Следы на мокром асфальте

      Наручные часы показывали 6:30 утра.       Они всё так же стояли возле двери, ведущей в комнату Леона.       Повисла тишина. Но не та неловкая и давящая, как это обычно бывает. Наоборот. Было ощущение, что именно так нужно, вот в этот самый момент им двоим так необходима эта тишина, нарушаемая лишь их собственным дыханием, чтобы, глядя друг на друга, подметить для себя что‑то, попробовать понять человека напротив.       Их взгляды пересеклись всего на секунду, и, пока Эмма решалась задать волнующий её вопрос, Леон прочистил горло, опёрся о дверной косяк, обводя быстрым взглядом лестницу на второй этаж. Очевидно, что именно оттуда спустилась девушка. Мужчина даже захотел узнать, как у неё там, не холодно ли ей было ночью.       Потому что ему было.       А потом его внимание привлекла фоторамка на стене, чуть покосившаяся от времени, что нещадно прибирало к своим большим лапам всё в этом богом забытом городе. Ещё через пять‑десять лет здесь всё покроется паутиной и очередным слоем пыли, крыша обвалится, погребая под собой воспоминания, которыми когда‑то дорожили люди, жившие здесь.       Эмма всё это время следила за его движениями. Считывала каждое малейшее изменение в его мимике. Стоя так близко к нему, что могла ощущать то приятное тепло, исходившее от его мощного тела, она думала, что он — скопление всего того тепла, которое ей очень хотелось ощутить кожей. Симпсон в который раз подметила, что его фигура выглядит очень хорошо для его возраста. Она не считала его древним стариком, вовсе нет. Но и молодым парнем назвать его не могла. Рассматривая его черты лица, она видела, как глубоки некоторые морщины у глаз и носа. А ещё заметила, что когда он хмурит брови, то его тонкий нос забавно морщится.       Леон не смотрел на неё теперь даже краем глаза, он и не догадывался о том, какие мысли сейчас блуждали в этой красивой головке, потому что всем его вниманием завладел снимок. Мужчина не знал почему, но ему очень сильно захотелось рассмотреть его поближе. Аккуратно обогнув девушку, он в два шага оказался у фото.       Потемневшее от пыли стекло скрывало за собой два неясных силуэта. Леон аккуратным движением, стараясь не сорвать рамку с гвоздя, протёр стекло ладонью.       Мужчина и женщина стояли, улыбаясь, у входа в этот самый дом. Стало ясно, что этот снимок был сделан в момент их переезда сюда — за ними всё ещё виднелась табличка «Продаётся».       С необъяснимой тоской Леон смотрел на фото. Пара была так счастлива там. Он горько усмехнулся. Мужчина вдруг понял, что за много лет своей жизни ему так и не удалось найти ту, с которой смог бы забыть свои проблемы, оставить такую ненавистную ему теперь работу, разделить тяготы и невзгоды с яркими и счастливыми моментами. Ему вдруг показалось, что все шансы найти того, кто останется с ним, несмотря на его травмы и переживания, бесследно испарились.       Эмма тихо подошла и встала сбоку от него, сунув руки в карманы куртки, не смея тревожить его всё это время. Она видела, как его лицо потемнело, потеряло и без того тусклые краски. Но отчего, девушка пока не могла разобрать.       — К сожалению, их нет в живых… — тихо произнесла она, касаясь выгоревшей рамки и поправляя её, чтобы та снова висела ровно. Кеннеди вопросительно взглянул на неё, и Эмма продолжила:       — Пару дней назад, когда мы нашли этот дом, первое, что сделали, это, конечно, — обыскали его… — Тихий вздох, было неприятно возвращаться к этому воспоминанию. — Мы нашли их тела в подвале. — Она прислонилась спиной к стене, откинув на неё голову и скрестив руки на груди. — Они… лежали на бетонном полу, взявшись за руки.       Леон стиснул зубы, против воли представляя, как им было страшно в тот момент. Как они искали утешения друг в друге даже в такой сложной ситуации.       Эмма продолжала:       — Очевидно, что они сначала надеялись на спасение, а когда стало ясно, что помощи не будет… — Девушка прикрыла глаза; из‑под опущенных ресниц она видела, как Леон старается не смотреть на неё. — Они приняли решение уйти вместе — мужчина держал в руке пистолет.       — Не надо дальше, — тихо произнёс Кеннеди. Пока Эмма говорила, в его голове болезненно билось множество мыслей. Особенно его терзали те, где он сам себя корил за то, что не смог спасти всех, кто в этом нуждался. Хотя и понимал, что это было физически невозможно для одного обычного копа, который только‑только заступил на службу.       Опять воцарилась тишина, но теперь она стала звенящей. Той, которую Эмма боялась больше всего. Кеннеди сделал шаг назад, не желая больше смотреть на это несчастное фото. Под ногой скрипнула половица, и этот звук вдруг показался им невыносимо громким, при этом отозвавшимся тихой тоской в сердце.       И именно в этот момент, словно по сигналу, снаружи послышался топот, входная дверь распахнулась, и в проёме показалась темноволосая голова с двумя растрёпанными косичками.       — Ой, как хорошо, что вы уже проснулись, — звонкий голос Саши ворвался в эту давящую тишину, как камень в стоячую воду. Напряжение от ситуации в момент рассыпалось, будто туман, рассеянный утренним солнцем. Да, именно солнце она сейчас и напоминала. Удивительно, как эта девушка могла сохранять свой оптимизм, находясь в таком месте.       Саша бодро прошла внутрь, не став закрывать дверь полностью, отчего в оставшуюся щель по ногам потянулся утренний холодок. У неё в руках снова оказался батончик, и Леону стало жутко интересно, где она их постоянно берёт.       — Мы собрались пить кофе, вас ждать? — Саша кивнула в сторону, где находилась их полевая кухня — то место, где вчера вечером Кеннеди убедился, что эти ребята тоже не особо горят желанием работать вместе. Поэтому у него зарождалась надежда, что он всё‑таки сможет от них отдалиться и выполнить своё задание в одиночку. Пусть он и согласился вчера, но ничто не мешало отказаться сегодня.       — И тебе доброе утро, — Эмма улыбнулась, отходя от стены и ничуть не удивлённая поведением подопечной. Леон же одарил улыбающуюся Сашу слабым кивком головы вместо нормального приветствия.       — Идём? — Симпсон теперь обращалась к нему.       — Вы пока идите сами, я через минуту подойду, — и скрылся в комнате.       Отойдя на пару шагов от комнаты Леона, Саша, стараясь не шуметь, выдала:       — А вы хорошо смотритесь вместе, — она хихикнула, толкнув начальницу под рёбра и подмигнув. — Прям Бонни и Клайд во время апокалипсиса.       — Делейни, — Эмма зашипела, её глаза готовы были метать молнии.       Саша знала, что наставница обращается к ней по фамилии только тогда, когда дико зла либо очень смущена. Тут, очевидно, было и то и другое.       — Ещё слово, и я оставлю тебя на попечение Оливера. Будете вместе рис в пакетиках пересчитывать. — Эмма не желала задерживаться подле помощницы, поэтому решительно отправилась на выход. Её раздражало, что, будучи на 8 лет младше, Саша иногда была куда проницательнее, чем она сама; эта пронырливая девчонка будто могла забраться ей в мозг и понять, о чём она думает на самом деле. Самое глупое, что для этого им необязательно было находиться рядом постоянно.       Уже полгода Александра Делейни была приставлена к Эмме как стажёр и помощник. Они подружились почти сразу и могли общаться на неформальные темы во время работы, но иногда стажёр переходила любые границы и выдавала что‑то подобное, как минутой ранее.       — Не‑е‑ет, только не эта гроза сковородок, — застонала Саша и, насупившись, медленно поплелась за начальницей. Пусть она и выглядела сейчас обиженной, на самом деле ей было всё равно. В любом случае всю работу выполнил бы за них двоих несчастный Оливер.              Леон проверил готовность оружия, спрятал один из пистолетов под подушку и глубоко вздохнул. Он не понимал до конца, чего именно ему сейчас хочется больше всего: снова завалиться спать, тем самым наплевав и на Эмму, и на её разношёрстную команду, либо взять себя в руки и попробовать наладить контакт с этими людьми, которые не испытывали к нему и капли доверия. Впрочем, так же, как и он к ним.       Мужчина размял шею, затем плечи, будто пытаясь снять напряжение, скопившееся в них за эти двадцать лет. Решительно покачав головой, он хлопнул дверью и направился на выход.

