В небесах есть глаза

Нет слов у меня, чтобы передать красоту тайги ранним летом и уют тамошних деревень. Поселения там словно огорожены большой прочной стеной из деревьев. На окраине одного такого посёлка стоял старый, но очень ухоженный дом. Перед домом был небольшой садик, который старательно поливала девочка четырнадцати лет. Её смуглую кожу и чёрные, как воронье крыло, волосы красиво подсвечивало солнце. Зелёные глаза смотрели вдумчиво, внимательно. Милая армяночка. Её семья живёт здесь с незапамятных времён, однако спустя поколения их лица сохраняли восточный зной. — Кристина! — из домика вышла женщина средних лет в поношенном рабочем комбинезоне. — Я на работу, вернусь завтра. Мне обещали премию — целый килограмм муки, представляешь! Девочка бросила лейку и побежала к маме. Они обнялись, дочка поцеловала маму в щёку. Женщина, перед тем как уйти, осторожно протянула Кристине яблоко. — Вот, соседка дала. Кушай, милая, пока есть... Кристина мягко улыбнулась, кивая. Мама чмокнула доченьку в лоб и ушла. Кристина немного подождала, когда мама уйдëт, затем тихонько прошмыгнула в дом. Она зашла на кухню, тщательно помыла яблочко и очистила его от кожуры. Затем нарезала и положила в тарелку. Дедушке было бы сложно грызть целое яблоко. Она осторожно вошла в спальню. На старой кровати спал дедушка. Кристина положила тарелку на тумбочку и так же тихо удалилась. Она была в саду, когда это случилось. Кристина подняла взор в небеса и вдруг… застыла. С неба на неё смотрели глаза. Девочка вздрогнула, пошатнулась, чуть не свалившись на сырую землю. Впервые она увидела эти глаза два года назад. После этого у дедушки произошёл сердечный приступ. Его ноги парализовало, и теперь он больше никогда не сможет ходить. С тех пор Кристина иногда видела глаза. И в те редкие моменты, когда мамы дома не было, ночью приходила сама смерть… Кристина побежала домой и закрылась. Она прошла в комнату дедушки. Он всë ещë спал. Ну а что ему ещё делать? Книжки читать? Дед неграмотный, сам читать не может. Всё, что можно, ему уже прочитала Кристина. Беседовать? А с кем? Редкие гости, бывавшие в их доме, лишь сочувственно качали головой и с участливым видом расспрашивали про здоровье. А что здоровье? Неужели больше не о чем поговорить? Кристина опустила взгляд. Так или иначе, дедулю отпускать в мир иной не хотелось. Каждый из нас заслуживает долгую жизнь. Но жил ли дедушка? Или просто существовал… Кристина ущипнула себя за руку и потрясла головой. Опять эти мысли. Девочка ринулась на кухню и, поставив табуретку, полезла в навесной шкаф. Найдя там соль, она рассыпала её тонкой полоской перед дверью. Затем Кристина ринулась в сарайку и достала вилы. Ночь уже близко. Солнце зашло за горизонт. Кристина минуту любовалась преломлениями света, которые мягко ложились на лесной пейзаж за окном, затем плотно захлопнула ставни.

Всё готово.

Вдруг из комнаты деда послышался крик: — Кристи, внученька! Бульон куриный остался? Налей-ка мне, пожалуйста, да корочку хлеба отломи. Выражение лица и голос Кристины смягчились. — Сейчас, дедуль! Сбегав на кухню, Кристина вылила остатки бульона в тарелку. — Вот, кушай, дедушка. Кристина придвинула маленький стол к кровати и помогла дедушке сесть. — Спасибо, моя хорошая, — старик широко улыбнулся почти беззубым ртом и принялся есть. — А ты ужинала, Кристи? — вдруг спросил он. Кристина махнула рукой, усмехаясь: — Конечно, дедуль. Ты кушай, не болтай, а то подавишься. — в животе девочки протяжно заурчало.

