Поппи плейтайм: иной финал, иные истории

Он проснулся не так уж и поздно, как это обычно вставал Эмметт, ровно в 11:30. Это было то самое время, когда его единственный глаз начинал ярко светиться, изучая по новой окружающий мир. Обстановка не изменилась. Спальная комната, большая, мягкая кровать, на которой он возлежал, и рядом – Поппи, укрывшаяся большим, чем она сама, куском одеяла. "Мило", – подумал он, прежде чем тихо подняться. Поппи теперь привыкла вставать позже, чем раньше. С каждым годом ей удавалось по-настоящему расслабиться, и, пожалуй, это слово лучше всего описывало нынешнюю ситуацию. Он, так же как и Эмметт, переоделся из пижамы в свою фирменную одежду шута. Да, поначалу она ему совсем не нравилась, особенно после того, как Людвиг сотворил из него… вот это. Но со временем он привык к ней и даже полюбил, ведь кое-что изменил в её дизайне. Хоть это и не бросается в глаза, но ему действительно льстит выглядеть галантным и любезным. Ему это нравится, хотя других это иногда сбивает с толку, особенно Доктора, который в прошлом с удивлением наблюдал за его выходками. Как-то раз, лишь за то, что он напевал одну мелодию, спустя сутки к нему явился Доктор и начал изучать его заново. Было противно, мерзко, но приходилось терпеть. Ведь после каждой операции ему давали возможность поговорить немного с Поппи, и эту возможность ему предоставлял Престон. Кстати, о нём нужно бы проведать, а то он там совсем один, наверняка ему одиноко. В 12:25 первым делом Прототип спустился в свою лабораторию и увидел на своём месте игрушку, собранную из частей других игрушек. — Ох, мой дорОГОЙ Престон, извини, что совСЕМ забыл о тебе, но, ПонИмаЕшь, дела… Ты хоть не СКУЧАешь? — Прототип склонил голову к игрушке и увидел, что глаза на него почти уже не реагировали. — Не волнуйся, Престон, сегодня ты будешь сопровожДАТЬ меня весь день. Ведь тебе тоже нужно подвИГАТЬСЯ, КАК-НИкак. Не волнуйся, я побуду твоИми НогаМи СегОдня.— Шут осторожно взял игрушку за голову и посадил к себе на брюхо. Дальше по расписанию, ровно в 13:00, у него состоялся ежедневный обход по фабрике. Как и раньше, ему приходилось чётко следить, чтобы все были на своих местах и выполняли определённый тип работы. Сейчас почти ничего не изменилось, кроме одного: сироты переехали на третий подземный уровень, то есть в приют. Конечно, многие здешние хотели его снести, но и некоторые утверждали, что детям будет лучше там. И они не ошиблись. По этой причине он вернулся на третий уровень и обошёл всю территорию. Ничего нового, всё спокойно: дети учились, читали книги, а потом играли. Вот и Догдэй с ними. Да, действительно, самая настоящая собака! Неудивительно, что ему решили подобрать из улыбающихся зверей именно пса, да ещё и лидера. Да, навыки у него конечно были и потенциал тоже, но растратил он его впустую, пойдя против него, Прототипа. Даже сейчас он видит эту мягкость, когда тот ругает детей, не применяя наказаний. Но так они ничему не научатся и не усвоят, что так нельзя делать. В общем, пройдя мимо деревьев, где они резвились, Прототип остановился и повернулся в сторону. Возле его средней ноги остановилась девочка лет шестнадцати, и она пристально смотрела на его друга, Престона. — Что-то СлучиЛось? — уточнил он. Ведь не просто так она ушла из компании Догдэя и подошла к нему, верно? К нему практически никто из сирот не подходил, только из-за страха перед ним, и он, наверное, это немного понимал, но лишь немного. — А? Да нет… Просто раньше его не видела. Он что, один из маленьких друзей? — она посмотрела на него. И вот, наверное, она из тех единиц, кто его вообще не боялся. Точно, её же зовут… — Эмили… ТЫ Разве Не ДоЛЖна Быть На Уроке? — Он закончился давным-давно, и сейчас идёт игра, в которой я не особо хочу участвовать. Поэтому я пошла в сторону "Дом, милый дом", но увидела тебя. Ты же обычно туда ходишь, когда заканчиваешь обход, поэтому подумала дойти с тобой вместе, и тут увидела у тебя его… — Это Престон. — Тело шута развернулось, и рука осторожно взяла игрушку за голову, опуская её, чтобы Эмили увидела. — Он Мой Друг. — Как Кэтнеп? — Да. Он Не Может ДвИгаться, Как Все, ПоэтОМУ Я ЕГО ПОСадил К Себе. — Эмили с изумлением смотрела на Престона. Тот лишь мог моргать, но взгляд его, хоть и немного, но смог