Игрок прошлого (Past's player)

***

Белое. Всё было белым, он что, умер? Нет, смерть не должна быть такой болезненной, а у него ломило всё тело, и казалось, будто его окутало что-то прохладное и тягучее. Рот Гарри наполнял металлический привкус глубокого сна, голова раскалывалась. Воспоминания о случившемся, о драке, возвращались урывками, и он попытался резко вскочить, потянувшись за палочкой, но лишь застонал, когда боль пронзила тело, вызвав головокружение. — Я бы не советовал, — донёсся довольно угрожающий протяжный голос. Глаза Гарри сфокусировались, когда голова наконец перестала кружиться, и он опустился обратно, плотнее прижимаясь к подушкам. Подушки. Белое. Больничное крыло. Прекрасно. Он повернул голову, на этот раз осторожнее, к соседней кровати. Реддл. Ещё лучше. Сколько он пробыл без сознания — чёрт знает. Том знал. Он настороженно изучал другого. Теперь он понял, что тягучий холод вокруг него, должно быть, такие же гибкие пакеты со льдом, которые окружали и Тома. Он усмехнулся, увидев, что наследник Слизерина тоже весь в бинтах; особенно на груди. Мелкие раны уже залечили, но бинты на груди всё ещё были, к большому удовлетворению Гарри. Глаза Реддла опасно сузились, но в палату вошла Целительница, прежде чем кто-либо из них успел заговорить, засуетившись вокруг него и проводя всевозможные тесты на них обоих. — Что… что именно произошло? — спросил Гарри, пробуя свой хриплый голос, решительно не глядя на Реддла. — Как долго я был без сознания? Когда меня выпишут? Губы Целительницы неодобрительно сжались. — Вы оба были в коме последние две недели, — жёстко ответила она. — А что касается случившегося, это я и директор хотели бы знать. Гарри подавил желание сглотнуть. Он и так был на тонком льду с преподавателями из-за того, как играл со своими оценками, и у него было чувство, что Дамблдор всегда подозревал его в том, что он путешественник во времени. Во всяком случае, на уроках он, казалось, постоянно на него смотрел. Диппет и так никогда не был в восторге от него. Его… желудок ухнул от внезапного страха. Его исключат из Хогвартса? Судя по тому немногому, что он видел перед тем, как отключиться, он разорвал грудь Тома в клочья своим заклинанием. Не то чтобы этот ублюдок этого не заслуживал… и чёрт. Внезапно находиться на виду в Больничном крыле показалось хорошей идеей, впервые. Если раньше Том был неумолим, то что теперь будет? Страшно подумать. — Это всё было небольшим недоразумением, — заявил Том рядом с ним. Гарри едва сдержался, чтобы не дёрнуть головой и не выказать удивления. — Недоразумением? — раздался другой, холодный голос. Диппет. — Да, — тихо сказал Том своим голосом примерного ученика. Гарри не мог не засмотреться на безупречную плавность, с которой Реддл лгал. Выглядел он искренне раскаявшимся и даже слегка смущённым, опуская голову, но это не было наигранным. — Я… мы оба были немного пьяны, вы же знаете, как проходят слизеринские вечеринки на Хэллоуин, сэр. — Тут Том поднял взгляд с малюсенькой толикой мальчишеского озорства, даже доверительности, но это было тонко, ненавязчиво. Диппет был слизеринцем? Гарри вспомнил, что да, кажется, был. Том продолжил, теперь закусив губу, словно подсознательно. — И, ну, Гарри скучал по дому, а я, возможно, сказал что-то бестактное, и всё вышло из-под контроля. — Из-под контроля? — недоверчиво переспросил Диппет. — Вы оба были в коме две недели — вы чуть не убили друг друга! Такое поведение в Хогвартсе просто недопустимо. Глаза Гарри расширились. Он не думал, что