Там, где кончается ночь...

Китовый остров оказался самым спокойным местом в мире. Казалось бы, да только вот, Киллуа снова и снова снится один и тот же кошмар. Снова и снова, и снова. Даже через столько лет, напоминая Киллуа о том, что он никудышный друг. Прав был Иллуми, прав, Киллуа действительно предал Гона. В самый нужный момент его не оказалось рядом. И даже после исправления своей ошибки, его преследовал один и тот же сон. Изуродованная рука Гона, такая хрупкая, кровоточит только от одного прикосновения. Он помнил, какая была на ощупь рука: грубая корка из засохшей крови, сжимающая всё, что осталось от руки, кое-где треснула, и из нее сочилась новая свежая кровь. Киллуа представлял, как это больно, даже когда находишься в коме. Его всего трясло только от одной мысли: «Возможно ли вернуть всё как было?». Он знал, что кроме Наники ему никто не поможет. Никто не сможет практически воскресить его друга. Он помнил всё. То, как Гон резко повзрослел лет на пятнадцать, не меньше. То, как труп Питу отрубает руку, от уже не того Гона, которого так хорошо знал Киллуа. Помнит тяжесть его тела, помнит те часы ожидания прибытия в госпиталь. Помнит изолированную койку, толпы врачей, запах кварцевания, спирта, хлора, медикаментов. Всё это не дает забыть один лишь сон, из-за которого полностью сбит режим. Сколько часов спит Киллуа, не знает даже он сам. Каждую ночь он молится богу, которого, по-видимому, нет, лишь бы не было этого сна вообще. В те дни, когда сна нет, Киллуа спит по двадцать, а то и все тридцать часов, пока его кто-нибудь не разбудит. И только в такие дни он по-настоящему высыпается и чувствует себя замечательно. Но сегодня, к сожалению, не из таких дней. Сегодня он вновь просыпается в холодном поту, лихорадочно дрожит, ищет подтверждение, что это уже не сон, а когда обнаруживает себя около мирно спящего Гона, то вовсе успокаивается и уже было хотел вновь улечься спать, как вспоминает о сне, о словах брата. И теперь хочется придушить себя или брата за всё это. Но, теряясь в раздумьях, уходит беззвучным шагом в приоткрытое окно, стараясь не скрипеть старыми петлями, спокойно пролезает через него. Спрыгнув со второго этажа, он спрятал все еще дрожащие и холодные руки в карманы на шортах. Вздрогнув от неестественного для середины лета прохладного ветерка, он направляется куда-то. Даже не зная дороги, даже если заблудился в лесу, ему все равно. Мысли крутятся где-то далеко, не здесь и даже не в этом времени. Киллуа, что для него обычно не свойственно, мечтает. Мечтает о том, как бы вернуться в прошлое, как бы погнаться, вопреки всех слов Гона, за ним, туда, где он должен был быть тогда... Или вообще вернуться к тому времени, когда они только закончили прохождения Острова Жадности, и отговорить Гона от поисков отца. «Нет! Нет. Нет. Так не пойдет. Лучше будет вернуть в тот момент, когда я впервые побывал здесь, на Китовом острове, и выбросить к чертям ту странную коробочку. Да, выкинуть ее в океан, пусть валяется на дне морском. Хотя, лучше будет спрятать ее. Точно! Спрятать, а потом, когда станем очень сильными, раскрыть ее. Но тогда мы не встретимся с Бискет и вряд ли вообще попадем на Остров Жадности». Мысли вдруг еще сильнее запутались. А взгляд Киллуа привлекла отвесная скала, с отличным видом на море, которое простиралось до самого горизонта. Такой вид очень зачаровывал. И даже на мгновение убийца забылся и бездумно, завороженно смотрел в даль. А потом снова окунуться в пучину своих мыслей. На ум всё никак не приходило ничего хорошего, только мрачные воспоминания да страшные мысли. Настолько глубоко погрузится в мысли, фактически полностью отключится от реальности — это практически так же, как и заснуть. Что во сне, что в мыслях. Нигде, абсолютно нигде Киллуа не мог найти покоя. Как успокоить свою душу он даже не представлял. Психолог, которого рекомендовал Леорио, похоже, сам чокнулся и тупо слинял подальше, сменив номер. Антидепрессанты, которые прописал тот психолог, не брали Киллуа так как к различным ядам у него был иммунитет. А в этих антидепрессантах как раз был какой-то из них. Выхода не было, и вот уже целый год Киллуа мучается от бессонницы и сильной усталости. Из-за этого он и ушел из дома пару месяцев назад, а всего неделю как вновь