешало подкачаться. Укрепить плечи. Особенно левое. — Ха-ха-ха, что? Э-э-э, мистер Розанов видел меня в игре? — Да. Мистер Розанов тоже навёл справки. Должен же я был знать, к кому устраиваюсь на работу. — Справедливо… Так вы придёте?       Илья убирает руку. Шейну становится легче дышать. — До завтра, Мистер Холландер.

***

— Илья!       Алиса по привычке несётся к Розанову, но останавливается, едва не врезаясь в его крепкие ноги. Уголки рта опускаются. Малышка лепечет, подняв на Илью свои зелёные, но такие грустные глаза: — Нельзя на ручки?       Илья двигает желваками и пробует улыбнуться, но ничего не выходит. — А почему?.. — продолжает лепетать малышка, приложив кончик указательного пальца к нижней губе. — Ну, — грустно усмехается Илья, слегка потрепав Алису по голове, — ты ведь уже большая девочка, Лисичка. — А вчера была маленькая. — Действительно, — снова усмехается Илья. — Вчера.       Алиса хочет взять Илью за руку, но тот в ответ на её прикосновение не обхватывает маленькие пальчики. — Мистер Розанов. Мне казалось, мы с вами прояснили то досадное недоразумение. — Досадное недоразумение? Хм. — Боже, не цепляйтесь к словам, что вы в самом деле. Ну же. Я ведь многократно попросил прощения.       Илья, наконец, позволяет нормально взять себя за руку. Алиса ведёт его показывать рисунки, а Шейн, выдохнув, смотрит им вслед.       Вечером он застаёт обоих на диване в гостиной за просмотром телевизора. Алиса прикорнула к Илье сбоку, и — Шейн уверен — уже посапывает. Илья безучастно смотрит в экран.       Боже. Мама!.. И я ещё повёлся, пошёл у тебя на поводу. — Папочка, — Алиса обнимает отца за шею и, получив от него поцелуй в лоб, машет рукой обоим: — Я в свою комнату. — Хорошо, дочка.       Шейн гладит Алису по голове, а в это время начинается реклама. Зазывной голос вещает: — Сногшибательная Роуз Лэндри в новой части трилогии…       Экран телевизора гаснет — перед уходом Алиса успевает нажать кнопку на пульте и сказать отцу: — Вот. Я умею выключать, папа. Не смотри на неё.       И убегает наверх.       С тяжёлым вздохом Шейн опускается на спинку дивана и закрывает глаза. Илья не спешит уходить. Смотрит так, будто говорит: я готов выслушать тебя. — Нам было по двадцать лет. У обоих на горизонте огромные перспективы, карьера, куча возможностей. На самом деле, мы даже не встречались. Познакомились в клубе, когда отмечали с командой очередную победу. Роуз приехала в город на съёмки. Ну, знаешь, Канада, озëра, природа, всё такое…       Илья по-прежнему молча слушает его, но Шейну кажется (или не кажется), что он садится ближе. — И как-то всё закрутилось. Без обязательств, конечно. Мы просто виделись, проводили время вместе, нам было весело. Прикольно, нам было прикольно вместе, — как она любила повторять. Наверное, первый раз в жизни я напился до чёртиков именно вместе с Роуз. А через две недели она прислала мне фото с двумя полосками. Да. Презервативы полезная вещь. Особенно, если вы мало знакомы. Особенно, если не рассчитываете на совместное будущее. Но я про это не вспомнил. Конечно, она начала заверять, что не собирается обременять меня и сделает аборт. Но я попросил оставить ребёнка. Что ж, ей пришлось пожертвовать годом карьеры. Она молодец. Быстро пришла в форму. Но жертвовать бóльшим она не была готова. Я её не виню. Она неплохой человек, ей можно доверить секреты. В общем… встал вопрос о том, с кем останется Алиса. Я тогда только задумывался об этом фонде. И помогать другим детям, но бросить своего собственного ребёнка… было бы верхом лицемерия. Но дело не только в этом. — Ответственность — твоё второе имя, мистер Холландер, — не спрашивает, а утверждает сидящий рядом Илья.       Шейн усмехается. Правда, совсем без веселья в голосе. — Возможно. — Из-за этого ты всегда такой загруженный.       Шейн открывает глаза, чтобы мгновенно столкнуться с глазами Ильи. — В каком смысле? — Никогда не бываешь в моменте. Всё время мысленно в будущем или прошлом. Как будто и вовсе не живёшь в настоящем. — У тебя не так? — Бывает. Накатывают мысли. Но работа на мешках, становая тяга и HIIT отлично выбивают всякий ненужный хлам из головы. Тебе стоит попробовать, мистер Холландер.       Уловив сарказм, Шейн издаëт смешок и отвечает: — Я тоже тренируюсь, вообще-то. — Приходи к нам в зал. Звал ведь уже. Я тебе покажу, что такое настоящая силовая тренировка.       Шейн смеётся: — Окей. Возможно.       Они удерживают взгляды друг друга. Илья кладёт ладонь на его колено, взгляд падает к напряженному паху Шейна. Подняв левый уголок рта, Илья спрашивает: — А взрослого папу можно потрогать?       Шейн слышит, как слишком громко сглатывает. Илья испытующе смотрит на него исподлобья, пальцы слегка сжимают колено. Шейн произносит в ответ: — Попробуй.