Кексы, мука и другие стихийные бедствия

      Субботнее утро в квартире Тэхена и Чонгука протекало по классическому сценарию. В спальне крепким сном спал Чонгук. Двенадцать часов игрового стрима вымотали его настолько, что, казалось, его не разбудил бы даже оркестр из пятидесяти танцующих тигров. Тэхен же, проснувшись первым, обитал в гостиной. Он маялся от безделья, лёжа на диване в позе «умирающего лебедя, у которого затекла нога», и лениво листал Тик-Ток. — Скучно. Скучно. Чимин снова в зале… Скучно, — бубнил Тэхен себе под нос, безжалостно смахивая вверх рекомендации.       Взгляд его был ленивым, а душа требовала чего-то возвышенного. Или хотя бы кофе. Но идти за кофе было далеко (целых семь метров до кухни), а Чонгук, который обычно выполнял функции раба по утрам, был временно недоступен.       И вдруг случилось это!       Лента замерла. Из динамиков полилась эстетичная музыка, а на экране появился Он. Идеальный Капкейк. Камера скользила по его пышной кремовой шапочке, усыпанной сусальным золотом и украшенной малиной. Видео было смонтировано так безупречно, что Тэхен почти почувствовал запах ванили сквозь телефон.       Девушка в кадре, одетая в белоснежный фартук (на котором, о чудо, не было ни единого пятнышка!), легким, почти магическим движением руки смешала муку с сахаром, и вуаля — через секунду из духовки появился шедевр.       «Приготовьте это для своего любимого, и он будет носить вас на руках всю жизнь!» — гласила надпись в конце видео.       Тэхен резко сел на диване. Мотивационный кризис был пройден мгновенно. — Носить на руках? — прошептал он, и в его глазах зажегся опасный огонек. — Вообще-то, Чонгук и так меня носит. Но! С кексами он будет делать это с еще большей охотой. И, возможно, даже перестанет ворчать, когда я занимаю ванную на час.       Тэхен посмотрел на свои руки. Артистичные, красивые пальцы, созданные для того, чтобы держать кисть. — Но готовы ли вы, мои дорогие, к встрече с тестом? — пафосно спросил он у собственных пальчиков. — Конечно, готовы, кто вас спросит…       План созрел мгновенно. Он, Ким Тэхен собственной персоной, сейчас спустится с Олимпа своего безделья, проникнет на кухню и создаст чудо. Это будет акт чистой любви. Чонгук проснется от божественного аромата, придет на кухню, увидит Тэхена — всего такого домашнего, в муке (эстетично припудренного, разумеется) — и поймет, что его парень — не просто икона стиля, но и богиня домашнего очага. — Проще простого, — уверенно заявил Тэхен пустому дивану. — Что там делать? Мука, яйца, сахар. Я справлюсь.       С этими словами он, преисполненный решимости и собственной гениальности, поднялся с дивана и, стараясь не шуршать тапочками, направился в сторону кухни — навстречу своему величайшему триумфу (или, что более вероятно, полной катастрофе).       Кухня находилась на солнечной стороне и по утрам заливалась ярким светом, который так красиво падал на столешницу, что на секунду Тэхён залюбовался. «Идеальный кадр для сторис», — подумал он, но тут же одернул себя. Сначала дело, потом эстетика.       Первым делом нужно было найти миксер. Тэхен точно помнил, что Чонгук куда-то его прятал после того, как они три месяца назад решили вести здоровый образ жизни и делать овощные смузи (правда, не знаю, зачем миксер, когда нужен блендер, но энтузиазма хватило им на два дня). — Так, — прошептал Тэхен, подходя к нижнему ряду шкафов. — Если бы я был миксером, где бы я спрятался?       Он решительно дернул дверцу крайнего шкафа. Вместо миксера на него с глухим, но пугающим звоном выкатилась сковородка, зацепив по пути крышку от кастрюли.       Бдыщ! Дзынь!       Тэхен замер на месте, вытянувшись в струнку. Сердце ушло в пятки. Он затаил дыхание, прислушиваясь к звукам из глубины квартиры. В голове возник образ «спящего Чонгука», который в моменты резкого пробуждения превращался в очень сильного и ворчливого медвежонка.       