встретился с Гоном на Китовом острове и живет тут. Наника помогала забыться, но у Киллуа из-за постоянного использования сил Наники выработался странный иммунитет. Силы на него вообще не действуют. Возможно, сама Наника устала мучить брата и делает вид, что исполнила его просьбу избавит его от сна. А возможно все это уже просто чудится Киллуа. И Китовый остров и уютная кровать и даже Гон. – Что ты здесь делаешь, Киллуа? Вдруг, то ли почудилось, то ли взаправду спросил его Гон. Пару мгновений Киллуа просто обдумывал, что вообще здесь происходит, где он и что он. Потом сонно обернулся, и вправду, Гон стоял позади него укутанный в одеяло. Одними губами Киллуа произнес имя друга. – А, рассвет встречаешь. – сам додумал Фрикс, – Что-ж ты меня то не позвал? На горизонте моря уже давно виднелся кусочек солнца. Небо окрасилось в приятный нежно-голубой оттенок, но все еще большая часть его была темно-синей, почти черной, и покрытой звездами. Но Киллуа всего этого не замечал до этого момента. Буквально мгновение он любовался этой красотой, а потом любовался другом, который был здесь, жив и здоров, правда, не мог использовать Нен. Но это пустяки, думал Киллуа. Гон уселся возле Киллуа на слегка влажную и холодную траву. Повернулся к другу и улыбнулся, как всегда, улыбался, тепло и радостно, слегка прищурив глаза. Эти медово карие глаза рассматривали уставшее выражение лица Киллуа, которое скрыть уже практически невозможно. – Киллуа, ты дрожишь. Тебе не холодно? – задал он как оказалось странный вопрос Киллуа. Киллуа утонул в раздумьях так, что всё это время не замечал холода и дрожал. После возвращения в реальность он наконец заметил, какие у него холодные руки, об них уже можно было морозить мясо. Он заметил, что холод окутал всё его тело, но ему не было больно и ничего не вызывало дискомфорт. Пожалуй, так ему даже привычней. Он всегда был холоден. Не дождавшись ответа, Гон снял с себя одеяло, немного вздрогнув от прохлады, развернул его, и оказалось, что одеял было два, и накрыл одним из них Киллуа. Последний почувствовал неимоверное тепло, не только на коже, ну и где-то в груди. Одеяло все ещё хранило тепло и запах Гона. Вцепившись в него окаменевшими пальцами, на лице Киллуа появилась улыбка. – Скоро солнце встанет и озарит все, все вокруг! Ты, наверное, уже видел рассветы, но не на Китовом острове. Ты должен будешь сделать это! Поскольку это очень, очень, очень красиво. – вновь защебетал Гон. – Ага. – прохрипел осипшим голосом Киллуа, впервые заговорив. Гон подвинулся чуть ближе. А Киллуа, немного вздрогнув, сжался от смущения. Он смотрел куда-то в море, в глубины. Плохие мысли всё никак не покидали его. Просто появились новые, немного теплые и смущающие. Спустя пару минут тишины Гон вновь что-то воскликнул, указал куда-то в горизонт. Там был корабль, который направляется на остров, наверняка с полчищем туристов или какого-нибудь товара. Затем Гон снова указал в даль, и крикнул громко: – Рассвет! Солнечные лучи еще не слепили и давали рассмотреть белый шар. А уже через мгновение светом наполнилась вся округа. Дальше леса, позади мальчишек, он не заходил, только берег, некоторые крыши домов и макушки деревьев сияли от еще холодного утреннего солнечного света. Сильный ветер со стороны моря дунул прямо в лицо, так внезапно, что Киллуа чуть было не упустил легкое как пух одеяло. Гон задорно рассмеялся, то ли из-за Киллуа, который вцепился в одеяло еще сильнее, то ли над собой. Он тоже не ожидал такой порыв ветра и чуть не проворонил одеяло, которое умудрилось практически улететь, но Гон успел схватить его одной рукой. Мальчишки вновь укутались в ватные одеяла. Гон перестал смеяться, наслаждаясь рассветом, он мельком взглянул на друга. Киллуа улыбался так искренне, улыбался солнцу, морю и в принципе всему, что окружало их. Под теплыми рассеянными лучами солнца мешки под глазами Киллуа почти не были заметны. – Киллуа, ты все еще дрожишь. – напомнил Гон. – Не дрожу, просто меня ветром качает. – глупо соврал он. – Нет, так не пойдет. Гон встал, и подошёл к Киллуа, который изумленно наблюдал. Бесцеремонно, Гон сел, обняв друга со спины. Прижавшись обжигающе теплым телом. Это ощущалось даже через одеяло. Теплые руки Гона сомкнулись где-то на животе Киллуа, отчего чуть ниже