Плюнуть или каяться?

"В хаосе я хозяйка, но в твоих руках… я готова проверять границы."

Лирен сидела в комнате, которая по всем признакам пережила не одну войну, два ремонта и как минимум трёх хозяев с тяжёлым характером. Потолок был кривой, как обещания городских чиновников, а стены украшали трещины такой формы, будто кто-то пытался нарисовать карту мира, но передумал на середине. Старое окошко покосилось настолько, что закрывалось только если сначала поговорить с ним по-хорошему, потом пригрозить, а потом ударить чем-нибудь тяжёлым. Подоконник был широкий, пыльный и явно считал себя диваном. На нём лежала стопка книг — половина о запретной магии, а вторая половина о том, как эту магию потом объяснять Магистериуму, не моргая и, желательно, не краснея. Лирен усмехнулась, глядя на беспорядок. В белый свет она, по словам добрых людей, шмыгнула почти четверть века назад. И с тех пор те же добрые люди, лет двадцать подряд, уж если не больше, кличут её ведьмой. Последовательные люди. Упрямые. В углу стоял шкаф, скрипящий даже от мимолётного взгляда. Что уж там говорить, дверца держалась на честном слове, гвозде и излюбленном сарказме девушки. Рядом валялся стул с тремя ножками — живой философ семнадцатого века. Он не стоял, он существовал вопреки. Такой же древний, как любимая городская сказка о том, что Лирен в пятилетнем возрасте, при особенно сияющей луне, была лично подарена Сатане собственной матерью. Почему летом, почему ночью и почему никто при этом не помер от ужаса — легенда скромно умалчивала. А девушка до сих пор не могла понять, почему в этой истории всех больше всего смущала именно она. Кровать выглядела так, будто на ней спали, сражались, умирали и снова спали. Одеяло было сшито из кусков ткани, каждый из которых имел свою историю и явно не хотел быть частью одной семьи. Лирен сидела на подоконнике, весело болтая ногой и наблюдая за пареньком, который стоял внизу и старательно делал вид, что он здесь случайно. Парень из Верхнего города, а значит — чистый, ухоженный и с выражением лица человека, который никогда не видел таракана размером с сапог. Сайлен. Опять. Опять вынужден искать её по приказу Ашриэля, который, судя по всему, считал, что если отправлять Сайлена достаточно часто, Лирен рано или поздно устанет убегать. Мило. Ашриэль явно плохо знал Лирен. Или хорошо, но надеялся на чудо. Лирен расхохоталась так, что старое окно обиженно звякнуло стеклом. — Плюнуть или каяться? — забормотала она с таким восторгом, будто это была любимая часть истории. — Кто же разберёт… Кто не испугается — в жёны пусть берёт! Сайлен поднял голову, словно почувствовал, что над ним смеются. Лирен быстро пригнулась, потом снова выглянула, помахала ему двумя пальцами и широко улыбнулась, как человек, который уже придумал, как именно будет портить чужой день. Через секунду она соскочила с подоконника, проскользнула к двери, пнула её в нужное место, чтобы та открылась, и пулей вылетела на улицу. Весело обогнув Сайлена через тёмный переулок, Лирен выскочила на улицу так стремительно, будто за ней гнались сразу закон, Магистериум и здравый смысл. Впрочем, последнее преследовало её с особым старанием. Естественно, безуспешно. Кому вообще он нужен? Она перескочила через ящик, прошмыгнула между двумя лавками и, не сбавляя шага, направилась прямиком туда, где её обычно находили быстрее всего — в сторону старого бара на углу. Только была одна маленькая, давно привычная проблема. В город ей, как правило, входить спокойно не давали. Стоило Лирен показаться на улице, как кто-нибудь обязательно замечал её первым, таращился секунду, а потом с искренним вдохновением орал: — Ведьма! Ведьма! Дальше всё шло по отработанной схеме. Кто-то хватал детей, кто-то захлопывал ставни, кто-то делал вид, что всегда шёл в другую сторону. Лирен только довольно фыркнула и, не сбавляя шага, увернулась от ведра, которое кто-то в панике уронил прямо перед