Прошла минута. Тишина. — Пронесло, — выдохнул Тэхен, вытирая воображаемый пот со лба. — Ты, предательница! — обратился он к сковороде. — В следующий раз использую тебя для яичницы, поняла?       Он опустился на карачки, практически ныряя головой в недра кухонного гарнитура. Там, в царстве тефлона и пластиковых контейнеров без крышек, творился хаос. Тэхен начал методично выставлять содержимое шкафа на пол, стараясь не шуметь. — Пароварка... Нет. Форма для льда в виде черепашек... Вафельница? О, мы купили вафельницу? — он на секунду отвлекся, рассматривая находку. — Ладно, Ким Тэхен, сосредоточься! Миссия «Кекс» под угрозой.       Наконец, в самом дальнем углу, за гигантской банкой протеина, которую Чонгук купил по акции и ни разу не открыл, показался провод. Тэхен схватил его и потянул на себя с такой силой, будто вытаскивал легендарный меч Экскалибур из камня.       Вместе с миксером на свободу вырвалась пирамида из железных мисок.       Грохот был такой, будто на кухне приземлился вертолет.       Тэхен зажмурился, вжал голову в плечи и застыл в нелепой позе: на четвереньках, с миксером в одной руке и крышкой от кастрюли в другой, которую он инстинктивно поднял как щит.       «Всё, мне конец, — подумал он. — Сейчас он придет, увидит этот склад металлолома и заставит меня приседать в наказание за сорванный сон».       Он ждал шагов. Ждал сонного «Хён, ты что там, дом сносишь?». Но в спальне было тихо.       Тэхен медленно открыл один глаз. — Спит? — он не верил своему счастью. — Чон Чонгук, ты либо святой, либо у тебя беруши в ушах.       Он аккуратно, как сапер на минном поле, выставил миксер на стол. Победа в первом раунде осталась за ним. Инвентарь был добыт, «дракон» не проснулся, а кухня всё еще стояла на месте (пусть и выглядела так, будто по ней прошелся небольшой торнадо). — Теперь, — Тэхен победно улыбнулся своему отражению в дверце духовки, — переходим к волшебству. Так, из чего там делают кексы?       Тэхен быстрыми движениями пальцев провел по экрану и нашел рецепт того самого аппетитного кекса. Мука, сахар, яйца, масло… Ингредиенты смотрели на Тэхена, еще не догадываясь, что вместо симфонии Моцарта, им придется играть в миске тяжелый рок. Телефон с рецептом был прислонен к банке с кофе, а на экране светились коварные цифры. — Так, — Тэхен прищурился, вчитываясь в мелкий шрифт. — «Двести пятьдесят граммов муки». Или это миллилитров? А какая разница? Вода же мокрая, мука — сухая, смешаем, верно?       Он взял мерный стакан и уверенно насыпал муку на отметке «ml». С точки зрения физики это было преступлением, но с точки зрения Тэхена — смелым экспериментом. — Кулинария, — поучительно шептал он самому себе, высыпая белую гору в миску, — это та же живопись. Ты не можешь просто следовать инструкции, если хочешь создать шедевр. Пикассо не спрашивал разрешения, когда рисовал три глаза на одном лице. Почему я должен дрожать над куском сливочного масла?       Кстати, о масле. В рецепте говорилось «комнатной температуры», но Тэхену некогда было ждать, пока законы термодинамики соизволят сработать. Он просто бросил твёрдый кирпич масла в миску и попытался раздавить его ложкой. Масло предсказуемо оказало сопротивление, спружинило и едва не катапультировалось Тэхену в глаз. — Ах, ты так? — Тэхен сузил глаза. — Хорошо. Интерактивное искусство.       Он плеснул в миску молока «на глаз» (глаз в этот момент был настроен на очень щедрые пропорции) и добавил три яйца. Одно из них разбилось так неудачно, что желток размазался по его ладони, но Тэхен лишь философски вытер руку о край рубашки. На голубоватом шелке появилось желтое пятно, напоминающее по форме Австралию. — Теперь самое главное. Душа кекса. — Прокомментировал он, завороженно глядя на массу в миске.       