сфокусироваться на ребенке. Это не ускользнуло от внимания Прототипа. — Ты ему понравилась. — … Правда? — Давно Не Видел Его Таким Радостным. Это Моя Вина, Не СлеДОВАЛО ОСТАвлять Его Так Надолго В Лаборатории. — Престон снова опустился на брюхо, а Эмили осторожно взял за талию и аккуратно посадили рядом. — Хочешь к Тео? — Да… С ним мне спокойнее, чем с Сэмом. — Сэм… Настоящее имя Догдэя, а если точнее — Сэм Уайт. До операции, по словам Тео, он всегда привлекал внимание, как и Мэтью; те были действительно хорошими друзьями для других. Сэм пытался подружиться и с Тео, но тот сам не хотел, обиженный на первого. Ведь к нему всегда приходили поиграть другие дети просто так, а самому Тео всегда отказывали, говоря, что он странный, ведь у него был воображаемый друг. Конечно, теперь многие поняли, что он не такой уж и воображаемый… Но это было давно, и не стоит принимать во внимание. И Сами сироты иногда не всегда называют эксперименты большие или маленькие друзья. Такое происходит, если сами эксперименты не против и реагируют на старое имя адекватно. Учитывая, что некоторые эксперименты, всё же при обращении к себе по истинному имени, впадали в истерику и проявляли гнев к другим, нападая на всех. Яркий пример — Хагги. Вот кто до сих пор может впасть в буйство, поэтому сирот к нему практически не подпускают. А если он сам хочет к ним, то исключительно в присутствии Кисси. — Понимаю. — Прототип отвернулся, уже собираясь идти, но тут позади возник Догдэй, окликнув Эмили. — Эмили, всё хорошо? Мне просто сказали, что ты ушла… — он дышал с трудом, видимо, пытался ее догнать. А она ушла далеко, это уж точно, раз смогла догнать Прототипа. — Да… Не принимай на свой счет, я просто увидела Прототипа и решила пойти с ним. — С ним? — Знакомый тон, небрежный, с ноткой страха и неуверенности. Многие не могут привыкнуть, что некоторые дети выбирают его в качестве собеседника или партнера по играм. Наверное, это задевает немалое самолюбие таких, как Догдэй. А от этого трудно не получить толику удовлетворения, когда ты особо ничего не сделал, но тебя уже за твоё существование ревнуют. Это так забавно, подумал Прототип, когда Эмили, как всегда, недоумевала. Многих сирот особо не посвящали в то, какие отношения здесь наверху царили и какие распри происходили. Эх, было время. — Да, с ним. Сэм, ты опять переживаешь без повода. И сколько мне говорить, что я просто такая? Мне комфортно в одиночестве, и мне достаточно иметь двух или трёх друзей здесь. Ну, серьёзно? Каждый раз одно и то же. — Прости, просто волнуюсь за тебя, — мягко добавил Сэм, слабо виляя хвостом. Эмили лишь вздохнула и отвернулась от него. — Если Тебе Больше НиЧЕГО НЕ НУЖно, Догдэй, То Мы Пойдем? — спросил Прототип, глядя на то, как Сэм слегка нахмурил брови в его сторону. — … Да, простите, что задержал. И можете передать Кэтнэпу, чтобы сегодня он мне немного помог? — Конечно, мой друг. — На последних словах Прототип не скрывал саркастичной нотки в тонком голосе. Ведь «конечно» означало, конечно, нет. И Сэм прекрасно догадывался об этом, но, как всегда, предпочитал думать о противоположном варианте. Оптимисты они такие, что уж с них взять? Например, мозг для изучения. Но, по мнению Эмметта, это будет слишком жестоко. У каждого здесь, за годы жизни, сложились разные мировоззрения, ибо одни противоречат другим — и правых здесь нет. Есть только дети, что пытаются здесь жить по-человечески. До дома, милого дома, они добрались спокойно. Эмили мягко опустили прямо перед дверью на крылечко. Легко постучав, она смогла войти через пару минут. Кэтнэп же проводил её взглядом и вышел к Прототипу. — Привет, Тео. Ты как? - включился голос Олли. — … Привет… Олли… Тебе ну-нужна помощь? — Тео всё ещё трудно было обратиться к своему Богу по простому имени, которое у него было до превращения в Прототипа. Даже спустя столько годы до сих пор, некоторые вещи просто иногда не подаются изменениям, подумал Прототип. И Да, по его же мнению, Олли давно мертв, и так оно и есть, но ему проще использовать старое имя — только для близких. Точнее, им так будет проще, рассуждал он. Ведь все обращаются к нему «Прототип» или «1006», но только по-настоящему дорогие ему люди могут обращаться к нему по-старому. Ведь, наверное, для него личность Оливера была дорога