Чабрец и мята

Интерлюдия

Кабинет начальника отдела Инквизиции. Москва. 28 августа. 18:45. Святослав вошел в кабинет сжав в кармане чётки. Вызов прервал его подготовку к вечерней службе — значит дело не терпело отлагательств. Начальство уже третий раз за месяц отвлекало его от того, ради чего он пошел в семинарию. «Господи, даруй терпение» — мысленно поморщился он. Душный кабинет с зашторенными окнами встретил запахом старой бумаги и сигаретного дыма. На стене висела карта с красными отметками — местами недавних проверок. Отец Георгий, начальник отделения, сидел за столом с сигаретой в руке. — Садитесь, диакон. Святослав сел, нервно поправив деревянный крестик на груди. — В смоленской епархии много лет наблюдали одну прихожанку… — начал Георгий, смотря куда-то в сторону. – Елизавета Александровна Кабакова. Двадцать один год. На стол легла фотография — девушка в скромном платье у церковной ограды. — Отец умер два месяца назад от разрыва селезёнки. —Продолжил мужчина, наконец посмотрев на Святослава. — По документам — несчастный случай. Но… Ковалёв, инквизитор с глубокими оспинами на лице, вдавил сигарету в пепельницу: — За пару часов до его смерти зафиксирован магический всплеск в области их района. Местная Инквизиция пыталась разобраться, но, видимо, нормально работают только у нас. — Он выразительно насупил брови. — Вы предполагаете… — Что она могла предпринять попытку спасти своего отца. — Перебил инквизитор. — Но неудачно. Теперь бежит в столицу в поисках новой жизни. Ваша задача — когда она появится, проверить ее. Сблизиться. Вы своё дело знаете, Сомов. — А если окажется чистой? — Тогда, как обычно, забудете и будете жить со спокойной душой. И помните, диакон, если упустите нечисть — отвечать будете своей головой. Выпру со службы, глазом не моргнув. За дверью, в коридоре, Святослав на секунду остановился, в очередной раз задумавшись перед такого рода миссией. «А если она и правда просто человек?» — но правила были ясны. Сомнения — это предательство и потеря должности. Он не мог этого допустить. Я переступила порог, и меня обнял тяжелый и густой воздух. Темные лики икон, приглушенный свет лампад. Людей было немного, — вероятно, из-за буднего дня — пожилые женщины в платках, мужчины в потертых одеждах. Я села на скамью с краю и прислушалась. На амвон вышел высокий, с резкими чертами мужчина. Его голос, низкий и ровный, заполнил пространство: — Блаженны нищие духом, ибо их есть царство небесное… Руки его были облачены в перчатки. Он говорил о смирении, о том, что истинная сила — в признании своей слабости перед Богом. Его голос будто бы вводил в транс, он явно понимал, каким образом действует на людей. После службы, когда прихожане начали расходиться, я заметила, как священник резко отдернул плечо, отстраняясь от пожилого рабочего в одеждах, запачканных краской. — Я же сказал — не сейчас! — его голос неожиданно стал шипящим, а в глазах мелькнуло что-то нечеловеческое. – Ты не видишь, у меня люди? Рабочий — седой, сутулый мужчина с грубыми руками — испуганно отпрянул. Он начал бормотать извинения, ещё больше сгорбившись. Я не слышала, что он говорил, но выражение его лица врезалось мне в память: виноватое, даже испуганное. Я невольно вспомнила священника нашей, смоленской, церкви. Он был добрым человеком и всегда вежлив со мной — теперь я поняла, что это, кажется, редкость. Я подошла к кануну, выбрала тонкую восковую свечу и зажгла ее от другой. Пламя задрожало в моих пальцах, когда я ставила её к остальным. — Отцу моему, Александру… В памяти снова всплыло его лицо. Прости, что не смогла… — Свет Христов просвещает всех… но лучше ставьте свечу ближе к иконам. Вы новенькая? Я вздрогнула. Ко мне подошел молодой мужчина, в черном одеянии — диакон, судя по одежде. Высокий, с внимательными серыми глазами. Его чёрные волосы и горбоватый нос напоминали ворона или какую-то иную хищную птицу. — Да, — ответила я. — Первый раз в вашем храме. — Святослав. — представился он, скрестив руки на груди. — Вы, должно быть, недавно переехали? — Лиза. Да… — я замялась, но тут же улыбнулась, чтобы скрыть неловкость. — я только приехала в город. Он тоже улыбнулся. Чуть напряженно, но в целом доброжелательно. — В таком случае, добро пожаловать. Хотите, покажу наш парк? Мы вышли во двор, и я невольно бросила взгляд на закрывшиеся за нами двери. — Он всегда такой резкий? — Я стянула с головы платок. — Отец Михаил? — Диакон замолчал, и продолжил только когда мы подошли к скамейке. — О нем слухи разные ходят. Говорят, у него аллергия на солнечный свет, святую воду и чеснок. — он усмехнулся. — Но это, конечно, все бред. Хотя… кто этих священников знает? Может, и правда скрывает свою нечистую сущность. Клены шелестели над головой, отбрасывая узорчатые тени. Он сел рядом со мной, тактично сохраняя дистанцию, и снова заговорил: — Долгая дорога? Простите, но вы выглядите утомленной. — Из Смоленска. — Далековато. Что привело в столицу? Я стушевалась. Еще не хватало делиться со священником тем, что я нечистая… — Ну, знаете… новые возможности. А вы давно здесь служите? — я спешно перевела тему. Вдруг мой взгляд скользнул по псалтырю, выглядывающему из его сумки. Из книги торчала, кажется, открытка. —Три года. Это… из Суздаля. Коллекционирую всякие бумажки. — Святослав проследил за моим взглядом. Он достал из сумки псалтырь и, раскрыв его, вынул открытку с видом старинного собора. – Ух ты! Я, кстати, училась на туризме и изучала историю городов России и их достопримечательностей. Вы знали, что этот храм… – я резко замолкла. – Простите, я, наверное, слишком много болтаю… — Нет, это интересно. Вы хорошо разбираетесь в архитектуре? — Скорее, в истории… Мы заговорили о старинных храмах. Я, воодушевившись, неловко жестикулировала, рассказывая о церквях в разных городах. Он внимательно слушал, иногда вставляя что-то о местах, в которых бывал. Я вдруг спохватилась: — Извините, я вас совсем заболтала, уже темнеет. — Не беспокойтесь, всегда приятно послушать разбирающегося человека. А кстати, как вам наш храм? С архитектурной точки зрения. — Он выглядит уютным. Не знаю, как объяснить… как будто дышит историей. Вам нравится здесь служить? — Вполне. Что немаловажно — здесь есть порядок. Для меня это главное.