***

      Хотелось бы ему вдохнуть свежего воздуха и увидеть перед собой красивый пейзаж, но его встретил всё тот же затхлый запах сырости и разруха. Сейчас, когда на улице было светло, он понял, что на всей улице уцелел только этот дом, хотя у него и отсутствовала часть крыши, и свален забор. Ещё, гаражная дверь, что выходила прямо на улицу, была завалена всяким хламом. У остальных же домов были выбиты стёкла, двери сорваны с петель и стены разрисованы граффити со странными существами. Видно, любители приключений добрались и сюда.       Кеннеди повертел головой, чтобы разобрать, куда идти, — вчера он не особо обратил внимания на то, как они двигались. Прядь волос упала Леону на лицо, и он легко смахнул её обратно. Он всё ещё размышлял над тем, что идти к ним не особо хотелось. Сейчас ему нужно было хотя бы ещё пять минут тишины, но желание выпить горячего свежего кофе было ещё сильнее, тем более он уже чувствовал его запах, доносившийся с заднего двора. Леон очень надеялся, что твари далеко отсюда, а если нет, то они не станут забегать к ним на чаепитие.       Мужчина спустился по болезненно стонущим от времени ступеням и повернул за угол, прошёл вдоль стены, выходя на задний двор, и ещё раз повернул направо. Открылся вид на палатку под деревом и задние двери гаража, которые не открывались до конца и сейчас служили чем‑то вроде крыши от случайного дождя. Вокруг импровизированного кострища, собранного из ржавой бочки, лежала старая мебель, служившая сейчас топливом для него. Он сразу увидел Эмму, которая обсуждала что‑то с Клэр, — они уже держали в руках кружки с дымящимся напитком. В самом гараже, на старом диване без ножек, сидел Джим: он крутил в руках какую‑то деталь и хмурился.              Из палатки вышли Оливер и Саша, они тоже о чём‑то говорили, причём девушка совсем не стеснялась в выражениях. Парень нёс впереди себя небольшую кастрюльку и пытался отбиться от нападок подруги.       — О, доброе утро, мистер Кеннеди, — Оливер заметил мужчину и случайно отвлёк того от рассматривания их лагеря.       — Доброе, — тихо ответил Леон.       — Вы же ещё не пробовали мою еду, — парень показал на кастрюльку в руках. — Хотите попробовать?       — Надейся, чтобы никто не помер от твоей бурды, — уколола Саша, до этого державшая рот на замке. Оливер лишь одарил её злобным взглядом.       — Эм… спасибо, но мне пока нужен только кофе, — губ Кеннеди коснулась еле заметная улыбка. Этот парень, в отличие от Джима, не вызывал в нём каких‑то гневных эмоций. Поэтому мужчина старался максимально нейтрально поддерживать с ним диалог.       — А, — ничуть не расстроился Оливер, — идёмте, там в гараже стол, уже всё готово.

***

      — Ещё раз утречка, — Эмма теперь явно была в приподнятом настроении. Возможно, беседа с Клэр развеяла её внутренние переживания. Кеннеди остановился у входа.       — Что сегодня у вас по плану? — он не стал снова тратить слова на приветствие. Только подошёл к небольшому столику, с которого взял никем не тронутую кружку. С неким наслаждением сделал первый глоток.       — У нас? — буркнул Прескотт с дивана. — У нас на сегодня всё очень просто.       — О чём он? — Леон повернулся к Эмме. Девушка лишь пожала плечами.       — Давай допьём кофе, а потом обсудим? Ты садись, постоять ещё успеешь, — она подала ему складной стул, который он принял из её рук. На мгновение их пальцы соприкоснулись, пустив по телам обоих микроразряд тока. Эмма не подала виду, а Леон запомнил это чувство.       Ему очень сильно захотелось ощутить его снова.       — Олли, вот что что, а кофе у тебя всегда превосходный, — заметила Симпсон, быстро переводя тему и стараясь выглядеть как можно более непринуждённо.