по-своему, правда? И внешне не скажешь, но Тео снова схуднул. Он мало ест для своих габаритов, как в прошлом, так и сейчас. — Ты сегодня ел? — Большой кот странно уставился на него и, немного опустив голову в сторону вместе с ушами, глухо ответил: — Нет. — Я так и подумал, Теодор. Тебе нужно хорошо питаться, чтобы тело функционировало как надо, — отчитал голос Олли. Кот ещё больше поник. — Но… — фиолетовые ушки чуть приподнялись. — Ты можешь сегодня вместо меня проведать нашу старую знакомую? — … Конечно. — Оба прекрасно поняли, что имели в виду Мисс Грейси, точнее, Лили Лавбрейдз, что до сих пор сидит в кукольном доме. — А кто это с тобой? — А? А, всего лишь Престон. Помнишь его? — Престона показали Кэтнэпу, и тот опустился поближе. — Здравствуйте, Престон. Давно с вами не виделись… — Он тоже тебя рад видеть! Вот как реагирует ~! — И это была правда: глаза Престона двигались весьма быстрее, чем утром, и были наконец сфокусированы сильнее, чем тогда, когда ему показали Эмили. — Сейчас мне нужно идти дальше, и к 18:00 часам ожидай меня в лаборатории на пятом уровне. Расскажешь мне краткий отчёт о её состоянии. — Хорошо, — ответил Кэтнэп. Прототип развернулся, уже собираясь уходить, но перед этим развернулся обратно и погладил Кэтнэпа по голове. Мягко, осторожно, как любящие родители гладят по голове своих детей. — И обязательно поешь сегодня, Тео. — Кот стал издавать звуки, напоминающие обычное кошачье мурлыканье, но они отличались сильными хрипами и выпуском изо рта немного красного газа. Прототип ничего не сказал по этому поводу и двинулся всё же дальше. 15:45. Фабрика проверена от и до, и сейчас нужно проверить, как Кевин справляется с поставками еды. Единственное, что смущало, так это только то, что у них было два Кевина: один — выросший сирота, а другой — часть эксперимента 1322. Путаница по такому случаю всегда возникает, но такова судьба, говорит иногда Эмметт. Когда же в судьбу Прототип не особо-то и верит, а верит больше фактам и доказанным теориям. Вот он подходит к складу и идёт наверх. Престона же он держит на руках. Из-за того, что на балках свет ламп падает ровно вниз, каждый раз, кто решается поднимать взгляд вверх, того ослепляет яркий свет. А учитывая, что лампы расположены близко друг к другу, да ещё и их размеры немалые, это даёт преимущество того, что ничего за ними не видно. Такую конструкцию они: Прототип, Эмметт и доктор, сделали и воплотили в реальность, полностью вычислив все расчеты, так, чтобы никто не смог увидеть, что на потолке, а сами балки могли выдержать несколько тонн. Такое позволяло спокойно контролировать ситуацию Прототипу сверху, и если чего помогать в различных ситуациях, если действительно возникала какая-то проблема. — Проверяй всё. — Да, да, конечно, — послышался голос Кевина, а первый был довольно грубый и мужской, проще сказать — противный на слух. Прототип немного прищурился, чтобы снизить яркость своего глаза и тем самым точно не привлекать внимания к себе наверху. — Ммм~ Извините, мистер Харрисон, но разве здесь не недовоз? — Извини, кафетерии, рестораны, да, в принципе, кондитерские меня сами чуть ли не послали. Десерты нынче не из дешевых. Не знаю, что за рост цен, но мы привезли всё, что смогли. — Сейчас голос не противный, а вполне себе обычный, просто, видимо, его обладатель сам был недоволен такой ситуацией. Пока грузчики разгружали ящики с продуктами, двое общались. — Но это едва ли половина… — Знаю, поэтому передай мистеру Людвигу мои извинения и ещё возвращенные деньги. — Нет, мистер Харрисон, не нужно… — Слушай, я не выполнил свою работу до конца, за которую мне заплатили, поэтому это будет справедливо, не думаешь? — Ну~ — Послушай, Кевин. Ты хороший парень, но нужно быть иногда жестче. Это сейчас я к вам приехал, а если бы приехал Браун? Ты же сам знаешь, какой у него суровый нрав. — Да… Но можно я сейчас позвоню мистеру Людвигу и спрошу, что делать? — Конечно, мы никуда не торопимся. Всё равно ящиков ещё много. — Кевин ушел с зоны видимости, подальше, в зону склада, за огромные стеллажи. — Прототип… Прототип… — начал шепотом Кевин звать Прототипа, что уже оказался за его спиной. — Да, Кевин? — послышался спокойный женский голос, когда парень отскочил назад. — Ну, сколько раз просил… Не подкрадывайся так