За пределами контракта

Подушечки пальцев лениво скользили по кожаной спинке дивана. Тэхён, из-под полуприкрытых век, наблюдал за движением собственной руки. В приглушённом свете силуэт его гибкого тела растворялся в едком дыме дорогих сигар. Юнги видел, как посетители пожирали его глазами. Пальцы сами собой сжали ремень плечевого крепления. Щелчок, и ладонь уже привычно легла на холодный металл рукояти револьвера. Омега, которого он охранял, любил ходить по краю. Тэхён провоцировал, соблазнял, играл с этими толстосумами, как с игрушками. Он пользовался тем, что его хозяин никому не позволял переступать черту. Максимум, на что могли рассчитывать альфы пускающие на него слюни, — это прикосновение к его руке. И только Юнги знал, что каждый вечер этот парень с остервенением раздирает мочалкой свою нежную кожу. А потом выходит из ванной с яркой, почти безумной улыбкой. Влажные волосы чёрными змейками липнут к щекам, пряча тени в его тёмных глазах. Сейчас Тэхён осторожно устроился на краю подлокотника возле очередной «жертвы». Его волосы мягко рассыпались, падая на лицо. Розовые губы чуть приоткрылись, и кончик языка медленно скользнул по влажному блеску нижней губы. Альфа, перед которым разыгрывалось это представление, подался вперёд. Его взгляд жадно блуждал по телу омеги; кадык дёрнулся вверх и тяжело опустился. Длинные пальцы Тэхёна лениво поправили лацкан бежевого пиджака, который не сходился на выпирающем животе мужчины. Стоило широкой ладони лечь на колено омеги, как Тэхён тут же поднялся и, обогнув диван, оказался за спиной альфы. Юнги напрягся. Он уже знал, что будет дальше. Альфа раздражённо махнул рукой, подзывая официанта, и громко потребовал вип-комнату и «особое обслуживание». Тот заметно побледнел, пытаясь объяснить, что человек, которого требует клиент, не оказывает подобных услуг, и что можно выбрать любого другого. Шея альфы налилась бордовым, на лбу выступили капли пота. Он замахнулся на ни в чём не повинного официанта, но ударить не успел. Хозяин этого борделя появился будто из ниоткуда с широкой, отработанной улыбкой, плавно выплывая из тени, где до этого наблюдал за представлением. Эта схема работала безотказно. Клиент был готов платить любые деньги за ужин с Тэхёном. Каждый из них свято верил, что сможет покорить омегу размером своего состояния, и получить всё, что захочет. И как же вытягивались их лица, когда вместе с омегой в вип-комнату входил другой альфа. Юнги не скрывал силу рук под длинными рукавами, как остальная охрана, и не носил пиджак, чтобы прятать оружие. Револьвер покоился в бабочке. Его тяжёлый взгляд был направлен только на омегу, и это бесило клиентов сильнее всего. Все они были одинаковы со своими, сальными мыслями. На Юнги орали, брызгали слюной, толкали в плечо, били в грудь. Но сдвинуть его с места мог только Тэхён. Стоило Юнги уловить в запахе омеги нотки страха и он, злой как чёрт, без колебаний ронял наглецов на пол, вжимая их лицами в дорогие ковры. А Тэхён… Тэхён в такие моменты не отводил взгляда. Он следил за каждым движением телохранителя, прикусывая губу. Смотрел, как под чёрной футболкой перекатываются мышцы, как руки Юнги пачкаются в крови разбитых носов. Колени сами собой сжимались, дыхание сбивалось. Тэхён вдыхал терпкий, густой аромат сандала, исходящий от альфы, и сходил с ума от желания . К тому единственному, кто никогда не позволял себе лишнего. *** Вернувшись домой после тяжёлой смены, Тэхён скрылся в своей спальне, не проронив ни слова. Юнги остался в гулкой тишине гостиной. Пройдя на кухню, он привычно заглянул в холодильник. За год работы он выучил Тэхёна до мелочей: омега почти никогда не ел в ресторанах, под прицелом взглядов. Юнги молча завязал фартук. Нож методично застучал по доске, он готовил ужин, который Тэхён действительно любил. Когда пульгоги было почти готово, телефон в кармане коротко завибрировал. «Зайди ко мне», — гласило сообщение. Юнги добавил на поднос тарелку с рисом и стакан воды. Сердце кольнуло нехорошее предчувствие. Он поднялся на второй этаж и коротко постучал в дубовую дверь. — Входи, — донёсся приглушённый голос. Юнги толкнул дверь плечом и замер. Комната утопала