ней. Казалось, усмешка на её лице стала лишь шире. — Люди прячут злые морды в обывательском тепле…? Она подпрыгнула, задела рукой вывеску, крутанулась на месте и, подхватив метлу, закончила с искренним наслаждением: — Ну а я над ними гордо пролетаю на метле! Полететь на ней, правда, не получилось, но это никогда не мешало хорошему настроению. За спиной послышались шаги Сайлена, который явно пытался не бежать, но всё равно бежал. Лирен оглянулась, подмигнула через плечо и рванула за угол. Всего через пару минут она добралась до бара и толкнула знакомую дверь. Дверь бара распахнулась с таким звуком, будто её открывали уже лет сто и каждый раз немного сильнее, чем стоило. Лирен шагнула внутрь — и её, как старого друга, встретил привычный запах дыма, дешёвого вина и неприятностей, которые здесь подавали почти так же часто, как выпивку. В воздухе висел густой табачный туман, под потолком лениво покачивалась коптящая лампа, а пол подозрительно лип под сапогами, словно пытался удержать каждого посетителя подольше. За дальним столом кто-то спорил, кто-то смеялся, кто-то уже спал лицом в кружке, но некоторые сразу заметили, кто вошёл. Разговоры на секунду стихли. Потом в углу захохотали: — Ооо... Ведьма пришла. Кто-то фыркнул. Кто-то отвернулся. Кто-то, наоборот, придвинулся ближе, будто начиналось представление. За стойкой стоял Гарр — огромный, хмурый, как старый медведь, и такой же терпеливый. Он протирал кружку тряпкой, которая, судя по виду, пережила больше сражений, чем половина армии. Подняв глаза и увидев Лирен, мужчина отчаянно вздохнул. — Только не говори, что за тобой опять кто-то гонится. Послав воздушный поцелуй, она растянула губы в очаровательной улыбке. — Зайчик, не опять, а снова, — весело ответила и стянула перчатки. — Это традиция. Гарр хмыкнул. — В кружку тебе плюнуть или покаяться? Кто же разберёт... — прикрыв глаза, мужчина покачал головой. — Садись уже. Пока бар цел. У окна уже сидели двое. Рона и Калеб. Они заметили её сразу, у самого порога. Очевидно, поспорив на кругленькую сумму, они теперь выглядели так, будто им принесли подарок. Рона, как всегда, наклонилась вперёд первой. — Ну? — прошептала она с жадным блеском в глазах. — Кого на этот раз довела? Калеб ухмыльнулся, отодвигая для Лирен стул, который, к счастью, имел все четыре ножки и не пытался философствовать. — Судя по лицу, кого-то из Верхнего города. Лирен плюхнулась за стол, довольно вытянула ноги и огляделась, словно проверяя, всё ли на месте. — Почти угадал. Она взяла кружку, которую Гарр уже поставил перед ней, понюхала, поморщилась, но всё равно сделала глоток. — За мной опять бегает мальчик Ашриэля. Рона хлопнула ладонью по столу. — Я же говорила! Не испугался — пусть берёт в жёны! Калеб расхохотался. — Подожди-подожди... Это была ты!? Лирен широко улыбнулась, откинулась на спинку стула и лениво протянула: — Естественно! Она выдержала паузу, наслаждаясь вниманием. Довольно прищурилась, покрутила кружку в руках и вдруг, с тем самым диким восторгом, который обычно означал неприятности для окружающих, забормотала: — Чтоб позлить свою соседку и привадить к ней воров, я топор воткнула в стенку... и давай доить коров. За соседним столом кто-то нервно кашлянул. Лирен это услышала и стала только веселее. Она повернулась на стуле боком, закинула ногу на ногу и продолжила уже громче, явно для публики: — До сих пор она икает, увидавши со двора, как молоко ручьём стекает с рукоятки топора. Рона захихикала, прикрывая рот рукой. Калеб уткнулся в кружку, чтобы не заржать в голос. А вот за соседним столом двое мужиков быстро переглянулись и решили срочно заняться своим пивом. Лирен встала на стол с такой лёгкостью, словно это было её естественное место обитания. Все взгляды одновременно устремились на неё — от ужаса до искреннего любопытства. — Плюнуть или каяться! — громко заорала она, ударяя кулаком по столешнице так, что кружки чуть не