его рук начало тянуть и печь. Щеки только слегка окрасились румянцем. Гон дыхнул на шею, волна мурашек прошлась по спине, и положил голову на плечо. – Ты весь холодный как ледышка. – пробурчал он прям на ухо, горячим дыханием. – А ты горячий, как огонь. – отводя взгляд произнес Киллуа, стараясь изо всех сил скрыть свое смущения. – Но я тебя не обожгу. – И то верно. – слов как-то ответить колко, в стиле Киллуа, больше не нашлось. – Знаешь, – прервал спокойное и короткое молчание Гон, – я все еще хочу спать… пойдем? На минутку Киллуа задумался. Он всеми клетками своего тела не хотел возвращаться в тот кошмар. В ту боль, что не оставляет его уже как год, а то и больше. От мрачных мыслей про этот несчастный сон, он невольно вздрогнул и сжался в своеобразный комок, прям так, в руках Гона. – Снова кошмары? – догадался Гон. Казалось, что от этих кошмарах Киллуа, Гон тоже страдал. Иногда, что, бывало, очень-очень редко, в основном из-за разных временных поясов, Гон всю ночь разговаривал с Киллуа по телефону. Он тогда еще не знал, что Убийца страдает бессонницей. И даже не представлял какие синие и большие круги у него под глазами. Только когда тональник потек от слез при их встрече, после разлуки на год, правда открылась ему. – Да, – выдохнул Киллуа, – Я не хочу больше их видеть. Иди лучше спать, я тут посижу. – Неееет, —нечаянно зевнув сказал Гон. – Пошли со мной. Я тебя обниму, и будем так спать. Ни один кошмар не потревожит тебя. – Гон, не говори такие смущающие вещи! –  раскраснелся белобрысый. Алый оттенок на его коже, еще сильнее подчеркивал белизну его волос. – Мне просто нравится как ты смущаешься, – вновь дыхнул он в шею, – Ну пошли. Гон поднял Киллуа, держа его так же, не разнимая рук. Киллуа только и успел, что схватится за улетающие одеяла. – Поставь меня на место, дубина! Но Гон не обращал внимание. Он аккуратно перекинул Киллуа через плечо, а тот прогнулся в спине. Теплая ладонь опалила живот. – У меня голова кружится! – Не ври мне. У тебя хороший вестибулярный аппарат. Тебя же дома гоняли даже по потолку. Что тебе каких-то пять минут так вот полежать? –  ворчливо так, сонно бормотал Гон. Киллуа перестал брыкаться и расслабился. Пейзаж, который они недавно наблюдали начал отдаляться, а вскоре вообще скрылся за стволами деревьев. Киллуа долго размышлял, что для него дороже, сон в обнимку с другом или ни в коем случаи не возвращаются в тот сон. Но решение пришло довольно быстро. Краска с лица никак не хотела уходить, даже после мрачных мыслей. Вскоре Гон поставил Киллуа перед стеной его дома. – Подсади. – попросил он. Точно, Гон же не может использовать Нен, и не поднимет себя на четыре метра. Послушно, Киллуа вытянул перед собой руки. Холодная нога Гона коснулась слегка согревается кожи. Только тогда Киллуа замечает, что Гон без обуви, и его ноги немного запачкались от росы и пыли, как и у самого Киллуа. В ту же секунду Гон схватился за раму окна и подтянувшись залез во внутрь. Одним прыжком Киллуа тоже оказался внутри. – Нам влетит от Мито-сан за грязные ноги. – шепчет Киллуа. – И вправду, – Гон подошел к столу и взял кружку с водой. Затем нашел где-то на полу грязную майку и смочил ее водой, – протрем ей. – Сначала ты. – Хорошо. После небольшой водной процедуры они улеглись назад на кровать, которая уже остыла. Киллуа лег на спину и смотрел в потолок, когда Гон пристроился рядом и обнял его. Обнял, как и обещал. Тепло окутало Киллуа. Стало так приятно. Особенно приятно, когда он укрыл и себя и Гона одеялом и стало так тепло, что захотелось спать. – Спокойной ночи, Киллуа. – И тебе. Несмотря на кошмары, на смущение, на весь мир, что так зол к маленькому и безобидному лучику счастья. За что Гону все это досталось? С такими мыслями Киллуа наконец уснул. И приснился ему сон. Очень сладкий и радостный сон, в котором он вместе с Гоном смотрели на рассвет, смотрели, болтали, и улыбались. Было так тепло и хорошо. И в конце этого сна Гон даже поцеловал Киллуа. От чего кстати он и проснулся. И оказалось, что поцелуй был вовсе не сном. – Доброе утро, Киллуа! Эго утро началось улыбкой любимого человека. С той самой, которой он встречал его раньше. Да и в принципе одаривал его на протяжении всего времени, проведенного с ним. – Доброе. – с улыбкой ответил он.