Спустя неделю я начала замечать странности. Кажется, до шутки диакона о вампиризме Михаила, я не заметила в нем ничего подозрительного, но сейчас… даже его перчатки казались мне странными. А в один из дней я застала, как священник уходил из церкви — и от него шарахнулся кот. Где-то я читала, что животные чуют вампиров… Спустя ещё две недели в церкви я обнаружила, что отец Михаил вообще не появляется в трапезной. Совсем не обедает. Это добавило мне еще больше подозрений, к тому же я заметила, что он избегает солнечного света. Эта неделя прошла так же, как и прошлые, но теперь навязчивая мысль не давала мне спать. Одержимая подозрениями, я решилась написать Святославу (он предложил обменяться номерами ещё в первый день) и договориться о встрече. Мы решили встретиться в кафе недалеко от моего дома. Мне нужно было с ним поговорить… Погода стояла неплохая, даже хорошая, поэтому я надела рубашку с горлом и буфами и длинную юбку, даже не взяв пальто. Мы встретились у кафе и, перекинувшись парой фраз, направились внутрь. — Что будете заказывать? — к нашему столику подошел официант. — Просто чай... — ответила я. — У вас есть травяной? Мы сделали заказы, после чего Святослав спросил: — Вы любите какой-то особенный чай? — Да, с чабрецом и мятой. — Я немного смутилась. — Мой отец увлекался травничеством, с детства пью только такой. Он хмыкнул: — Хорошо… Мы, кажется, отвлеклись. Вы хотели поговорить? — Э-э, да. После вашей шутки о том, что отец Михаил может быть вампиром я много об этом думала… Не то чтобы я очень уж наивная, но… я заметила, что его избегают животные, он никогда не обедает с нами в трапезной и… его перчатки, они будто бы для защиты от святой воды и света? Я могу ошибаться, но все это выглядит странно. Диакон помолчал, затем медленно кивнул: — Очень наблюдательно, и я не буду скрывать, что тоже это всё замечал. Если вам интересно докопаться до истины, мы могли бы какое-то время проследить за ним… Изучить доступную информацию. — Хм-м… — тут у меня даже закралась мысль, что всё это звучит подозрительно. Он хочет меня подставить? Возможно, уже знает, кто я? Нет, пожалуй, это паранойя. — Раз вы предлагаете… Но, честно говоря, я ничего не понимаю в таких делах. — Это моя работа — наставлять людей на путь истинный. Я, как и всякий священнослужитель, подчинён Инквизиции, и стою на страже порядка для обычных людей… — Святослав вздохнул. — Если вы не хотите учавствовать в «расследовании», я займусь им сам. Он вполне искренне улыбнулся и открыто посмотрел мне в глаза: — Я не настаиваю.