Он открыл шкафчик со специями, который Чонгук организовал по алфавиту (что само по себе было вызовом творческой натуре Тэхена). Рука потянулась к ванильному экстракту. В видео говорилось о «половине чайной ложки», но Тэхен замер, глядя на крошечный флакон. — Пол чайной ложки? Для Чонгука? Нет, он просто не почувствует вкуса.       Тэхен решительно отвинтил крышечку и вылил половину флакона в тесто. Кухню тут же заполнил такой концентрированный запах ванили, что у любого кондитера со стажем случился бы обморок. Но Тэхену этого показалось мало. Его взгляд упал на баночку с ярко-синей кондитерской посыпкой в виде крошечных звезд. — Синий — цвет искренности, — изрек он, высыпая добрую горсть звезд в желтоватую массу. — Кексы должны отражать мою искренность и заботу.       Тэхен начал энергично перемешивать субстанцию. Масло всё еще плавало кусками, синие звезды начали окрашивать тесто в подозрительный серовато-голубой цвет, а запах ванили стал настолько мощным, что Тэхен пару раз чихнул. — Прекрасно, — выдохнул Тэхен, любуясь результатом. — Это не просто еда. Это манифест любви. Чонгук-и, готовь свой желудок, хе-хе! — ехидно он улыбнулся. — Ну всё, мои дорогие, время для магии синхронизации, — торжественно объявил Тэхен, обращаясь к комковатой, синевато-серой массе в миске.       В руке он сжимал добытый с таким трудом миксер. Прибор выглядел угрожающе, как футуристическое оружие из фантастического фильма, но Тэхен был уверен в своих силах. Он же видел, как это делают в видео! Девушка просто нажала кнопку, и всё стало идеально.       Он подключил миксер к розетке. Тэхен, преисполненный предвкушения триумфа, выпрямил спину и, не опуская венчики в миску (потому что «сначала нужно запустить двигатель, как у спорткара»), большим пальцем решительно сдвинул переключатель скорости.       И не просто сдвинул. В порыве воодушевленности он сразу перевел его в положение «TURBO».       Мир кухни разделился на «до» и «после».       Миксер взревел. Два стальных венчика превратились в невидимые размытые круги. И поскольку они находились на свободе, а прямо под ними — рядом с миской — Тэхен неосмотрительно оставил открытый пакет с мукой (тот самый, предательский), физика сработала мгновенно.       По кухне разлетелась мука, как ядерный взрыв в миниатюре. Мука, подхваченная мощным потоком воздуха, взметнулась к потолку, закружилась в безумном вальсе и в долю секунды заполнила собой всё пространство кухни.       Тэхен, ослепленный белой стеной, закричал от неожиданности и попытался выключить прибор, но в панике только сильнее сжал рукоятку. Врезавшись в мучное облако, венчики засосали часть муки внутрь миксера, который издал предсмертный хрип и начал выплевывать сгустки муки смешанной с маслом назад.       Когда через бесконечные (на самом деле — три) секунды Тэхену наконец удалось нащупать кнопку выключения, в кухне воцарилось спокойствие.       Мука медленно оседала.       Тэхен стоял посреди этого хаоса, не в силах пошевелиться. Он был белым. Абсолютно. С ног до головы. Его артистичные пальцы, его дорогая шелковая пижама, его волосы (которые теперь напоминали прическу очень старого и сердитого дедушки) — всё было покрыто ровным слоем муки. На ресницах лежали пушистые хлопья, из-за чего он с трудом мог моргать.       Он медленно опустил взгляд на миксер. Прибор тоже был белым, только два венчика уныло поблескивали при свете, словно насмехаясь.       Кухня выглядела так, будто в ней только что прошла съемка клипа в стиле «Снежная королева», причем бюджет был очень скромным, и вместо снега использовали крахмал. На черной столешнице мука лежала, как первый снег в парке. — Ну, — прошептал Тэхен, и от этого звука с его верхней губы осыпался крошечный сугроб. — По крайней мере, теперь я точно знаю, что миксер работает.       Он выглядел так нелепо, так растерянно и так… бело, что в этот момент напоминал напуганного сахарного человечка, которого по ошибке заморозили в морозилке. Из всей этой картины выбивались только глаза, широко раскрытые, потрясенные, в которых медленно начинало читаться осознание масштаба предстоящей уборки.       