Весна

Весна, как всегда, пришла незаметно, не спросив разрешения, радуя Питерских граждан теплыми лучами солнца. Люди, как улитки при виде дождя, выползли на улицу, наслаждаясь теплой погодой и свежим воздухом. Юра не был исключением. Сидеть в душном кабинете никогда не приносило ему удовольствие, но и мерзнуть на улице не особо то и хотелось; поэтому, увидев больше пятнадцати градусов в прогнозе погоды, он мигом вышел на улицу, взяв себе под бок Мишу. Намерений пропустить такой редкий день тепла не было совсем. Так они и оказались в местном парке, сидя на старенькой скамейке и нежась в согревающих объятьях весеннего солнца. Слушая чириканье пролетающей стаи птиц, развязался тихий разговор ниочем: — А тебе не жалко, что Ухватов опять забрал всё внимание себе? — ни с того ни с сего спросил Шибанов, нахмурившись слегка. Он явно волновался об этом больше, чем Юра. — Нет, — Брагин пожал плечами. — мне не нужно всё внимание. Твоего вполне достаточно. Миша вдруг покосился так, будто не был уверен, шутил он или нет. Потом ухмыльнулся мельком, и отвернулся. Щеки его порозовели по непонятной причине. — Дурак ты, Брагин. — Пробормотал Шибанов, не возвращая взгляд. Юра расплылся в растерянной улыбке, пытаясь вернуть смущенный взгляд друга на себя. — Что? — Ничего, — хмыкнул опер, а потом потянулся куда-то вниз, сорвав с ближнего куста сирени цветок — один из самых пышных — и предложил его следователю. — На. Дарю. Юра усмехнулся тихо, покачал головой. — Цветы срывать нельзя. — сказал он, но все таки принял подарок. — Спасибо, Миш. Где-то рядом пролетел соловей, громко напевая свою песню. Внезапный прохладный ветерок заставил кожу покрыться мурашками, а зеленеющий газон пошатнутся. Миша посмотрел на Юру; на то, как он крутил в пальцах веточку сирени, рассматривая каждый лепесток. На то, как ветер раздувал его уже растрепанные волосы, и на то, как в ярком солнечном свете он выглядел даже красивее и.. человечнее, что-ли, чем когда либо прежде. На лицо натянулась глупая улыбка, и, не сдерживая порыв ласки, Шибанов приобнял следователя за плечи, притягивая его ближе к себе. Тот не сопротивлялся — лишь пробурчал что-то себе под нос, и аккуратно положил голову на чужое крепкое плечо, вздыхая как довольный кот. Миша хотел остаться в этом положении навсегда, согреваясь солнечным теплом и держа свое счастье в руках. А Юра понимал одно: он готов переждать любую зиму, даже самую суровую, если после неё придёт весна, которую он сможет встретить обнявшись с Мишей на скамейке.