всё зашло так далеко. Что бы случилось с временной линией, если бы они убили друг друга? — Я ожидал лучшего от вас обоих, — жёстко сказал Диппет. — Вы должны быть ответственнее. Взгляд директора скользнул к нему, и Гарри едва не застонал вслух. Что бы сказал Диппет, если бы знал, что Том знает о его путешествиях во времени? — Конечно, сэр, — тихо сказал он. — Это больше не повторится, директор… — он повернулся к Тому, сдерживая желание стиснуть зубы. — Прости меня, Том, — сказал он, понимая, что этого хотя бы отчасти от них ждут. Он и не лгал: ему было очень жаль, что Том знает. — Я был не в себе. — Нет, гад его опоил и влил в глотку сыворотку правды! — Этого больше не случится. — Том больше никогда не застанет его в таком уязвимом положении. Глаза Тома блеснули, словно принимая вызов, огонь тщательно скрыт от взгляда Диппета, даже когда он одарил его безупречной, извиняющейся улыбкой. — Я виноват не меньше тебя… Мне кажется, мы как-то не с той ноги начали, — сказал другой. — Может, я мог бы загладить свою вину? У тебя, кажется, проблемы с последовательностью заклинаний, может, я смогу помочь? Гарри едва не разинул рот от того, как гладко Том это подсунул. Последовательность? Последовательность! Из-за Тома его заклинания и казались такими неровными! — Ты не слишком занят, Том? — раздался обеспокоенный голос. Дамблдор. Несмотря на всю неприязнь к этому человеку, Гарри едва не растаял от облегчения. Взгляд Тома скользнул к заместителю директора, сверкнув улыбкой, и на миг вернулся к Гарри. — Конечно нет, я справлюсь, спасибо, профессор, — ответил он. — Это меньшее, что я могу сделать. — Думаю, это отличная идея, — сказал Диппет, глядя на них обоих оценивающим взглядом. — Сможете уладить свои… разногласия. Голова Гарри дёрнулась к нему. — Что? — А также вы оба будете вместе отбывать наказание следующие два месяца, — продолжил Диппет. — И по пятьдесят баллов с каждого будет снято за ваше отвратительное поведение. Мы воюем, господа, такие распри внутри школы недопустимы. По крайней мере, его не исключали… хотя он был почти уверен, что это из-за его статуса путешественника во времени и необходимости приглядывать за ним, не более того. И из-за показаний Тома, что было просто странно. Он предположил, что Реддл не хотел, чтобы он уходил, пока не получит ответы. — Да, сэр, — тихо сказали они оба. Диппет ушёл, бросив взгляд на Дамблдора, который с минуту изучал их двоих. — Рассказ мистера Реддла соответствует действительности, мистер Эванс? — мягко спросил он. Почти незаметно глаза Тома потемнели, линия челюсти напряглась. На кратчайший миг Гарри заколебался — сейчас был идеальный момент доказать Тому, что у него нет проблем с доверием, привлекая будущего директора. — Да, сэр, — ответил он спустя всего несколько секунд. — Всё верно. Дамблдор пристально смотрел на него минуту или около того, его голубой взгляд перемещался между ними. — Очень хорошо, — пробормотал он. — И никто из вас не хочет мне ничего рассказать? Они почти невольно взглянули друг на друга, их взгляды встретились, прежде чем они посмотрели на Дамблдора. — Нет, сэр, — ответили они оба. Дамблдор кивнул. — Тогда отдыхайте, мальчики, надеюсь, это не повторится… Мистер Эванс, зайдите ко мне в кабинет, когда наша дорогая мадам Уилсон вас выпишет… — Да, сэр, — тихо сказал Гарри, сдерживая вздох. Похоже, его льготный период истёк. Он чувствовал, как взгляд Тома жжёт кожу. После какого-то замечания о молодости, хотя выглядел он несколько встревоженным и озадаченным, Дамблдор ушёл.