И, что самое страшное, запах ванили теперь смешался с запахом сухой пыли, создавая совершенно непередаваемый густой аромат.       В глубине квартиры послышался звук, который в данный момент был для Тэхена страшнее, чем грохот падающих кастрюль — шлепанье босых ног по коридору.       На пороге кухни показался Чонгук. Его волосы торчали в разные стороны, один глаз был полузакрыт, а на щеке отпечатался след от подушки. — Тэ… — прохрипел он, запинаясь на полуслове.       Чонгук медленно открыл второй глаз. Потом протер оба кулаками, видимо, надеясь, что галлюцинация исчезнет. Но белое привидение посреди кухни, сжимающее в руках миксер, никуда не делось. Тэхен замер. В его голове пронеслось: «Действуй естественно. Ты — профессионал. Ты — Гордон Рамзи, просто чуть более припудренный». — О, Чонгук-и! Ты вовремя, — бодро (насколько это возможно с полным ртом муки) произнес Тэхен. Он попытался непринужденно облокотиться на столешницу, но его рука соскользнула по слою пыли, и он едва не исполнил шпагат. — Я как раз… провожу дезинфекцию кухни сухим способом. Инновационные технологии, понимаешь?       Чонгук молчал. Он перевел взгляд с заснеженного гарнитура на Тэхена, у которого из-за муки на бровях был вид очень мудрого и очень старого филина. Затем его взгляд упал на тесто. — Хён… — голос Чонгука дрогнул. — Что здесь произошло? — Я пеку кексы! — Тэхен поднял указательный палец, с которого тут же сорвался крошечный белый комочек. — А мука… ну, это побочный эффект. Ты же знаешь, я не могу без творческого беспорядка.       Чонгук сделал шаг, и его пятка издала характерный звук «хрусь» — он наступил на рассыпанную синюю посыпку-звездочки. Он посмотрел вниз, потом снова на Тэхена, и его плечи начали подозрительно трястись. — Ты… ты сейчас… — Чонгук закрыл рот ладонью, пытаясь сдержаться, но из-под пальцев вырвался первый смешок. — Не смейся! Это серьезный кулинарный процесс! — возмутился Тэхен, взмахнув руками. Облако муки вокруг него обновилось, создавая эффект нимба.       Это стало последней каплей. Чонгук согнулся пополам, оглашая квартиру своим фирменным хохотом, от которого у него обычно выступали слезы на глазах. — Тэхен-а! — захлебывался он, хватаясь за косяк, чтобы не упасть. — Ты… ты…! Боже, у тебя даже в ушах мука! — Я просто хотел… — Тэхен надулся, и его нижняя губа, тоже белая, задрожала. — Я хотел сделать сюрприз. Чтобы ты проснулся, а тут — эстетичный завтрак… любовь… капкейки…       Чонгук моментально перестал смеяться, хотя в его глазах всё еще плясали чертики. Он вытер слезу и сделал еще шаг к Тэхену, оставляя четкие следы на «заснеженном» полу. — Эй, — мягко сказал он, подходя вплотную и игнорируя тот факт, что его чистая майка теперь тоже станет белой. — Сюрприз определенно удался. Я еще никогда так бодро не просыпался.       Он протянул руку и кончиком пальца провел по кончику носа Тэхена, очищая его от муки. — Ну, шеф Ким, — прошептал Чонгук, и в его голосе теперь слышалась не издевка, а нежность, смешанная с весельем. — Кажется, вашему «манифесту» нужна помощь профессионального подмастерья. Иначе мы к обеду будем отскребать тебя от потолка вместе с тестом.       Тэхен вздохнул, роняя остатки гордости: — Ладно. Но миксер мой. Я еще не закончил с ним расчеты.       Тэхен взял миксер в руки так, будто это был штурвал тонущего корабля, когда почувствовал за спиной ощутимое тепло. Чонгук подошел бесшумно, по-кошачьи, и это присутствие мгновенно успокоило поднявшуюся в душе Тэхена бурю. — Так, Маэстро, — негромко произнес Чонгук, и его горячее дыхание коснулось уха Тэхена, заставляя того непроизвольно втянуть голову в плечи. — Давай для начала опустим «оружие» в миску.       Чонгук накрыл ладони Тэхена своими. Его руки, украшенные затейливой вязью татуировок, казались огромными и надежными. Они были теплыми и слегка шершавыми, и это контрастировало с липким тестом, в которое они теперь вместе погрузили венчики миксера.       