«Когда судьбы пересекаются»

      В воздухе кабинета директора Чжун Ли пахло крепким чаем и старой бумагой. Этот аромат обычно успокаивал, но сегодня он только подчёркивал напряжённую тишину, которую нарушало лишь тяжёлое дыхание Ризли.       Юноша стоял посреди комнаты, скрестив руки на груди, его костяшки были содраны, а над левым глазом медленно наливался лиловый синяк. Школьная форма была измята и в нескольких местах порвана, выдавая недавнюю яростную потасовку, в которой он принимал самое деятельное участие.       — Ризли! — голос директора прозвучал негромко, но в нём слышался металл, заставивший парня вздрогнуть.       — Ты опять влез в драку. Ты только посмотри на себя, на тебе уже живого места нет! Я прекрасно осведомлён о твоих успехах в боевых искусствах, карате и кикбоксинге, но это не даёт тебе права превращать школьные коридоры в ринг для подпольных боёв. Ризли скрипнул зубами.       — Я защищал слабого, — глухо произнёс он, не отводя взгляда от резного стола директора.       Чжун Ли медленно снял очки и начал протирать их шёлковым платком, ожидая продолжения.       — Они втроём накинулись на него. Забрали портфель, вытряхнули все учебники, а потом начали пинать и бить исподтишка, когда он пытался собрать вещи. Я просто не выношу несправедливость, — Ризли наконец поднял голову, и в его серо-голубых глазах вспыхнул холодный огонь праведного гнева.       Директор вздохнул, его проницательный взгляд буквально просвечивал ученика насквозь, видя за бравадой искреннюю боль.       — Тебе остался год, Ризли. Всего один год! — Чжун Ли подчеркнул каждое слово, подавшись вперёд.       — Так будь добр, прояви каплю терпения. Доучись и выпустись из этой школы без лишних приключений, которые могут испортить твоё будущее. Твой потенциал велик, но ты тратишь его на бесконечные конфликты.       — Не могу обещать, — отрезал Ризли. Он упрямо тряхнул головой, игнорируя пульсирующую боль в виске.       — Я повторюсь, я ненавижу, когда издеваются над теми, кто не может им ответить. А Нёвиллет… он просто не создан для такого. Он аристократ по своей природе, до мозга костей зубрила и интеллигент. Ему бы в будущем великим учёным стать, а не отбиваться от местных тупиц.       Чжун Ли на мгновение замер, и на его губах появилась едва заметная, почти призрачная ухмылка.       — А вот в чём дело, — произнёс он с интонацией, которая заставила Ризли насторожиться. — Значит, ты защищал именно Нёвиллета?       — Да, — буркнул Ризли, чувствуя, как предательский жар приливает к его щекам. Директор откинулся на спинку кресла, задумчиво переплетя пальцы рук перед собой. Он долго молчал, словно взвешивая слова.       — Твои родители — очень влиятельные люди в нашем городе, — мягко начал Чжун Ли, меняя тему.       — Но ты не слишком-то этому рад, я прав? Весь твой протест, эти драки, эта грубость — это ведь способ показать им, что ты не их марионетка?       — Они всё время твердят мне об одном и том же, — Ризли сжал кулаки так, что побелели пальцы.       — О том, что я обязан хорошо учиться, чтобы в будущем принять их дело, — продолжил парень, его голос дрожал от сдерживаемой обиды.        — А я не хочу проживать их жизнь. Я хочу сам решать, кто я такой и что мне делать со своим будущим. Но они меня просто не слышат, словно я какая-то деталь в их бизнес-плане.       — Быть сыном таких родителей действительно непросто, — Чжун Ли сочувственно кивнул. Ризли удивлённо посмотрел на директора.       — Ты их единственный сын, и, поверь мне, они желают тебе только добра, пусть и выражают это в такой жёсткой, авторитарной форме. Родители часто совершают ошибки, пытаясь защитить своих детей от тех трудностей, через которые прошли сами.       — Откуда вам знать? — резко спросил Ризли.       — Я сам отец, — просто ответил Чжун Ли. Эти слова подействовали на парня как ведро ледяной воды, заставив его широко раскрыть глаза от изумления.       В школе Чжун Ли знали как человека-скалу, одинокого, бесконечно спокойного, справедливого и полностью сосредоточенного на своей работе. Никто и представить не мог, что у этого человека есть семья или личная жизнь вне стен учебного заведения.       — Что ты так смотришь на меня? — директор позволил себе короткий смешок, видя ошеломление на лице ученика.       — Да, так уж получилось. Моя жена, к великому сожалению, скончалась при родах. Мне пришлось нелегко, воспитывая сына в одиночку и совмещая это с карьерой. Ризли стоял, не в силах вымолвить ни слова от этой неожиданной откровенности.       — Он, кстати, тоже учится в этой школе, — добавил Чжун Ли.       — Но очень немногие люди знают о том, чей он сын. Мы решили, что так ему будет проще адаптироваться среди сверстников и избежать предвзятого отношения.       — Можно узнать, кто он? — шёпотом спросил Ризли, снедаемый любопытством.       — Это Сяо, — ответил директор.       — Сяо? Тот самый программист из параллельного класса? — воскликнул Ризли. Чжун Ли медленно кивнул, подтверждая догадку парня, и жестом попросил его говорить тише.       — Да. Я очень надеюсь, что ты сохранишь это в тайне. Ни я, ни мой сын не хотим, чтобы наша связь была обнародована. Сяо ценит свою независимость, и я уважаю его желание строить отношения с людьми без моего вмешательства.       — Я понял, — серьёзно кивнул Ризли. — Будьте спокойны, я никому не скажу ни слова. Директор довольно кивнул и, заметно расслабившись, жестом указал на дверь, давая понять, что разговор окончен.       — Ладно, иди, мой юный защитник. Но постарайся впредь оберегать свою тайную любовь без применения грубой физической силы. Есть много других способов решить конфликт, не подставляя под удар свою репутацию и здоровье. Ризли вскинул голову и посмотрел на директора таким пронзительным взглядом, что тот невольно замолчал.       В этих серо-голубых глазах было столько льда и решимости, что Чжун Ли на мгновение показалось, будто перед ним стоит не подросток, а опасный противник. Это был взгляд человека, готового пойти на всё ради того, что ему дорого.       — Я всё сказал, — добавил Чжун Ли, пряча взгляд в бумагах. — Можешь идти. Ризли ничего не ответил, лишь резко развернулся на каблуках и стремительно вышел из кабинета, громко хлопнув дверью.       В коридоре было тихо, лишь солнечные зайчики плясали на линолеуме. Возле высокого окна, прислонившись лбом к стеклу, стоял Нёвиллет. Услышав звук открывающейся двери, он вздрогнул и медленно повернулся к Ризли, прижимая к груди потрёпанный портфель.       — Прости, — прошептал Нёвиллет, делая несколько неуверенных шагов навстречу своему спасителю.       — Ты не обязан был заступаться за меня. Теперь у тебя из-за этого будут проблемы с директором и, возможно, с родителями.       — Обязан, — буркнул Ризли, упрямо глядя в пол, чтобы скрыть смущение. Он чувствовал, как внутри всё переворачивается от близости этого человека, чьи глаза сейчас светились тихой печалью.       — Я говорил это там, в кабинете, и повторю тебе лично — я не терплю несправедливость. Если ты не так силён физически, как эти идиоты, но при этом умнее их всех вместе взятых, это не значит, что им позволено тебя трогать! — Ризли вскинул голову, и его голос сорвался на возмущённый вскрик, эхом разнёсшийся по пустому коридору.       — Никто не имеет права избивать тебя только за то, что ты другой! — добавил он тише.       Нёвиллет смотрел в глаза Ризли, и в его сердце словно что-то надломилось, а затем срослось по-новому. Он никогда не встречал такой искренней, почти яростной преданности со стороны человека, который, по сути, был ему почти чужим.       — Спасибо, — произнёс Нёвиллет, и его голос наполнился теплотой.       — Я действительно очень благодарен тебе.       Ризли фыркнул, отводя взгляд, и неловко засунул руки в карманы куртки, стараясь казаться равнодушным.       — Ладно, забей. Пойдём уже, я провожу тебя до дома, а то мало ли, эти придурки могут поджидать тебя за углом.       И они пошли вместе, покидая здание школы под косыми лучами предзакатного солнца. Тишина, установившаяся между ними, не была неловкой; скорее, она казалась правильной, наполненной невысказанным пониманием. Они миновали центральные улицы и углубились в тихий район, где дома становились скромнее, а сады — уютнее.       Нёвиллет жил в старом, но ухоженном доме, который явно выделялся на фоне роскошных особняков, к которым привык Ризли в своем квартале. Его родители были простыми людьми — отец работал инженером на заводе, а мама была талантливой швеёй. Семья жила небогато, но и не нуждалась, вкладывая все силы в образование единственного сына.       — Ты здесь живешь? — спросил Ризли, останавливаясь у невысокой калитки.       — Да, — ответил Нёвиллет, немного смущённо поправляя лямку портфеля. Он посмотрел на Ризли, чья дорогая одежда и уверенная манера держаться резко контрастировали с окружающей обстановкой.       — Извини, у меня самая простая семья. Поэтому, чтобы выбиться в люди и чего-то достичь, мне нужно учиться в два раза усерднее остальных. Мой единственный путь — это бесплатное место в престижном институте.       Ризли понимающе кивнул, чувствуя внезапный укол уважения к этому парню, который так чётко знал свою цель.       — Ну, я, пожалуй, пойду, — произнёс Ризли, переминаясь с ноги на ногу. Он чувствовал странное нежелание уходить, словно этот вечер ещё не должен был закончиться.       — Да, конечно. И ещё раз спасибо тебе за всё, — повторил Нёвиллет с мягкой улыбкой.       — Да не за что, — бросил Ризли.       В этот момент в нём что-то щёлкнуло, и он совершил поступок, которого Нёвиллет никак не мог ожидать. Ризли резко шагнул вперед, сокращая дистанцию, и прикоснулся губами к щеке Нёвиллета — легко, почти невесомо, как дуновение ветра.       Это длилось лишь мгновение, но время словно замерло для них обоих, зафиксировав этот странный порыв.       Прежде чем Нёвиллет успел как-то отреагировать, Ризли резко отвернулся и быстрым, почти беглым шагом направился прочь, не оглядываясь. Нёвиллет замер на месте, прижав ладонь к щеке, где всё ещё ощущалось фантомное тепло от чужого прикосновения.       Сердце бешено колотилось в груди, а мысли путались, не давая осознать произошедшее.       Он глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться, и, наконец, медленно вошёл в дом, унося с собой тайну этого странного поцелуя.