Двойное дно

Дорога из загородного поместья в офис прошла в давящем молчании. Маркус вел машину уверенно, его руки в кожаных перчатках неподвижно лежали на руле. Глядя на его жесткий профиль, я пытался примирить в своей голове два образа, которые еще несколько часов назад сливались для меня в один экстаз. Кто он для меня? — этот вопрос пульсировал в висках в такт дорожным стыкам. Я чувствовал к нему... к ним... нечто, выходящее за рамки простого влечения. Это была опасная смесь из одержимости Хлоей и болезненного преклонения перед Маркусом. Мы переспали трижды. Три раза я отдавался ему целиком, позволял ломать свои границы, принимал его и в кружеве, и в деловом костюме. Но между нами не было ни одного завтрака. Ни одного нормального свидания. Ни одного вопроса: «Как прошел твой день?», если он не касался котировок акций. Мы были двумя хищниками, которые нашли общий ритм в постели, но оставались абсолютно чужими за ее пределами. Страсть — запредельная. Флирт — на грани фола. Отношения — ноль. В середине дня всё взорвалось. Эмма, новая сотрудница, зашла ко мне в кабинет под предлогом сверки отчетов. Она вела себя вызывающе: села на край моего стола, слишком близко. — Ной, у тебя галстук съехал, — промурлыкала она, протягивая руку. Ее пальцы коснулись моего узла, медленно выправляя его. Ты сегодня какой-то хмурый. Может, выпьем кофе после работы? — ее голос был медовым. Я не успел ответить. Дверь распахнулась без стука. Маркус стоял на пороге, его взгляд мгновенно зафиксировал руку Эммы на моей рубашке. Воздух в комнате мгновенно остыл. — Эмма, вон, — коротко бросил он. — Ной, в мой кабинет. Как только дверь его святилища закрылась, Маркус развернулся, и его глаза метали молнии. — Я не потерплю этой дешевой драмы на рабочем месте, — процедил он, подходя вплотную. — Ты мой ассистент, а не объект для заигрываний каждой юбки в этом отделе. Тебе стоит напомнить, чье клеймо на тебе стоит? В этот момент что-то внутри меня оборвалось. Вся недосказанность последних недель выплеснулась наружу. Я не отступил. Напротив, я сделал шаг к нему, глядя прямо в эти холодные глаза. — Напомнить? — мой голос дрожал от сдерживаемой ярости. — Напомнить что, Маркус? Что мы переспали несколько раз? Что я видел тебя в женском белье, а ты меня — на коленях? Он прищурился, но я не дал ему вставить слова. — У тебя нет права на ревность. Ты не можешь предъявлять на меня права собственности, потому что между нами ничего нет. У нас нет отношений. У нас нет будущего. Мы даже ни разу не поговорили о том, что происходит! Я горько усмехнулся, видя, как на его челюсти заиграли желваки. — Ты хочешь быть хозяином? Хочешь контроля? Но контроль — это не только секс в кабинете или за городом. Ты ни разу не спросил, что я чувствую. Ты ни разу не пригласил меня на ужин как человека, а не как подчиненного. Мы — просто два тела, которые хорошо подходят друг другу. Так что не смей указывать мне, с кем пить кофе. Ты мне не парень. Ты даже не мой любовник в полном смысле слова. Ты просто мой босс, который иногда позволяет себе лишнее. Маркус замер. Тишина стала оглушительной. Я видел, как его рука сжалась в кулак, а в глазах на мгновение промелькнула растерянность, которую он тут же подавил своей привычной властностью. — Ты закончил? — тихо спросил он, и в этом шепоте было больше угрозы, чем в крике. — Я закончил, — выдохнул я, чувствуя, как внутри всё выгорело. — И если ты хочешь чего-то большего, чем просто секс с подчиненным, тебе придется научиться разговаривать, а не только отдавать приказы. Маркус стоял неподвижно, и я видел, как тяжело вздымается его грудь под безупречно сшитым пиджаком. Мои слова попали в цель — я буквально чувствовал, как рушится его привычный барьер из приказов и холодного доминирования. В воздухе висело напряжение, но теперь оно было другим: не яростным, а каким-то обнаженным. Он медленно сократил расстояние между нами. На этот раз он не впечатывал меня в стену и не хватал за горло. Он остановился так близко, что я чувствовал запах его дорогого парфюма и едва уловимый аромат табака. — Ты хочешь слов, Ной? — его голос прозвучал неожиданно тихо, лишенный привычного металла. — Ты хочешь ясности? Он на мгновение отвел взгляд, словно признавая поражение в этой словесной дуэли, а затем снова посмотрел мне прямо в глаза. В его зрачках больше не было льда — там была странная, почти болезненная сосредоточенность. — Хорошо, — произнес он, и я заметил, как дрогнули его пальцы. — Завтра вечером. Свидание. Настоящее, не в офисе и не для того, чтобы подписывать бумаги. Я замер, не веря своим ушам. Акула бизнеса, Маркус фон Шталь, только что произнес слово «свидание». — Куда ты хочешь пойти? — спросил он, и в его тоне проскользнула непривычная для него неуверенность. — И… с кем? Он сделал паузу, и я понял подтекст этого вопроса. Он спрашивал, кого я хочу видеть перед собой завтра вечером: жесткого Маркуса в костюме-тройке или таинственную, манящую Хлою в шелке и кружеве. Он давал мне право выбора, добровольно отдавая контроль над ситуацией в мои руки. Я почувствовал, как по телу прошла волна удивления. Моя ярость мгновенно испарилась, сменившись странным теплом. Я смотрел на него — на этого сильного, сложного человека, который сейчас стоял передо мной, приоткрыв свою самую уязвимую сторону. — Мне всё равно куда, Маркус, — искренне ответил я, делая шаг еще ближе, так что наши плечи почти соприкоснулись. — Главное, чтобы я был с тобой. Я сделал глубокий вдох, глядя ему в глаза. — А в каком виде ты придешь… в каком образе решишь быть… решай сам. Меня заинтересовало не платье и не костюм. А то, что внутри. И я хочу быть с тем человеком, которым ты чувствуешь себя сейчас. Маркус молчал долго, изучая мое лицо, словно искал в нем подвох. Но найдя лишь честность, он медленно кивнул. Его рука поднялась и на этот раз почти нежно коснулась моей щеки, задерживаясь на скуле. — В восемь вечера, — коротко бросил он, возвращая себе часть привычной уверенности. — Мой водитель заберет тебя. Он развернулся и сел в свое кресло, снова становясь главой корпорации, но я видел, как он провожал меня взглядом до самой двери. Наступил вечер субботы. Я ждал машину, гадая, что же приготовил Маркус. Подъехал черный лимузин с тонированными стеклами. Когда Я вошел в ресторан — закрытый, забронированный только для двоих — то увидел фигуру у окна.