Тэхен почувствовал, как спина прижалась к крепкой груди Чонгука. В этот момент мука на кухне, синие звезды на полу перестали иметь значение. Остался только эта близость и запах ванили, который теперь казался не удушающим, а каким-то… домашним. — Нажимай медленно, — прошептал Чонгук прямо в затылок. — На первую скорость. Не нужно пытаться отправить это тесто в космос.       Под его руководством миксер вместо яростного рева издал мягкое урчание. Чонгук медленно водил руками Тэхена по кругу, разбивая комки масла, которые так упорно сопротивлялись до этого. — Видишь? — голос Чонгука стал совсем низким, вибрирующим где-то в районе лопаток Тэхена. — Нужно просто немного терпения. И правильный ритм.       Тэхен сглотнул, глядя на то, как их общие руки создают нечто единое. Он чувствовал, как Чонгук слегка улыбается, утыкаясь носом в его запыленное мукой плечо. — Ты слишком много думаешь о конечном результате, — продолжал Чонгук, его шепот заставлял мурашки бегать по рукам Тэхена быстрее, чем крутились лопасти миксера. — Не важно, что получится в конце. Важно, что мы делаем это вместе. Даже если ты выглядишь как очень красивый сугроб. — Я не сугроб, — слабо отозвался Тэхен, хотя его решимость сопротивляться таяла быстрее, чем злополучное масло. — Я… я вдохновленный творец. — Мой самый любимый творец, — Чонгук на секунду сжал его ладони крепче, направляя миксер к краю миски, чтобы собрать остатки синей посыпки. — Но в следующий раз, когда решишь добавить «секретный ингредиент», спроси меня. Я не уверен, что мы готовы к синим кексам с ароматом трехмесячного запаса ванили.       Тэхен слегка повернул голову, встречаясь взглядом с Чонгуком. Лицо младшего было совсем рядом — он видел каждую ресничку и крошечное пятнышко муки, которое уже успело перекочевать с его собственной щеки на нос Чонгука. — А мне кажется, — прошептал Тэхен, расплываясь в хитрой улыбке, — что синий тебе очень идет.       Но Чонгук снова его перехитрил, поцеловав того в щечку.       Идиллия длилась ровно до тех пор, пока Тэхен, завороженный близостью Чонгука и ритмичным жужжанием миксера, не решил поправить выбившуюся прядь волос. Его рука, всё еще припудренная мукой, взметнулась вверх, но в последний момент траектория изменилась. Тэхен решил пошалить и направил указательный палец аккуратно, почти нежно, прямо на кончик носа Чонгука.       На идеально очерченном носу Чонгука появилось белое пятно, мгновенно превратив его в забавного клоуна.       Чонгук замер. Миксер в их общих руках издал прощальный «вздых» и затих — Тэхен в испуге от собственной дерзости отпустил кнопку.       Прошла секунда тишины. Чонгук медленно перевел взгляд с миски на Тэхена. В его черных глазах, секунду назад полных нежности, вспыхнул азартный огонек. Тот самый огонек, который загорался у него перед финальным боссом в игре. — Ах так, хён? — голос Чонгука стал неестественно тихим и бархатистым. — Это война.       Тэхен, оценив масштаб угрозы (Чонгук был в одних боксерах и майке, то есть обладал максимальной маневренностью), начал медленно пятиться, не выпуская миксер из рук. — Чонгук-и, — Тэхен попытался придать голосу авторитетности, но мука на ресницах мешала ему грозно щуриться. — Помни о Женевской конвенции! Я… я гражданское лицо! Искусство неприкосновенно! — В любви и на кухне правил нет! — провозгласил Чонгук, хватая со стола силиконовую лопатку, густо испачканную синевато-серым тестом.       Тэхен, взвизгнув, бросил миксер на столешницу (прибор обиженно звякнул) и бросился наутек. Его первой и главной мыслью было спасти прическу. Да, она была в муке, но это была стильная мука. Синее тесто в волосах в планы Тэхена не входило. — Только не волосы, Чонгук! Пощади мои волосы! Я дам тебе доиграть в ту игру! — кричал Тэхен, петляя вокруг обеденного стола. — Игру я и так пройду! — хохотал Чонгук, преследуя его с грацией молодого леопарда, вооруженного кондитерским инвентарем. — А вот твоя щека выглядит слишком… не синей!       