в дрожащем пламени свечей. Воздух был тяжёл от аромата туберозы. Белые простыни на огромной кровати пестрели алыми лепестками, а в самом центре лежал Тэхён. На нём не было одежды. В мерцающем свете его кожа казалась золотистой, а щёки пылали лихорадочным румянцем. Омега медленно, почти гипнотически поманил его пальцем. Юнги, сглотнув ком в горле, поставил поднос на столик и опустился на край кровати. — Ты меня любишь? — голос Тэхёна дрожал, но взгляд оставался прямым. — Да, — выдохнул Юнги. И это признание прозвучало как клятва. — Тогда увези меня отсюда… Сделай меня своим. Навсегда. Тэхён рванулся к нему, пальцы сжали влажную от пота ткань. Юнги не выдержал и сорвал с себя футболку. Его тело наконец коснулось горячей кожи омеги. Тэхён жадно целовал его, прикусывая губы альфы до металлического привкуса крови, и тут же срывался на тихий стон, когда Юнги пытался замедлиться, боясь потерять контроль. Они сплелись в одно целое. Прямо там, среди смятых лепестков. Тэхён то рычал, то вырывался, то снова прижимался ближе, обвивая ногами талию Юнги. Когда он наконец ощутил полную близость, громкий стон облегчения и чистой радости заполнил спальню. Всплески эмоций, звуки поцелуев и сбивчивый шёпот признаний смешивались с гулом крови в ушах. Тэхён смеялся искренне, беззащитно, чувствуя, как Юнги над ним дрожит, отдавая всего себя. Когда силы окончательно покинули их и они рухнули на подушки, Юнги нежно провёл ладонью по влажным волосам Тэхёна. Он бережно обтёр его тёплым полотенцем, помог одеться и привести себя в порядок. Сегодня им ещё предстояла встреча с Боссом . *** Ресторан встретил их смешанными запахами феромонов. Хозяин борделя, грузный альфа с неприятной улыбкой, жестом пригласил Тэхёна за стол. Он собственнически сжал плечо омеги, задвигая стул. Тэхён мельком взглянул на Юнги: тот стоял у стены, и по его щекам ходили желваки. Тэхён улыбнулся ещё шире. Он щебетал, разыгрывая роль «глупого цветочка», пока Босс рассматривал его декольте. — Что прикажешь принести моему сокровищу? — ворковал старик, демонстративно перехватывая бокал Тэхёна и отпивая из него, не сводя глаз с омеги. Юнги сжимал кулаки так, что побелели костяшки. Босс, заметив его тяжёлый взгляд, раздражённо бросил: — Свободен. Жди у двери. Весь вечер Юнги наблюдал через стекло, как этот урод касается рук Тэхёна, как шепчет ему что-то на ухо. Когда встреча закончилась, хозяин проводил его до машины. Короткие толстые пальцы бесцеремонно сжали тонкую талию Тэхёна, и он попытался впиться в губы омеги. Тэхён хихикнул и ловко увернулся, подставив щёку. Всю обратную дорогу в машине стояла звенящая тишина. Юнги смотрел только на дорогу, а Тэхён задумчиво разглядывал огни ночного города в окне. Они оба знали: эта игра закончилась. Впереди была только свобода. Когда машина замерла у ворот особняка, тишина в салоне стала почти осязаемой. Тэхён не спешил выходить. Он чувствовал, как сандаловый аромат Юнги заполняет пространство, смешиваясь с его собственным, ставшим ярче, гуще. — Ты видел это, — не выдержал Тэхён, не отрывая взгляда от тёмного окна. — Видел, как он трогал меня? Как пил из моего бокала? Юнги сжал руль так, что кожа на перчатках затрещала. — Я видел всё, Тэ. Каждую секунду. Он повернулся, и в его глазах Тэхён увидел не просто ярость, а первобытную, обнажённую боль влюблённого мужчины. Юнги протянул руку и на мгновение коснулся щеки омеги. Влажный след от поцелуя Босса уже высох, но большой палец с нажимом стёр это осквернение. — Мы уходим сегодня, — отрезал Юнги. — Прямо сейчас. Они вошли в дом. Тэхён быстро собирал в небольшую сумку самое необходимое, а Юнги внизу возился с системой безопасности. Он знал слепые зоны, но знал и другое. У них не больше десяти минут, прежде чем охрана периметра заметит неладное. Когда Тэхён спустился в гостиную, Юнги уже ждал у чёрного хода. Альфа сбросил куртку, оставшись в одной футболке. В его руке были ключи от старого спортивного байка, спрятанного в дальнем гараже. — Страшно? — тихо спросил Юнги, перехватывая сумку Тэхёна. Тэхён посмотрел на него в тусклом свете коридора. Юнги оказался не просто охранником, он был его спасением, его единственной