ко мне. — И сколько раз Прототип пропускал это мимо ушей, учитывая, что его забавляет такая реакция на неожиданность. — И ты слышал?.. — ВСЁ. Не хочу признавать, но Харрисон прав, и тебе уже пора становиться жестче. И не приниМАЙ ДЕНЬги, а скажи, чтобы сегодня Завершили Ещё Заход, А Завтра К Утру Приехали, Скажем Так, Ближе К 10 Или 11. И Да, ПУСТЬ БУДУТ СЛЕДОВАТЬ ВСЕМ ИНСТРУКЦИЯМ, ЧТО ИМ ВЫДАДУТкондитерские по хранению десертов. Дай взглянуть. — Прототип вытянул руку, и Кевин вложил в неё бумаги. Пока первый начал вчитываться, второй переминался с ноги на ногу, замечая игрушку, прижатую к груди. — А, это кто? Я его… что-то не помню. — … Это мой друг, доктор Престон. Он сидит у меня в Лаборатории, Поэтому Ты ЕГО НЕ ВИДЕЛ. — Ясно… — Разговор на этом закончился, наступила тишина, что продлилась совсем недолго и закончилась щелчком маски шута. — Сделай всё, что я ранее сказал, и слово в слово перЕДАЙ МИСТеру Харрисону, чтобы не было как в прошлый раз. — Да, помню, я помню… Многие потом сидели с лёгким отравлением… — Именно. Можешь идти. — Бумаги вернулись в руки Кевина, и тот ушёл. А Прототип поднялся обратно к потолку, на балки, и стал по новой наблюдать за разговором. — Так и сказал? — спросил мистер Харрисон. — Да. Сможете выполнить? — Да, думаю, сможем. Только мы, наверное, ближе плюс минус к 15:00 приедем. Думаю, утром немного сможем прямо разъехаться и выкупить чтоб свеженькое для вас с утра. Что думаешь? — Думаю, так будет лучше. Спасибо. — Да не за что. — Когда закончилась разгрузка и фуры уехали, двери склада плотно закрылись. Вышли большие и маленькие друзья, а с ними и роботы доктора. — Перегружайте всё в машину и увозите в холодильную камеру! — машины послушно подхватили ящики, загружая их в подготовленный для этого транспорт. Прототип наблюдал за работой, атмосфера была невозмутимо спокойной, как и всегда. Поняв, что он больше не нужен, он уже собирался уйти, как вдруг через громкоговорители раздался голос самого Доктора. — Нарушители в лице несовершеннолетних в количестве небольшой группы возле территории фабрики, западный сектор. 1006, будь добр, прогони их. И с сегодняшнего дня я заявляю, что отказываюсь от своих обязательств перед вами. Поэтому, в последний раз, я согласен отработать последний день, так уж и быть. Но завтра вы будете предоставлены сами себе. Я отказываюсь работать грузчиком, нянькой, сиреной, телевизором и, в конце концов, охранником. И 1006, только посмей зайти ко мне, сразу предупреждаю: у тебя ничего не выйдет, — голос Доктора затих, и Прототип уставился на один из громкоговорителей. — Мы ещё посмотрим, ДОКТОР, — проговорил Прототип, сползая вниз по стене. — Сейчас В Приоритете — Разобраться С Нарушителями, А Уже Потом С Сойером. Престон, Думаю, Мы Немного Изменим Наше Расписание, Надеюсь, Ты Не Против? — игрушка лишь моргнула, оставаясь в руках Прототипа.

꧁◯△□꧂

— А где с ними это случилось? — спросил мальчик лет семи. — Не знаю, но, наверное, внутри фабрики. Странно, что туда сейчас никого не впускают, а раньше впускали. — Ммм~ Блин, как же круто, наверное, было там побывать. Жаль, что те пострадавшие ничего не помнят. — Ага, до сих пор в психушке сидят, — дети бродили вокруг стены, особо ничем не занимаясь, но они искали вход, которым редко пользуются и который не привлекает внимания. Пока они размышляли, стоит ли им зайти в одно углубление, где в конце виднелась дверь для рабочего персонала, они всё же подошли к ней поближе — Кажется, нашли. Давай, открывай! — второй только собирался повернуть ручку, как сверху на них налетели плюшевые монстры, начиная рвать их волосы. Скинув их, они даже не пытались скрыть своих криков, ведь искажённые игрушки с острыми зубами и гвоздями вместо глаз начали приближаться к ним. А они, естественно, бросились наутёк, продолжая кричать когда игрушки, услышав тонкий свист, вернулись на фабрику через вентиляционное отверстие внизу. — Даже легче, чем в прошлый раз, Престон. ХА-ХА-ХА~ Вот потеха! — отозвался Прототип, наблюдая с крыши, как удаляются чужие дети, видимо, из деревни. — С этим покончено, а сейчас нужно поговорить с Доктором. Прости, но уже здесь, Престон, тебе придётся вернуться в лаборатОРИЮ. НАДЕюсь, прогулка понравилась? — Прототип взглянул на игрушку, та лишь часто моргала. — Хорошо, обещаю, что буду выводить тебя ПОЧАЩЕ. 