Кухня превратилась в полосу препятствий. Тэхен, скользя по мучному полу, как фигурист-самоучка, уворачивался от взмахов лопатки. В какой-то момент он, отчаявшись, схватил пригоршню сухой муки из пакета и бросил её за спину, надеясь создать дымовую завесу.       Новое облако взметнулось в воздух. Чонгук, не ожидавший такой атаки, влетел прямо в него, чихнул и на секунду потерял ориентацию. Это дало Тэхену преимущество. Он запрыгнул на стул, торжествующе глядя сверху вниз на закашлявшегося Чонгука. — Победа за мной! — провозгласил Тэхен, пытаясь принять величественную позу, но стул под ним качнулся, и он едва не рухнул.       Чонгук вытер лицо рукой, отчего мука смешалась с синим тестом, создавая на его лице боевой раскрас. Он посмотрел на Тэхена, стоящего на стуле в позе мармелада в сахарной пудре, и его гнев (шутливый, разумеется) мгновенно испарился, сменившись волной безудержного веселья. — Тэхен-и, — выдохнул Чонгук, опираясь руками о колени и пытаясь отдышаться от смеха. — Ты… ты просто невозможен. Ты выглядишь как… как винтажная фарфоровая кукла, которую забыли на чердаке на сто лет. — Очень дорогая винтажная кукла! — поправил Тэхен, спрыгивая со стула (и, слава богу, не упав). — И моя прическа, заметь, не пострадала от твоих варварских взмахов лопаткой.       Они стояли посреди кухни, которая теперь выглядела так, будто в ней взорвалась кондитерская лавка. Смех понемногу стихал, оставляя после себя уютную усталость и ту самую особую теплоту, которая бывала у них только после таких ребяческих потасовок.       Чонгук подошел ближе, отбрасывая лопатку в раковину. Он был весь в муке, в синем тесте, растрепанный, но для Тэхена в этот момент он был самым красивым человеком на свете. — Ладно, хён, — Чонгук мягко взял Тэхена за руку, игнорируя то, что их ладони теперь намертво склеятся тестом. — Твоя прическа спасена. А кухня… кухню мы уберем потом. Вместе. Не пропадать же твоему творчеству, — указал он на тесто в миске.       Когда последняя формочка, наполненная подозрительной сизо-голубой массой, скрылась за стеклом духовки, Тэхен выдохнул. Израсходовав весь свой запас «артистической энергии», он сполз по дверце холодильника и уселся прямо на пол, вытянув ноги.       Чонгук, недолго думая, приземлился рядом. Они сидели, привалившись спинами к кухонным шкафам, плечом к плечу, и смотрели на оранжевый свет, льющийся из духовки. В этом свете медленно кружились пылинки муки, всё еще не осевшие после их «сражения». — Ты ведь понимаешь, что мы это заслужили? — негромко спросил Чонгук, нарушая тишину. Его голос теперь звучал мягко, без капли недавнего азарта. — Что именно? — Тэхен повернул голову, оставляя на шкафу белое пятно от затылка. — Кексы или генеральную уборку? — И то, и другое. Но в первую очередь — вот это, — Чонгук кивнул на их переплетенные пальцы. — Просто сидеть и никуда не спешить.       Тэхен вздохнул, чувствуя, как приятная тяжесть разливается по телу. За окном начинался обычный шумный день Сеула, но здесь, в их личном пространстве, время как будто застыло. — Я правда хотел, чтобы всё было красиво, — признался Тэхен, разглядывая свои испачканные колени. — Чтобы ты проснулся, а я такой… в лучах солнца, с подносом идеальной выпечки. Как в том видео. А в итоге я похож на моль...       Чонгук тихо рассмеялся, и этот звук заставил Тэхена улыбнуться вопреки всему. Младший потянулся рукой к лицу Тэхена. Его большой палец медленно и осторожно начал стирать полосу муки с его скулы, задерживаясь на коже чуть дольше, чем того требовала гигиена. — Тэ-хён, — позвал он, заставляя Тэхена поднять глаза. — Спасибо.       