***

Обрадовавшись, что наконец-то остался один, и надеясь, что его не прервут в ближайшее время, Том снова повернулся к Эвансу, оценивая его. Сам он очнулся всего лишь примерно за полчаса до другого мальчика, как ему сказали, потому что его травмы были больше физическими, чем у Гарри, причину которых они не знали. Они предполагали некий странный случай магического истощения, но он знал лучше. Это был проклятый шрам… шрам от отражённой Авады Кедавры… предположительно его собственной. Гарри Поттер был совершенно поразителен. Ещё большая загадка, чем он предполагал — по определению никто не выживает после смертельного проклятия! Но этот мальчик выжил. Он никогда не чувствовал себя таким очарованным. Эванс ответил на его изучение настороженным взглядом. — Ты у меня в долгу, Гарри, — сказал он очень тихо, но знал, что другой услышал. Глаза Гарри сузились. — И с чего бы это я тебе что-то должен? — прорычал он, явно недовольный этой мыслью. Брови Тома взлетели вверх. — Потому что я причина, по которой ты всё ещё в Хогвартсе. — Нет, — ответил Гарри, слегка усмехаясь. — Я в Хогвартсе, потому что я путешественник во времени, и они не могут позволить себе оставить меня без присмотра. — Ты не может быть настолько наивен, — заявил Том, с лёгким неверием. Неужели он может быть настолько политически слеп? Неужели единственный человек, с которым он по-настоящему играл за многие годы, совершенно этого не осознаёт? Он думал об этом и раньше, он знал, но напоминание всё равно было поразительным. — Если бы они действительно считали тебя угрозой… скажем, если бы ты попытался со злым умыслом убить другого ученика… то они бы заперли тебя в Отделе Тайн, прежде чем ты успел бы нанести ещё больший ущерб временной линии. Глаза мальчика расширились. Он явно не думал об этом, но, к удивлению Тома, не бросился тут же протестовать с какими-то слабыми заявлениями, что «министерство никогда бы не сделало такого». Многообещающе. — Ты у меня в долгу, — повторил он. Гарри бросил на него мрачный взгляд. — Я бы вообще не оказался в этой ситуации, если бы ты умел не лезть не в своё дело! — рявкнул он. — Сослагательное наклонение бессмысленно, — отмахнулся он. — Прошлого не изменить… — он бросил на другого хитрую, жестокую улыбку. — О чём ты, без сомнения, сожалеешь. Было более чем очевидно, что Поттер хочет его смерти. Гарри лишь ответил ему жёстким взглядом, глаза горели. Улыбка Тома исчезла, сменившись более деловым выражением. — Это не лучшее место для таких разговоров, — продолжил он. — Когда мы отсюда выйдем, ты объяснишь свои заявления. — В его голосе не было вопроса, не было просьбы. Мрачный взгляд Гарри стал ещё темнее. — Ага, щас, — ровно заявил он. — Ты и так уже слишком много знаешь. Глаза Тома сверкнули. — Мы можем сделать это цивилизованно, либо я применю к тебе легилименцию и разорву твой разум на части. Что ты предпочтёшь? — опасно спросил он. Гарри открыл рот, чтобы ответить, и он просто чувствовал, как ждёт хода мальчика, и тут… рот захлопнулся, а взгляд устремился куда-то за плечо Тома. Том едва сдержался, чтобы не разбить что-нибудь от этой очередной нежеланной помехи, но натянул на лицо обворожительную улыбку и обернулся. Будь у него меньше самообладания, он бы застонал. Миртл Маккензи. Четвёртый курс Когтеврана. У неё был самый жалкий интерес к нему. Честно говоря, это было тошнотворно. Он взглянул на Гарри, который побелел как полотно. Он удивился, не в силах представить ничего особенного в будущем Миртл. Он надеялся, что она умрёт. Почему её вообще впустили? Она вторгалась. Она также зажимала рукой кровоточащий нос, и за ней следовал покаянный Рубеус Хагрид. Этот верзила размахивал своими огромными ручищами, выглядя расстроенным. Второкурсник был уже знаменит в Хогвартсе своими грубыми, неуклюжими выходками и вознёй с опасными животными. Просто возмутительно, что его вообще сюда допустили. Профессор Кеттлберн был очень привязан к этому… он даже не мог назвать это существо ребёнком. Он не был человеком, у него, вероятно, была кровь великана или что-то подобное. Неудивительно, что он тупой. — Мне правда жаль! — повторял