17:07. Прототип добрался до Доктора, успев вернуть Престона в свою лабораторию. А сейчас, раз сам Доктор решил избежать беседы, первому не составило труда всё же вскрыть дверь и войти в его лабораторию. — ДОКТОР, — отозвался он тихо, подходя к главному из ботов. — Что-то случилось, раз ты смеешь противостоять РЕЖИМУ? — 1006, если хочешь сейчас поговорить о чувствах, то оставь это нашему другу. А я просто осознал, что я, мои познания, мои навыки здесь уже никому не угодны, а гнить в таком месте без цели — не такой конец я себе предвидел. — Но При Этом Ты Сам ЖЕЛАЕШЬ Жить, Сойер. — Жить, а не существовать, 1006. Есть большая разница между этими состояниями. Вот, к примеру, ты сейчас живёшь?— Прототип склонил голову, и бубенцы на его шапке звякнули. — Жить — состояние, когда тебе не нужна цель, ни смысл. А существование уже затрагивает какую-то цель, ради которой ты именно существуешь. Вот я и подумал, что до этого не жил, а лишь существовал, и цель моя была сохранить себе жизнь, путём заключения с тобой договора и поиска того самого секрета Людвига. В тебе и в 1007. А сейчас, после этих нескольких лет, проведённых в качестве простой рабочей силы, я задумался: а зачем теперь я живу, точнее, существую? —… Ты насмотрелся сериалов, ДОКТОР? — Да. Скажу сразу, 1006, затягивают, как болото, которое тебя задушит под конец. Поэтому лучше этого больше не видеть. — Но работу ты свою всё равно выполнять будешь, ведь доСТУП К БОТАМ ИМЕЕШЬ ТОЛЬКО ТЫ. ХОтя, конечно, я могу его у тебя перехватить прямо Сейчас, Но Не Думаю, Что Это Будет гуманно. В конце концов, мы с тобой, ДОКТОР ХАРЛИ, прошли огонь и воду, верно? — Как скажешь, 1006. — И да, у тебя есть 1166, если ты не забыл. Твой верный щенок. — А у тебя кот. — Прототип лишь щелкнул маской и развернулся. Болтать с Доктором, когда того накрыла меланхолия, бесполезно. Такое не впервые, и его обычно опускало каждый раз, вряд ли этот чем-то будет отличаться от предыдущих. 17:55. Он в своей лаборатории ожидает Теодора, который вот-вот должен явиться с отчётом о состоянии Лили и Мисс Грейси, если, конечно, её личность ещё жива в теле куклы. Когда он только усадил в то кресло, он не думал, что у Мисс Грейси сможет выбраться вторая личность. Обычно у других экспериментов это не проявлялось, в отличие от неё. Хотя у детей и уже взрослого человека — не один тип личности и построение психики. У ребёнка она строится именно со взрослением, выстраивается временем и опытом, поэтому на неё легче повлиять, нежели на взрослого, у которого уже появилась своя личность, и тот сам решает, что лучше, а что нет. Тогда неудивительно, что Мисс Грейси уже в забвении, и её вытеснила Лили. Хотя и ей не стоит доверять, ведь всё это может быть обман и актёрская игра самой Грейси. Он этого не знает точно, но загружать этим голову определённо не нужно. Дверь открылась, и в лабораторию вошёл Кэтнеп, что сел напротив Прототипа. — Олли, всё хорошо? — задал вопрос кот, видя, как Прототип сидит, поджав ноги под себя, смотрит в одну точку с опущенной головой, обнимая при этом Престона, что прильнул к его грудине. —… Да. Тео просто задумался. Докладывай. — Состояние осталось неизменным. Также я выделил минимум еды ей на следующую неделю. Правда, я думал, что придется задержаться, ведь она меня чуть не связала, только для того, чтобы я остался с ней на чаепитие. Но стоило мне упомянуть, что я должен увидеться с тобой, она сразу меня отпустила и попросила передать, что ждёт, когда ты её навестишь. Глупо и опрометчиво, я считаю, такое мне было заявлять, по моему мнению. — Да… Глупо и опрометчиво… — Олли? — Неважно, Тео. Я подумаю над этим, ведь её состояние нужно фиксировать самостоятельно. Да, думаю, скоро у меня получится её навестить. И ты смог поесть? — Да, я при детях смог съесть пару целых фруктов и ещё немного мяса, если ты захочешь это уточнить. — Хорошо. Я рад этому. — Как и сегодня днём, Кэтнепа снова начали гладить по голове, мягко и осторожно. — Но я не должен каждый раз следить за тем, что ты должен есть, Тео, поэтому прошу вести учёт приёма пищи самостоятельно, хорошо? — Да… Олли. — Вот и прекрасно. Идём, сегодня был весьма изнурительный день. — Престона усадили обратно на стол, и Прототип поднялся. Сперва он пропустил