полетели. — Кто же разберёт… Кто не испугается — в жёны пусть берёт! В баре повисла короткая тишина. Потом Рона всё-таки не выдержала и расхохоталась. Калеб хлопнул ладонью по столу. Даже Гарр, протирая очередную кружку, приподнял бровь. — Я ведь говорил, — проворчал он. — Сейчас начнётся. Лирен довольно сделала ещё глоток и оглядела зал, как человек, который только что всё сделал правильно. — Чего вы так смотрите? Я же сегодня ещё ничего не делала. Гарр тяжко вздохнул. Казалось, уже тысячный раз с её прихода в бар. — Ну, — прохрипел он, — кто первый? Лирен с довольным видом развернулась к залу, словно дирижёр оркестра, и сделала театральный поклон. И тут дверь бара со скрипом распахнулась. Медленно, стараясь успокоить сбившееся дыхание и не помереть от омерзения, в комнату вошёл Сайлен. Он замер на пороге, как вкопанный. Оглядел зал и Лирен, которая теперь стояла на столе с руками в стороны, как триумфальная ведьма. — Ну что, — сказал он, усмехаясь так, будто участвовал в самом нелепом спектакле своей жизни, — если уж ты так настаиваешь… Я возьму тебя в жёны. Приму, так сказать, бремя ответственности. Чтобы все видели, что я настоящий герой не только Верхнего города, но и Нижнего! Лирен хлопнула в ладоши и сделала несколько глотков из кружки, не снимая ног со стола. — О, так тебе нравится быть героем, да? — протянула она с улыбкой, скользя взглядом по публике. — Ну что ж, тогда пусть все запомнят этот момент! Рона с громким стуком шлёпнулась со стула прямо на пол, Калеб расхохотался так, что подавился, а Гарр лишь закатил глаза и тяжело вздохнул: — С вас моральный ущерб бару. И моей психике! Лирен, недовольная необходимостью отдавать деньги, снова громко прокричала, подпрыгнув на столе: — Через улицу соседу, что противен, толст и лыс, я в компанию к обеду под окно пущу прекрасных крыс. Они роют в доме норы и порядка нет как нет. Вот обвалится забор! То-то будет рад сосед! Сайлен лениво кивнул, делая вид, что это была единственная разумная реакция в такой ситуации, а зал бара замер в ожидании, что Лирен придумает ещё какой-нибудь невероятный номер. Она обвела взглядом всех присутствующих, ухмыльнулась и провозгласила, словно объявляя финальный аккорд: — Плюнуть или каяться — Кто же разберёт? Кто не испугается — В жёны пусть берёт! Бар разразился смехом, визгами и гиканьем — а Лирен, как всегда, осталась победительницей вечера. Она сделала шаг назад, готовясь спрыгнуть со стола, но вместо пола почувствовала прочную опору — руки Сайлена, уверенные, как будто он всё это время ждал именно этого момента, легли ей на талию. — Эй, — пробормотала она с удивлением, которое мгновенно сменилось ухмылкой. — Не думал, что я сама долечу? — Иногда лучше держать ситуацию в своих руках, — лениво ответил Сайлен, не отпуская её. Его взгляд скользнул по её лицу, оценивающий и одновременно игривый, будто проверял, кто из них сегодня командует. Лирен фыркнула, но не попыталась выбраться. Ей нравилось, как он уверенно держит её — словно она вовсе не ведьма, а чёртово сокровище, которое он не собирается отпускать. — Ну что, герой Верхнего города… — протянула она, держа голову чуть набок. — Серьёзно собираешься меня тащить, как будто я кошка? — Я не тащу, — сказал он с лёгкой насмешкой. — Я держу тебя, пока ты сама не решишь, что пора. И тут произошло то, чего Лирен не совсем ожидала: сердце забилось быстрее, губы искривились в улыбке, а в глазах заиграл тот самый огонёк, который видят только те, кто умеет отличать дерзость от настоящего вызова. — Хм… — проворчала она, наслаждаясь моментом. — Ты, знаешь, можешь быть раздражающе уверенным. — А тебе нравится, когда кто-то уверенно держит тебя? — спросил он, слегка наклонившись к ней, чтобы добавить к вопросу ироничный блеск в глазах. Лирен почти закашлялась от смеха, но вместо этого лишь сверкнула глазами: — Ты заигрался, Сайлен. — В этом и есть фокус, — спокойно ответил он, не отпуская её ни на