Двойное дно

Адам всегда был парнем, который ходил по самому краю, хотя сам этого, кажется, не осознавал. Когда он наконец собрался с духом и произнес эти заветные слова — «Я гей» — никто из нас даже не поперхнулся пивом. Мы просто переглянулись, дожевали пиццу и кто-то из парней буркнул: «Мы в курсе, чувак. С 2018-го. Может, закажем еще одну пепперони?» Но для Адама это был Рубикон. Ему нужно было «полное погружение». Он хотел увидеть, почувствовать и выплеснуть всё то, что держал в себе годами. Встал вопрос выбора дислокации. Поскольку никто из нас в гей-барах не бывал (если не считать странного случая в Праге, о котором мы договорились молчать), за экспертное мнение отвечал Лори — единственный открытый гей в нашей компании. — «Пегас» — самое оно, — сказал Лори, поигрывая зажигалкой с таким видом, будто сдавал пароли от штаба. — Там тематическая вечеринка, очень безопасно, громко и… скажем так, очень интенсивно. — Интенсивно — это хорошо, — пробормотал Адам, нервно поправляя рубашку так, будто она была из наждачной бумаги. Меня назначили «трезвым водителем» и, по совместительству, «телохранителем» Адама. «На случай, если его начнут терзать похотливые незнакомцы», — как выразился Лори. Я — парень не из робкого десятка, плечи в два раза шире стандартного дверного проема, так что кандидатура выглядела логично. Хотя, честно говоря, я просто надеялся, что в баре будет нормальная минералка. Клуб «Пегас» встретил нас ударом басов прямо по внутренним органам. Неоновый свет заливал пространство, дробясь на миллионы бликов в зеркальных шарах. Воздух был наэлектризован так, что волоски на руках вставали дыбом. Я сразу засел у барной стойки. Бармены там оказались ребятами с отличным чувством юмора. Сначала они смотрели на меня с подозрением: что тут забыл «натурал» с таким серьезным лицом? Но после того как Лори, попивая свой «Космополитен», поручился за меня, добавив с ухмылкой, что я не пришел сюда «клеить» лесбиянок для сомнительных сценариев, лед растаял. Мы разговорились. Я потягивал холодную воду с лимоном, наблюдал за танцующими и чувствовал себя вполне комфортно. Пока не появился он. Назовем его «мистер Приставучий». Парень в майке, которая была на три размера меньше, чем требовал здравый смысл, с липким взглядом и такой уверенностью в своей неотразимости, что хотелось выписать ему рецепт на скромность. — Слушай, ты такой... брутальный, — прошептал он, нависая над моим плечом. Его рука легла мне на поясницу, и я почувствовал, как по коже пробежал холодок. Ну, знаете, такое чувство, когда в комнату залетает оса, и ты не хочешь двигаться, чтобы она не ужалила. — Спасибо, — ответил я, стараясь сохранить лицо, — но я здесь исключительно для того, чтобы кто-то не уехал домой в багажнике. — Да ладно, брось. Ты ведь не просто так в такой клуб пришел, — он рассмеялся, и этот смех был похож на скрежет металла по стеклу. Я перестал быть вежливым. Я перешел к прямому отказу: «Нет, не интересно». Но парень был чертовски агрессивен. Он не хотел уходить. Он продолжал нашептывать всякую чушь, касаться моих плеч, перекрывая мне путь к выходу. И вот тут я понял, почему в таких ситуациях люди испытывают настоящий страх. Я — чувак крупного телосложения, я могу за себя постоять, но даже мне стало не по себе от того, как этот тип вторгается в мое пространство, игнорируя любые границы. Это была не охота, это был какой-то очень плохо поставленный спектакль одного актера. — Слушай меня внимательно, — я развернулся на стуле, глядя ему прямо в глаза, и понизил голос до угрожающего рыка. — Я был очень терпелив. Но если ты сейчас же не отойдешь, я выбью тебе зубы, и ты будешь собирать их по всему танцполу, как конфетти. Отвали. Парень побледнел, как чистый лист бумаги. Он посмотрел на мои сжатые кулаки, на мое лицо и, буркнув что-то невнятное, поспешил ретироваться в толпу. Я выдохнул. Но, черт возьми, как же я был наивен. Вокруг барной стойки уже собрались люди. Кто-то слышал наш диалог, кто-то просто видел ситуацию. Народ начал подходить, предлагать напитки. «Ты молодец», «Таких надо ставить на место», «Угощайся, это за счет заведения». Я чувствовал себя героем локального масштаба, принимая виртуальные лавры. Через пять минут мистер Приставучий вернулся. Он выглядел... смиренным. — Прости, — сказал он, протягивая мне полный бокал. — Я правда перебрал. Давай выпьем за мир? Я уже собирался взять стакан. Я был расслаблен, уверен, что он сдался. Но в этот момент мир вокруг меня взорвался. Чья-то сильная рука, унизанная кольцами, перехватила мой бокал на полпути. Это была великолепная, высокая, статная транс-леди. Она была выше многих мужчин в зале, в её взгляде читалась такая сталь, что даже свет неона, казалось, почтительно обходил её стороной. Она одним резким движением вылила содержимое бокала на пол. — Не пей, милый, — её голос прозвучал как приговор. Она повернулась к бармену, который замер с полотенцем: — Я видела, как этот отброс сыпал что-то в напиток, пока шел от того угла. Он хотел тебя вырубить. В баре наступила вакуумная тишина. Музыка, казалось, захлебнулась. Вышибалы — двое здоровенных парней — оказались рядом быстрее, чем успела сработать сигнализация. Они схватили приставучего под локти, и тот даже не пытался сопротивляться, только бормотал какие-то оправдания, пока его волокли к выходу, как мешок картошки. Я стоял, чувствуя, как внутри все холодеет от осознания. Я был в двух секундах от того, чтобы оказаться без сознания в не самом чистом туалете. — Спасибо, — выдохнул я, глядя на неё снизу вверх. — Ты… ты спасла мне вечер. И, кажется, кое-что поважнее. Она грациозно поправила волосы, и в её глазах, подведенных идеальными стрелками, блеснуло что-то теплое. — Не стоит благодарностей, милый. Я терпеть не могу, когда такие ничтожества портят атмосферу, — она протянула мне ладонь, украшенную тяжелым серебряным кольцом. — Хлоя. Я с готовностью пожал её руку — крепкую и уверенную. — А я… я Ной, — представился я, чувствуя, как адреналин наконец-то сменяется облегчением. — И, честно говоря, я очень рад, что ты оказалась поблизости. Хлоя окинула меня оценивающим взглядом. Она была величественна. — Милый, позволь мне угостить тебя теперь настоящим напитком. — Давай, — я улыбнулся. — Я в долгу. Что я могу сделать для тебя? Она рассмеялась — это был самый искренний звук, который я слышал за всю ночь. — Милый, я бы предпочла танец. А что такого? — подумал я. Она была круче любого джентльмена, с которым я когда-либо встречался. Мы вышли на танцпол. Она вела себя с таким достоинством, что я невольно выпрямил спину. Это был танец благодарности, танец жизни. Вскоре мы нашли Адама и Лори. Адам выглядел уставшим, но счастливым — он получил свое «погружение». Мы вышли на свежий ночной воздух, и я посмотрел на неоновую вывеску «Пегаса». — Хлоя, где бы ты ни была, — прошептал я в пустоту, — еще раз огромное спасибо! Это была ночь, которая научила меня, что в самых странных местах можно встретить самых настоящих людей. И что никогда, никогда нельзя брать напитки у тех, кому ты только что угрожал выбить зубы.