на выход Кэтнепа, а потом вышел сам. Его охотники игрались в коридоре, но, лишь заметив хозяина, сразу убежали. Создание их было, безусловно, забавной затеей, но сейчас они были нужны лишь для того, чтобы отпугивать непрошеных гостей. Впрочем, и с этой задачей они не справились: на первых уровнях мелькали трое чужаков. Хотя… как он мог забыть? Им было запрещено появляться выше, именно из-за их агрессии к другим игрушкам. «Да, немного агрессивны. И что? Но ведь слушаются? Слушаются. Чего еще вы хотите от монстров, живущих исключительно на маковом геле, лишенных разума как такового? Да и вообще, они — лишь эксперимент Прототипа. Он использовал обычные, целые игрушки, перешил их, добавил внутренности пары сотрудников и много макового геля. Вуаля — послушные маленькие подопечные готовы. Правда, учитывая, что создания эти безмозглые, неудивительно, что они могут иногда делать то, чего не следовало. Но ведь они прекрасно поддаются дрессировке! Это же плюс, не так ли? Плюс, как считает их создатель, который теперь раздумывает, не избавиться ли таким образом от всех… Ну, может, оставить пару-тройку самых эффективных. Чего он, конечно, особенно не хотел делать, так это возвращать Гиблета в прежнее состояние. А ведь ему так шло быть вывернутым наизнанку! Прямо после той операции он стал лучше: не проявлял никакого интереса к Прототипу, был вежлив и выполнял точно приказы – всё, а не как Догдэй со своим мягким нравом, что тот, что другой, задаешься вопросом, как вообще они выжили в том аду? Хотя в общем, с ними только головная боль и остаётся. Достигнув третьего уровня, он лишь наблюдал, как другие дети играют и резвятся. «Прелесть, одним словом», – подумал он, на секунду притормозив и почувствовав что-то неладное. Он развернулся и пошел в другую сторону, а Кэтнеп, который шел с ним все это время, естественно, последовал следом. Через мгновение послышался слабый свисток для его охотников, и он остановился в большом холле. — Что такое, Олли? — … Сейчас поймешь. Через двенадцать минут появились его охотники, которые гнали к ним пару семнадцатилетних подростков. — Разве эти твари не должны быть на пятом уровне?! — Да, но это я их сюда позвал. Двое детей уставились на Прототипа, не скрывая дрожи в теле, и боялись что-либо сказать. Многие до сих пор помнили, как он забирал одного из сирот из его Лучшего места, и больше его никогда не видели. Да, он пытался раскрыть секрет Эллиота Людвига, который породил его и Поппи, но об этом так никто и не узнал, даже Эмметт до сих пор. Знали лишь одно: перечить Прототипу всегда себе дороже. А если ты нарушал его правила, то он имел право наказать. Сурово наказать. Так что, что бы ты сейчас ему ни сказал, всё пройдет мимо ушей, а ты лишь силы потратишь впустую и вовсе можешь сорвать голос. — Вы двое уже так часто пытаетесь сбежать, что мне кажется, это перестает быть чем-то большим, чем игра в догонялки или привЫЧНАЯ РУТина. Может быть, в традицию? Да, точно, традиция… Вы убегаете, а мои охотники вас ловят – из раза в раз, каждЫЙ РАЗ. СЕГОДня я сразу понял, когда не увидел вас на площадке. Обычно В Это Время Вы КАК РАЗ СТАРАЕтесь Веселиться С Другими, Но Вас Не Было. Разве НАМ СТОИТ ВНовь Возвращаться К Тому Разговору О Том, Что Нельзя Вам Покидать Пределы Фабрики? — … Но мы же никому не расскажем об этом… Чего сразу? — Не расскажете? Возможно. Но Своими Действиями Вы Можете Подбить ДРУГИХ Пытаться Сбежать. А Если, Хуже Того, Это Будут Делать Эксперименты, То Весь Смысл Нашей БезОПАСНОСТИ Падет. Они, Если Не Вы, Подвергнутся Серьезной Опасности. Сколько Можно Повторять, Что Вы Здесь В Полной Безопасности И Вам Ничего Не Грозит, Пока Вы Следуете Правилам, Данным Не Просто Так? – Одна из ног резко встала перед подростками. – Или снова придется вас наказать? Что думаешь, Тео? Голова шута повернулась к коту, который сел и задумался. — Думаю, стоит. — Эй! Мы против! Но двоих уже подняли за шкирки одежды. — А никто вас и не просил снова готовиться к бЕгству. Тео, Ты упоминал, что Лили одиноко, верно? Лица подростков стали немного бледными. — Передай их ей и скажи, что это МОЙ МАЛЕнький ПРЕЗЕНТ от меня. — Ооо~ Я думаю, она будет в восторге! – Кэтнеп встал, взял подростков одной лапой, прижал их к себе и пошел в путь к домику Лили, игнорируя крики