верзила, лицо его тревожно сморщилось. — Я не хотел тебя ударить. — А ты не смотрел, куда идёшь? — спросил Том «невинно». Верзила посмотрел на него, сбитый с толку, затем кивнул. — Ага — так и было! Я не хотел никого ударить. Тем временем Миртл ахнула, резко повернувшись к его кровати, издала пронзительный писк и покраснела так же сильно, как кровь, текущая из носа. — Т-Том, — сказала она гнусаво. Её глаза скользнули по его забинтованному телу, и ему пришлось сдержать желание натянуть одеяло повыше. Она была уродлива, прыщава, с жидкими волосами и отвратительным характером — и он знал, что Оливия Хорнби и все девчонки на её курсе постоянно ей это напоминали, так что он понятия не имел, откуда у неё наглость сохнуть по нему. Её глаза отпрянули от него, когда встретились с его взглядом, найдя там что-то пугающее, что-то, чему она не могла подобрать названия. Это притягивало к нему людей, эта искра скрытой опасности, они жаждали её в своей жизни, хотели разгадать его, приручить, но никому это никогда не удастся. Это отталкивало их в равной мере, когда проявлялось, чуждое им и их жалкой человечности. — Тебе стоит обратиться к медсестре, — тихо сказал Гарри. Его взгляд метнулся к его загадке, но мальчик не отводил взгляд от него. Он был единственным, кто никогда не отводил, по-настоящему. У него были свои моменты слабости, это бесспорно, но до сих пор он никогда не отступал и не уклонялся ни от одного вызова, брошенного Томом. Это завораживало. Интересно, сколько ещё пройдёт, прежде чем Гарри тоже сломается, низведётся до чего-то примитивного, рассыплется осколками в пальцах Тома. Неужели это действительно был тот мальчик, который выжил после смертельного проклятия? Какие ещё секреты он хранил? Том хотел вытянуть их все, узнать и завладеть мальчиком, целиком и полностью, только для себя. Дождь хлестал по серым стёклам окон, разбиваясь о них. Мир был разрушен. Изумрудные глаза впивались в его кожу, пронзая насквозь. Он не мог не задаваться вопросом, что Гарри Поттер Эванс видит, когда смотрит на него, видит ли он вообще правду. Он сверкнул ослепительной улыбкой. Мальчик отвёл взгляд. Он позволил этому быть, частично из-за свидетелей, частично из-за расстояния между ними, ограничивающего его действия, и частично потому, что знал: в конце концов он вернёт этот взгляд себе. Гарри Поттер. Харрисон Эванс. Он не мог устоять перед запретным плодом. Он должен был обладать им.

***

Гарри не мог не смотреть в изумлении на двух людей в больничном крыле. Ему хотелось предупредить их, слова вертелись на языке, что другой слизеринец, так уязвимо развалившийся — как бы он ни пытался скрыть это улыбками и гордой осанкой — на кровати, разрушит их жизни. Одно больничное крыло, и все они были жертвами Тома Реддла. Можно было бы клуб организовать. Прежде чем он успел задержаться на этой мрачной мысли, в палату влетела Целительница Уилсон, услышавшая шум. — Ох, глупая девочка! — воскликнула она. — Что ты на этот раз натворила? — спросила она с ноткой отчаяния. — Эписки. Нос тут же зажил, а быстрым тергео исчезла и кровь. Она повернулась к Хагриду… и, о… Хагрид. Он не мог поверить, что не искал встречи с юной версией своего друга раньше. Гарри мысленно обругал себя. Он слишком увлёкся Томом. Он боялся, что это начинает становиться проблемой. Так легко было попасть под чары наследника Слизерина, потеряться в его бесконечных играх и образах, не в силах найти выход. Это пугало, но, на каком-то уровне, ему это почти нравилось. Когда он просто играл и забывал о важности происходящего, остальной мир и его тревоги, казалось, исчезали. А потом он с пугающей внезапностью вспоминал, и всё наваливалось обратно. Он чувствовал этот взгляд на себе, насмешливый, просто бросающий вызов обернуться, посмотреть, и позволить себе снова танцевать на краю своего пьедестала. Подойти к самой грани, заигрывать с опасностью и несгибаемой силой воли, которой был наследник Слизерина. Момент развеялся, когда взгляд скользнул дальше, отпуская его из своего гравитационного поля. Нет. Он и так уже слишком глубоко увяз. Нужно просто вернуться домой.