крепостью. — С тобой нет. Они выскользнули из дома. Ночной воздух обжёг лёгкие прохладой. Мощный мотор байка взревел, разрезая тишину спящего особняка. Тэхён прижался к спине Юнги, обхватив его крепко. Он чувствовал, как под пальцами напрягаются мышцы альфы, как уверенно тот ведёт их сквозь темноту. Они мчались по ночному шоссе, оставляя позади огни города, бордель, вип-клиентов и липкие взгляды Босса. Ветер трепал волосы Тэхёна, выбивая их из-под шлема, и омега впервые за долгие годы дышал полной грудью. Когда небо на горизонте начало окрашиваться в нежно-розовые и золотистые тона, Юнги притормозил на высоком обрыве у моря. Он заглушил мотор, и воцарилась тишина, нарушаемая лишь мерным шумом прибоя. Юнги слез с байка и помог Тэхёну снять шлем. Омега выглядел растрёпанным, с покрасневшими от ветра глазами. Юнги притянул его к себе за талию, сталкивая их лбами. — Теперь ты только мой, — прошептал он прямо в его губы. — Больше никаких заказов. Только я. Тэхён тихо рассмеялся, и этот смех был самым чистым звуком, который Юнги когда-либо слышал. — Навсегда твой, Юнги. Они стояли на краю обрыва, встречая первый рассвет своей новой, честной жизни. И солнце, поднималось над водой. Теперь их история будет написана только ими, и ни для кого больше. *** Когда они добрались до места первой ночёвки, Тэхён остался один в ванной, окутанной густым паром. Его всё ещё трясло после долгой дороги. Омега давно планировал побег, и в доме, который он тайно купил, их уже ждали новые документы и новый автомобиль. Завтра Юнги снова сядет за руль, и они уедут так далеко, что их никто никогда не найдёт. Тэхён медленно сбросил одежду и опустился в джакузи. Тёплая вода мгновенно приняла его в свои объятия, а мириады пузырьков мягко щекотали кожу. Откинув голову на подушку, он выгнул шею, словно подставляя её невидимым прикосновениям пара. Его ладони, всё ещё подрагивающие от недавнего напряжения, коснулись горящих щёк. Тэхён медленно провёл ими вниз по шее, по ключицам, по рёбрам. Он ощущал каждый сантиметр собственного тела. Когда пальцы коснулись груди, он заметил, как кожа отзывается, остро, чувствительно. С губ сорвался тихий, неровный выдох. Тэхён первый раз ласкал себя. Он вспоминал то, как совсем недавно его касался Юнги. Рука скользнула ниже, по животу и погрузилась под воду. Дыхание сбивалось, звуки становились громче, отражаясь от кафельных стен. Резкий грохот заставил его вздрогнуть. Дверь распахнулась. Юнги стоял на пороге, тяжело дыша. Его взгляд был тёмным, напряжённым, почти болезненным. — Тэхён… — хрипло выдохнул он. Омега не закрылся. Он медленно поднялся из воды, позволяя пене стекать по коже. В его глазах не было ни стыда, ни смущения, только открытый отчаянный вызов… и просьба. Он протянул руку. И Юнги шагнул в воду прямо в одежде. Тэхён вцепился в его талию. Пальцы судорожно край мокрой футболки, и через секунду ткань была отброшена в сторону. Следом полетел неподатливый, намокший ремень брюк . Тэхён рычал от нетерпения. Он впился в губы Юнги, кусая их до боли, когда альфа пытался сдержать этот напор, боясь ненароком причинить хрупкому омеге вред. Движения Тэхёна были поспешными, жадными, нетерпеливыми. Он тянулся ближе, прижимался, словно боялся, что всё это исчезнет. Их дыхание смешивалось, сбивалось. Тэхён словно растворялся в этом моменте, в ощущении чужих рук на своём теле. В бурлящуей воде джакузи виднелись сгустки природной смазки, окончательно стирая все запреты. Тэхён буквально терзал альфу своими ласками, вырываясь из его объятий, яркие ароматы сводили с ума. С громким, торжествующим стоном Тэхён опустился на бёдра Юнги. Ванную заполнил плеск воды от ударов кожи о кожу и звонкий, почти безумный смех омеги. Он продолжал двигаться, прыгая, пока не задрожал, отдавая всё своё напряжение этой долгожданной близости. Когда всё закончилось, Тэхён обмяк, уткнувшись лбом в плечо Юнги, задыхаясь от усталости. Альфа долго держал его в кольце рук. Потом бережно вынес из воды и отнёс в спальню. Там, осторожно приводя в порядок его спутанные волосы, помогая одеться, он уже думал о другом, о том, что теперь ему нужно защищать его не от одного человека. А от всего мира.