детей. Прототип проводил фиолетовую фигуру взглядом и только после этого проверил, чтобы все эксперименты находились здесь, на фабрике. Это заняло чуть больше времени, чем планировалось, но лучше знать наверняка, что все здесь, чем потом гадать и искать всех сбежавших. Время 21:34. Стоило уже возвращаться домой и наконец отдохнуть, но на всякий случай пришлось искать Чама и эксперимент 1170, чтобы они еще раз прошлись и проследили за остальными. Почему-то он нашел этих двоих вместе с Кисси. Если Хагги – это не удивительно, то Чама увидеть с ними… Ну, такое происходило не так часто, хотя их многое связывало общее, например положение, молчать. — 1170, и ТЫ – я бы хотел, чтобы вы прошли по фабрике и проверили все игрушки. Я уже это сделал, но думаю, будет непЛОХО СДЕЛать еще один обход. Сегодня снова пытались сбежать двое из детей, поэтому имейте в виду. Чам жестикуляцией задал вопрос, и Прототип легко на него ответил: — Нет. Я еще не был дома, поэтому не знаю, вернулся ли ОН, но собираюсь сейчас возвращаться. И как только еще раз всё проверите и вклЮЧИТЕ СИСТЕмы безопасности, буду ждать вас на крыльце особняка. ВЫ ПОНЯЛИ? Чам кивнул, а Хагги слегка рявкнул и поднялся, бросив взгляд на Кисси, что сидела на траве. Прототип также бросил взгляд на нее. — А ты, 1172, не видела Поппи? - как всегда на её имени, вернулся голос Олли. Кисси же подняла на него свои глаза и отрицательно покачала головой. — Ясно. Сегодня ее целый день не видел, с самого утра. Где же она только может быть? Но ответ не заставил себя долго ждать, ведь наконец вернулся Тео, и на его шее сидела Поппи. — Поппи… – вновь вернулся голос Олли. – Где ты весь день была? — Она была у Лили на чаепитии, та просто ее поймала и… – Тео замолчал, когда увидел, как напряглись металлические пальцы, и вспомнил, что Прототипу не нравится, когда он спрашивает Поппи, а отвечают иногда за нее. Его сразу это ставило в напряжение, поэтому Тео лишь опустился на лапы, давая возможность взять Поппи своему другу. Кукла, оказавшись на плече шута, наконец смогла выдохнуть спокойно. — Я просто захотела сегодня устроить чаепитие, ну, или на то, что оно похоже, не знаю… Пойдем сейчас домой? — Да. Тео, – голос Олли не изменился, – ты можешь идти отдыхать. На сегодня всё. Фиолетовый кот мурлыкнул и двинулся в сторону «Дом милый дом», а Кисси пошла в сторону приюта. С Поппи они просто кивнули друг другу, и этого было достаточно для них, ведь завтра у них были свои планы. Прототип пошел в сторону особняка и сразу заметил в прихожей мужские туфли, значит, Эмметт вернулся. А по привычке последний всегда шел только в спальню после работы, поэтому, когда он с куклой пришли туда и увидели его на кровати, то особо не удивились. Прототип опустил Поппи на кровать, а сам ушел к шкафу, доставая одну из пижам Эмметта. А кукла уже сняла галстук и все расстегнула. Всё остальное она оставила Прототипу, который быстро переодел мужчину и сложил рабочую одежду в том же шкафу. Пиджак с рубашкой – на вешалку, а штаны с ремнем – на полку. Когда он развернулся, кукла уже укрывала мужчину одеялом, которое ей вытащил из-под него Прототип. Поппи закончила и подняла взгляд на фигуру шута. Их взгляды встретились, и без слов она подошла к нему, чтобы он ее снова поставил себе на плечо, и они ушли, оставляя своего называемого отца отдыхать. Именно в этот момент, выходя к крыльцу, Прототип увидел Чама и эксперимент 1170. Чам подал жестикуляцию, что все хорошо, а 1170 подтвердительно тихо крикнул. — Хорошо, можете идти. И оба эксперимента двинулись от особняка. — Поппи, ты не против немного провести время со мной? — Не особо. Но давай попробуем, – слабо она улыбнулась, правда, позже она об этом пожалела, причем сразу же. – Выпусти меня! Мне не нравится! — Но, Поппи, – взмолился голос Олли, – я старался, красил, рисовал… Ну, пожалуйста, еще немножко? — Нет! Выпусти меня! Живо! Прототип вздохнул и открыл кукольный домик, давая свободу Поппи. Сам кукольный домик начал когда-то делать Оливер, а закончил уже Прототип – для их общих игр с Поппи, когда они встретятся. Он был похож на домик Лили, только меньше по размеру, как раз для маленькой куклы, в белых тонах, только крыша была красная, а фасад – под цвет платья самой Поппи. Но Ей не понравилось. Снова. Что же он