Тэхен замер, чувствуя, как от этих слов в груди становится тесно. Романтика в их жизни часто была шумной и страстной, но такие моменты — на грязном полу, в муке — были самыми счастливыми. — Ты устал? — спросил Тэхен, заметив темные круги под глазами Чонгука, которые не смогла скрыть даже мука. — Немного, — признался тот, прислоняясь головой к плечу Тэхена. — Стрим был долгим. Но сейчас… сейчас мне кажется, что я выспался за те пять минут, что мы здесь сидим. С тобой спокойно. Даже когда ты что-то взрываешь.       Тэхен прикрыл глаза, наслаждаясь теплом чужого тела. — Я люблю тебя, Гук-и. — И я тебя, — Чонгук переплел их пальцы еще крепче. — И за готовку не переживай. У нас всегда есть номер доставки.       Они замолчали, слушая, как гудит духовка и как внутри неё начинает происходить маленькое чудо (или маленькое кулинарное преступление).       Дзынь!       Звук кухонного таймера прорезал уютную тишину, как финальный гонг на боксерском ринге. Тэхен и Чонгук синхронно вздрогнули. — Час расплаты настал, — пафосно объявил Тэхен, хотя его голос слегка дрогнул.       Чонгук, кряхтя как старый дед, поднялся с пола и протянул руку Тэхену, помогая ему встать. Вместе они подошли к духовке. Когда Тэхен потянул на себя ручку, изнутри вырвалось облако пара, пахнущее так, будто сахарный завод решил объявить забастовку.       На противне красовалось Оно.       Кексы (что-то подобное им) вышли... концептуальными. Они не поднялись. Напротив, они как будто решили сжаться в знак протеста против синих звезд и избытка ванили. Цветом они напоминали грозовое небо над Сеулом в сезон дождей, а поверхность каждого изделия была покрыта подозрительно глянцевой коркой. — Они... выглядят очень уверенно, — дипломатично заметил Чонгук, разглядывая сизо-голубую лепешку. — Это авторский подход, — парировал Тэхен, хотя в душе уже молился, чтобы Чонгук не сломал зубы. — Пробуем?       Чонгук, как истинный герой, первым взял «кекс». Тот издал сухой звук, ударившись о тарелку, больше напоминающий стук гальки, чем выпечки. Младший откусил кусок. Тэхен замер, наблюдая за тем, как челюсти Чонгука совершают титаническое усилие.       Прошло десять секунд. Двадцать. Чонгук сглотнул с таким звуком, будто проглотил песок. — Тэ... — он поднял взгляд, и его глаза подозрительно заблестели от выступивших слез. — Это... незабываемо. По ощущениям — как будто я жую ванильную покрышку.       Тэхен не выдержал и сам откусил кусочек. Его лицо тут же скривилось в непередаваемой гримасе. — Боже, это ужасно! Почему они такие дубовые? Я же по рецепту все делал!       Они переглянулись и одновременно прыснули со смеху. Тэхен привалился к плечу Чонгука, едва не выронив остатки кулинарного провала. — Знаешь что? — отсмеявшись, сказал Чонгук, обнимая Тэхена за талию и притягивая к себе. — Это самый лучший завтрак в моей жизни. Потому что ни в одном ресторане мира мне не подадут кексы, приготовленные с такой... маниакальной страстью. — Ты серьезно? — Тэхен поднял на него глаза, в которых всё еще плясали искорки веселья. — Абсолютно. Но доедать мы это не будем, если не хотим провести остаток дня у гастроэнтеролога.       Чонгук решительно отодвинул противень в сторону. Он обвел взглядом кухню, которая теперь напоминала апокалипсис. — Уборка подождёт. — улыбнулся Чонгук, хитро прищурившись. — Пошли мыться? — предположил Тэхен. — Пошли.       Тэхен довольно замурлыкал, когда Чонгук подхватил его под бедра, заставляя обхватить себя ногами. — Чонгук-и, я всё еще хочу кекс. Нормальный кекс. — Закажем потом, — пообещал Чонгук, направляясь в сторону спальни и оставляя за собой цепочку белых следов. — И, Тэ? Пообещай мне одну вещь. — Какую? — Больше никакого «Тик-Ток вдохновения».       Тэхен только рассмеялся, вытирая лицо о футболку Чонгука. Грязная посуда, ванильный запах и синие звезды остались позади, за закрытой дверью кухни, потому что в этот момент единственным, что имело значение, был горячий душ (да-да, мы знаем, как обычно это происходит) на двоих и тихий шепот Чонгука о том, что даже мука не может скрыть, какой Тэхен невероятно красивый.