дюйм, позволяя ей при этом оставаться дерзкой. И на секунду весь бар исчез. Гарр крякнул и демонстративно занялся самой грязной кружкой. Рона толкнула Калеба локтем и замерла с открытым ртом — впервые в жизни не находя слов. Люди смеялись, визжали, хлопали, но для них обоих существовал только этот момент: её смех и его уверенность. Лирен на мгновение застыла в его руках — Сайлен держал её так, что сердце непроизвольно дёрнулось. И тут её дерзкая натура дала о себе знать. — Ах, герой Верхнего города… — проворчала она, позволяя своим пальцам скользнуть по его запястью, — думаешь, что можешь контролировать всё? Пора проверить твою реакцию в боевых условиях! С лёгким рывком и грацией кошки она вывернулась, повернулась через плечо и почти спрыгнула с его рук, так что только лёгкое касание пальцев Сайлена удержало её от падения. Он ухмыльнулся, не отпуская. Словно уже знал, что она попытается ускользнуть. — Попытка номер… черт, кажется, я сбился со счёта, — сказал он низко, с игривой насмешкой в голосе. — Но я люблю, когда ты пытаешься. Лирен фыркнула и выпрямилась, руки на бёдрах, глаза сверкают огнём: — Любишь, значит, держать меня на коротком поводке? Ну, поздравляю — это у тебя хорошо выходит. Рона с Калебом вцепились друг в друга взглядами, не веря своим глазам, а Гарр, протирая кружку, тихо выдохнул: — Ну вот, опять романтика и хаос одновременно… Лирен оглянулась на Рону, заметила реакцию людей и только усмехнулась пошире. Её взгляд вернулся к Сайлену. Она ни слова не дала тому вымолвить. — Хм… значит, уверен в себе? — сказала мягко, делая шаг к нему, игриво поглаживая его грудь кончиками пальцев. — Посмотрим, сколько продержишься, герой. И, прежде чем Сайлен попытался что-то сказать, она бросилась прочь, перебегая в знакомые узкие улочки. Метла на этот раз не понадобилась — Лирен бежала так, будто весь мир был её личной ареной. Сайлен только лениво вздохнул и рванул следом, не спеша, но с уверенностью, что она никуда не уйдёт по-настоящему. Он ловил её взгляд, когда она оборачивалась, и ухмылялся, словно проверяя, насколько она серьёзна. — Эй! — крикнул он, чуть сбавив шаг. — Это нечестно! — Нечестно? — Лирен засмеялась, подпрыгивая через ящик с овощами. — А кто сказал, что играем по правилам? Смеясь, она свернула в пустую, почти заброшенную улочку, ту самую, где обычно никто не ходил, кроме пары бродячих кошек и старого кота с перекошенной мордой. — Попалась, — лениво сказал Сайлен, появляясь перед ней в мгновение ока, будто сам был частью её шалости. Лирен резко замерла, глаза блеснули, сердце застучало быстрее. Он оказался слишком близко. — Упс... — Я уже здесь, — его голос был низкий, ровный, с лёгкой насмешкой. — И не собираюсь уходить. Он чуть наклонился, почти на шаг впереди, и его руки мягко, но уверенно легли на её талию, словно обрамляя пространство, в котором она могла дышать, но не уйти. Лица оказались на расстоянии вытянутой руки — и каждое мгновение между ними было напряжённым и зыбким, как игра на канате. Лирен чувствовала тепло его дыхания на щеке, слышала его ровный, спокойный ритм, который как будто подстраивал её собственный хаотичный пульс, замедляя, успокаивая. Его взгляд, слегка прищуренный и полный той уверенности, которой она обычно пренебрегала, скользил по её губам и глазам одновременно, изучая, испытывая, играя. Её кожа реагировала мгновенно: шея слегка напряглась, плечи задрожали от лёгкого прилива, а сердце бешено стучало, как барабан, не поддаваясь её саркастическому контролю. Он склонил голову чуть ближе, и Лирен почувствовала аромат его кожи, смешанный с тонкой пряностью пота — ощущение невероятно интимное, почти запретное. И тогда, едва заметно сглотнув, она наклонилась к нему и шепнула на ухо: — Дамы и господа… — почти шёпотом, едва коснувшись губами его уха. — А теперь жених целует невесту? Его руки чуть сжали талию, и она, дерзкая до мозга костей, едва заметно улыбнулась, играя