делает не так? — Поппи? — Нет. Всё. Пошли домой… пожалуйста, – умоляла его кукла, когда шла мимо него. Он вздохнул, вновь сажая ее к себе на плечо. Чтобы унять окончательно её дрожь, он начал напевать мелодию, словно эхо из прошлого, ту самую, что когда-то дарил ему Эллиот. Эта колыбельная была его спасением, его тихой гаванью после кошмаров, его желанным спутником в царство сновидений. Даже когда он стал Прототипом, и Эллиот, словно призрак из прошлой жизни, являлся к нему, напевал эту мелодию, шут, несмотря на глубину своей обиды, всё равно находил в ней утешение. Смерть Эллиота — жестокая, непредсказуемая случайность, которую Прототип не мог просчитать. Томление в тесной коробке оставило в нём неизгладимый след, но именно там, в этом вынужденном уединении, он сумел повзрослеть. Его прежнее существование было насмешкой над обещаниями, с тем, что он снова сможет идти, но его превратили в "Джека в коробке", он был прикован к своему ящику, не в силах даже пойти куда ему хочется, хотя ему грезились иные, куда более свободные горизонты. После смерти Эллиота и своего обнаружения после побега, учёные превратили его ящик в его личную темницу, лишив всякой надежды на побег, ведь они просто заперли его в нём. Страх и одиночество терзали его, но одновременно с этим приходило странное, хрупкое спокойствие – он был в безопасности. И лишь когда крышка ящика поднималась, предвещая очередной виток мучений, его мир рушился. Его ждали операции, после которых тело ныло долгие дни, если не недели. Но самое страшное испытание было впереди, когда он был лишён даже этого призрачного чувства безопасности. Воспоминание о той боли всё ещё пронзает его, как острый клинок: он висит, подвешенный за руки, его нижняя половина тела отсутствует. С остатков позвоночника, мышц и пружины капает вязкий маковый гель, а в единственный, молящий о пощаде глаз, безжалостно бьёт луч прожектора. Отголоски этих кошмаров до сих пор заставляют его тело сотрясаться в немом крике, но он научился владеть собой, ибо холодный расчёт был его единственным союзником в планировании Часа Радости, который ему всё же удалось совершить с помощью некоторых учёных и доктора. И вот, в момент часа, когда он наконец свершился — он смог, из одного аппарата по созданию игрушек, присоединить к себе. Привыкнуть к новым ногам он смог наверное достаточно быстро— бремя стало чуть легче, но при этом всё равно доктору пришлось ему помочь их модифицировать. И Встретив наконец Поппи, он понял, что все его страдания имели смысл. Боль, которую он, Поппи и все остальные сироты пережили, — это лишь бледная тень той цены, которую должны были заплатить их мучители, отдав свои жизни за сломанные судьбы. Ящик, который когда-то был его тюрьмой, теперь стал символом умиротворения. Он верил, что это сможет успокоить и его названую сестру, ведь сам он вырос в нём, обрёл себя в качестве Прототипа. Но реальность оказалась как всегда жестче, чем казалось на самом деле: для неё это стало лишь ещё одной глубокой травмой. Однако Поппи нашла свой путь к взрослению, и он гордился ею, несмотря ни на что. Он слишком сильно к ней привязался, чувствуя себя лишь для неё бледным прототипом. Но Как можно злиться на неё, если она ну... Сама Поппи? Эллиот не успел подарить Олли семью, о которой тот так мечтал, но Прототип её обрёл. Теперь у него есть дом, куда он всегда может вернуться, есть сестра и отец. Сестра же, пережив пять долгих, мучительных лет, пока ещё не готова к откровенному разговору о них, но он готов ждать. Он привык ждать, будь то в ящике, в лаборатории или на очередной операции в прошлом, навык ждать всегда ему помогал и это не станет исключением. И вот, вернувшись в особняк, переодевшись в уютные пижамы, они вновь вернулись к старой теме о том, как они могут проводить время вместе. Поппи этот разговор снова отложила, он согласился. День был слишком длинным для него и хотелось отдохнуть и по этой причине он был безмерно счастлив, наконец, погрузиться в мягкое лоно кровати, ощущая под собой нежную перину и тепло, исходящее от тела Эмметта. Это тепло было живым доказательством того, что он, Прототип, получил то, о чём некогда мечтал Олли. И тихая, почти неслышная мелодия старой колыбельной, которая теперь заполняла спальню, была тому подтверждением.