***

С каждой минутой Кристине становилось всё тревожнее. Большая стрелка часов делала свой оборот неумолимо быстро, время близилось к одиннадцати. В попытке успокоиться Кристина перемыла всю посуду и помыла полы во всём доме, чтобы в итоге поставить табуретку перед стеной, где висели часы. Кристина сжала в своих полных руках вилы, глядя в пустоту. Стена будто возвышалась над ней. Некогда уютная лачуга становилась ужасно тесной, узкой, но потолок уходил всё выше и выше, пока совсем не исчез в тени. На журнальном столике в коридоре горела керосинка. Час. Кристина почти падала, готовая уснуть прямо тут, но время от времени била себя по щекам, чтобы не задремать. И, конечно, ей было страшно. Страшно, что бабушка на этот раз сможет обмануть её и всё-таки заберёт дедушку. Вдруг — стук. Осторожный такой, ритмичный. Сон как рукой сняло. Кристина напряглась. Поднявшись с табуретки, она подошла к двери и прислушалась к звукам за ней. За старой деревянной дверью раздался старческий голос: — Кристина… Внученька… Открой… Это бабушка. Девочка отскочила на негнущихся ногах. Она поджала губы, глядя на дверь исподлобья. — Кри-и-сти… Послушай бабушку… — захрипела старуха за дверью. — Уходи! У меня вилы! Девочка направила своё оружие на дверь. Её руки неистово дрожали, рукоять вот-вот выскользнет из потных ладоней. Голос огрубел, стал почти мужским. — Это тебе не поможет, — басом протараторила смерть. Некто потянул за ручку так, что дверь заходила ходуном, вот-вот слетит с петель. Кристина вытаращила глаза. До этого оно никогда не пыталось сломать дверь. Оно обещало ей покой, свободу и прочие блага… но не применяло силу. Кристина нахмурила свои чернючие брови, между ними затемнилась морщинка. Взяв в руки свой крестик, девочка начала тихо молиться, готовая бороться с самой смертью. — Ты мучаешь его, — прохрипела смерть. — Открой мне! Глаза Кристины налились слезами. Она спешно вытерла лицо рукавом своей старой рубашки, отходя от двери. — Нет, — всхлипнула Кристина. — Я не отдам тебе его. На улице стало слишком тихо. Всё не могло закончиться так быстро. Кристина ходила по дому на цыпочках, прислушиваясь к каждому шороху… Точно! Кристина подняла взгляд на потолок. По крыше кто-то ходил. Она шла за звуком. Перед окном в кухне раздался негромкий удар о землю. Смерть застучала по тонкому стеклу. Сначала легонько, одним лишь пальцем. Кристина завизжала и рванула к окну, открыла, затем ткнула вилами в темноту. Её оружие вонзилось во что-то очень мягкое, прошло словно нож по маслу. Оно ахнуло, то ли от боли, то ли от удивления и убежало. Кристина быстро захлопнула форточку, однако она не расчитала силы и тонкое стекло затрещало. Девочка вновь прислушалась. Смерть будто играла с ней, знала, что обязательно победит… Однако Кристина до последнего надеялась утомить её, отсрочить следующий приход. Как вдруг из спальни деда послышался голос. Кристина сначала не поняла. Смех смерти затих, и девочка услышала: — Кристи. Солнышко. Открой ей. Кристина удивлённо вздёрнула брови. Что? Она медленно поднялась и осторожно зашла в дедушкину спальню. — Что ты сказал? Повтори! — отрешённо заговорила Кристина. — Впусти её, — устало ответил дедушка. — Я… я устал. Я хочу к маме. И к Лейле. Так звали бабушку. Кристина выронила вилы, обессиленно опустившись на край кровати. — Ты чего, дедушка? — нервно рассмеялась она. — Мы все тебя очень любим и не хотим, чтобы ты уходил. И я… — Кристи, моё время пришло. Дедушка аккуратно взял внучку за руку, слегка поглаживая её ладонь большим пальцем. — И я тебя тоже очень люблю, — старик горько улыбнулся. — Но… всему есть конец, понимаешь? Вот и мой конец подошёл. Хоть ты его и отсрочила… — дедушка усмехнулся. — Спасибо тебе. Спасибо за всю твою заботу. Но если ты правда любишь, дай мне умереть. Кристину будто холодной водой окатило. Её лицо скривилось в гримасе горя. Крупные капли слёз покатились по щекам девочки, скапливаясь на мягко очерченном подбородке. — Дедушка… Она не смогла договорить. Ну а что в таком случае нужно сказать? Он и так уже натерпелся. Кристина встала, направившись к входной двери. Каждый шаг давался с трудом, ощущался так, словно она идёт по раскалённой кочерге. Рука Кристины остановилась у самой ручки. Пальцы дрожат, ноги подкашиваются. Кристина закрыла глаза, сглатывая. Нет… Это нужно сделать. На улице уже светлело. Кристина приоткрыла глаза и обернулась. Дедушка молча наблюдал свой последний рассвет. И она наконец решилась открыть дверь… На пороге стояла старушка. Её любимая бабуля. Сгорбленная старушка медленно перешагнула полоску соли на пороге. — Чего тут соль рассыпала? Я ж не нечисть какая-то! — мягко рассмеялась бабуля. Старушка обняла Кристину в последний раз. Девочка прижалась к ней, окончательно разрыдавшись. — Бабушка… Прости меня, пожалуйста… — всхлипывала Кристина. — Ничего, родная, — ласково ответила она, поглаживая внучку по спине. Отпрянув, старушка направилась в спальню старика. С каждым шагом она всё молодела и молодела. Вот её горб распрямился, и перед Кристиной предстала высокая статная женщина. Её серебристые волосы выпали из пучка и теперь по изящной помолодевшей спине стелились тёмные крупные кудри. Даже её орлиный нос, некогда мясистый, с бородавкой на кончике стал таким красивым, будто высеченным из мрамора. И теперь уже молодая женщина подошла к постели дедушки. Старик взглянул на неё мокрыми от слёз глазами. Она села на край кровати, нежно погладила его по голове. — Лейла… — прохрипел старик. Женщина лишь улыбнулась и, поцеловав любимого в лоб, прикрыла его остекленевшие глаза. Кристина смотрела на эту картину, захлёбываясь от рыданий. Бабуля обернулась, взглянув на внучку. — Я приду совсем не скоро, — ласково сказала она. — Люблю тебя. Её образ растворился в воздухе так же быстро, как и появился. Кристина подошла к кровати дедушки, плюхнувшись на пол рядом с ним. Девочка сидела в обнимку с вилами, словно они могли утешить еë.

***

Утро. Мама шла от остановки к дому в отличном настроении. Как и обещали, ей выдали мешочек муки за труд и оборону. Уже на пороге она почувствовала что-то неладное. Женщина прошла вглубь дома, крикнув: — Кристин! Папа! Спите, что ли? Пора вставать, сони. Мама вошла в спальню и ужаснулась. Мешочек выскользнул из рук, и немного муки рассыпалось по полу. — Кристи, что с тобой? Что с дедушкой? Мама склонилась к девочке. Та сидела, уставившись куда-то в пустоту.