на грани вызова и наслаждения. Лирен напряглась, собираясь вывернуться, но его руки — уверенные и сильные, но не грубые — удержали её, как будто шепча: «Не сейчас, не просто так». Сердце ёкнуло, дыхание смешалось с его ровным, спокойным вдохом, и на секунду она поняла, что нет ни страха, ни опасности, только тёплый, почти осязаемый поток их близости. Он наклонился чуть ближе, их лбы почти коснулись, и Лирен почувствовала, как в груди что-то заискрилось. Сайлен медленно опустился к ней, пальцы мягко обрамляли её лицо, не оставляя места для сомнений — он здесь и теперь, и весь мир сжался до этого одного момента. Его губы встретили её с лёгкой улыбкой, уверенно, но без грубости, мягко, словно проверяя границы, и одновременно с едва заметным доминирующим нажимом, который говорил: «Я здесь, я держу ситуацию, но ради тебя». Лирен замерла. Сердце ёкнуло, дыхание стало прерывистым, ладони сами собой обвили его шею, тянув ближе. Она чувствовала тепло его губ, мягкость, которая сразу же обострила ощущения. Лёгкое давление, почти шёпот на коже, заставляло внутренне вздрогнуть и улыбнуться одновременно — не смущённо, а как вызов: «Попробуй догнать». Сначала поцелуй был коротким, исследующим, словно знакомство заново, и Лирен невольно прислонилась ладонью к его груди, чувствуя ритм его сердца и тепло тела, которое почти растворяло её обычную дерзость. Потом Сайлен прижал губы чуть сильнее, тонко и деликатно, не спеша, позволяя дыханию смешаться, ощущению — накалиться. Её руки соскользнули вниз, цепляясь за его плечи и спину, обнимая так, как будто хотела запомнить каждую частичку этого момента. Сайлен отвечал на это, чуть прижимая её к себе, словно уверяя, что он здесь, что он не отпустит, но всё это — мягко, с тонкой игрой контроля. Лирен не могла сдержать лёгкий смешок, который вырвался сквозь дыхание, дерзкий и игривый, словно напоминание, что она всё ещё управляет собой, пусть и на мгновение потеряв контроль. И когда их губы наконец отпустили друг друга, они оба отступили на полшага, дыхание смешалось, лица были слегка раскрасневшимися, а в глазах играла искра, которую не скрыть — смесь смеха, вызова и желания. — Вот так… — прошептала Лирен, едва касаясь его плеча, — теперь ты меня поймал. Она зажмурилась, вдохнула его запах, почувствовала тепло рук и силу присутствия — и в тот момент её язвительность растворилась в лёгкой, почти горьковатой сладости близости. Тонкая грань между дерзкой игрой и искренним трепетом заполнила пространство вокруг. — Ага, — ответил парень, ухмыляясь, — и даже не заметил, как я сам попал. Мир вокруг снова наполнился шумом бара, смехом и запахом вина, но между ними осталось что-то личное, настоящее, тёплое, дерзкое и немного запретное — тот самый маленький космос, где только они двое. Потом, с лёгким смехом, Лирен выскользнула из его рук, оставляя его с ухмылкой и лёгким удивлением — она всегда оставляла ему поле для игры. — Ты слишком серьёзен, — бросила она через плечо, убегая прочь, — но это делает всё только интереснее! Сайлен насмешливо хмыкнул и рванул следом, уверенный, что догонит её в любой момент, ведь их игра только начиналась. И пока они исчезли в пустынной улочке, бар ожил снова: Рона визгливо кричала, Калеб хохотал, а Гарр тихо пробормотал: — Лишь бы никто их не убил, пока романтика в воздухе… Лирен оглянулась на Сайлена, метнула ему дерзкий взгляд и пробормотала между смехом и дыханием: — Я который день лью слёзы — Присмирела егоза: В сердце нож воткнули острый. Гордо синие глаза! Месяц ядом вновь налился, и себе желаю я, Чтоб в меня скорей влюбился Тот, кого хочу в мужья. Услышав это, Сайлен лишь ухмыльнулся и, догоняя её, произнёс с лёгкой насмешкой: — Согрешишь — покаешься, — мягко прижав её к себе, он продолжил, — и пойдёшь домой. Лирен, едва отдышавшись, наконец-то расслабилась, прижавшись к широкой груди, и едва слышно прошептала: — Песне улыбаешься — Значит, будешь мой!