Игрок прошлого (Past's player)

***

Гарри с минуту смотрел, не веря, что Том только что выдал такое заявление, и так открыто. Конечно, Том прекрасно знал, что Гарри уже осведомлён о его «тёмной» стороне, но это всё равно полностью противоречило образу примерного ученика, которого слизеринец придерживался всё остальное время. — Я ненавижу её, — яростно ответил он, глядя на Реддла. — Я считаю её гнусной и злой. Том несколько мгновений смотрел на него. — Значит, у тебя всё же была кое-какая подготовка, — пробормотал он, и злобная улыбка исказила его губы. — Что? — лоб Гарри наморщился в замешательстве. — Ну, я сказал «подготовка»... — легко поправился Том. — Индоктринация, возможно, более подходящее слово. Глаза Гарри опасно сузились, и ему пришлось приложить огромное усилие, чтобы снова не врезать Реддлу по лицу; челюсть сжалась, плечи напряглись. — Я не индоктринирован, — твёрдо, ледяным тоном заявил Гарри. Реддл, казалось, не смутился, лишь похлопал его по щеке с этим ужасным блеском в глазах. — Конечно, нет, малыш. Это обращение заставило его ударить, и в следующую секунду Реддл тоже среагировал, поймав кулак и заломив руку за спину, одновременно разворачивая его так, что Гарри оказался прижатым спиной к груди Тома. — Первое правило настоящей защиты от тёмных искусств, — пробормотал Реддл. — Хотя быстрые и спонтанные атаки часто могут сработать в твою пользу, атаковать по нелепым сентиментальным причинам и без ясной головы — никогда не хорошо. Я задел за живое? — Я не твой чёртов малыш, и я не индоктринирован! Это Тёмная сторона занимается индоктринацией, а не св... — Я не спрашивал твоего мнения о тёмной стороне, Гарри, — плавно перебил Том. — Я спрашивал твоё мнение о тёмной магии. — А какая разница? — усмехнулся Гарри. Хватка Тома слегка усилилась. — В этом и заключается индоктринация, — тихо сказал он. — А теперь, я могу тебя отпустить, или ты снова попытаешься меня ударить? Я требую уважения как твой учитель, но если ты чувствуешь, что не можешь... ах... себя контролировать, я просто сломаю тебе руку, чтобы тебе было проще. Гарри напрягся. Он мог себя контролировать! Он стиснул зубы, с неохотой признавая, что Реддл попал в самую точку. — Можешь отпустить, — холодно сказал он. Его мгновенно отпустили, снова оттолкнув, и Том вернулся к его изучению, продолжая так, будто ничего не случилось. — Что касается твоей индоктринации, такой ответ ясно даёт понять, что ты мало или ничего не знаешь об истинном значении тьмы и тёмных искусств, — заявил Том. — Ты бы так и сказал, — пробормотал Гарри. Реддл бросил на него предупреждающий взгляд, который тоже исчез, и он склонил голову набок. — Дай определение Тёмной магии, Гарри, — с неожиданным терпением проинструктировал он. — В чём разница между тёмной и светлой магией, не считая названий? — Одна хорошая, другая плохая, — автоматически сказал он, прежде чем задуматься, на самом деле обдумывая это. Его взгляд дрогнул, и он встретился глазами с Томом. Другой одарил его не особенно приятной улыбкой. — Ты бы сказал, что тёмный шоколад — это зло? — Не говори ерунды, — пробормотал Гарри, чувствуя, как начинается головная боль. — Тогда ты можешь понять, что тёмное не равно злу, если, конечно, упрощённо и по-детски предполагать, что зло вообще существует? Лоб Гарри слегка наморщился. Конечно, зло существовало, он его видел. Оно называлось Волдеморт. Тем не менее, возможно, он мог уступить по первому пункту... возможно. Может быть. — Тёмная магия и тёмный шоколад — совершенно разные вещи. — И мы вернулись к тому, что такое Тёмная магия. Скажи мне, — проинструктировал Том, изучая его почти лениво. Гарри нахмурился. — Я не знаю, — признался он едва слышно. Брови Тома взлетели вверх, усмешка тронула его губы. — Что ты сказал, Эванс? — промурлыкал он. Хмурый взгляд Гарри только усилился. — Ты скажи мне, Реддл. Что тогда такое Тёмная магия? — Тёмная магия — это магия, подпитываемая тёмными эмоциями, такими как гнев или ненависть, в отличие от Светлой магии, катализатором которой являются более светлые эмоции, такие как счастье или надежда. — ...и это делает Тёмную магию более негативной, — возразил Гарри, немного подумав над определением. — Быть поглощённым ненавистью и горечью — не лучшая причина для действий. — Это не имеет никакого отношения к намерениям, — возразил наследник Слизерина. — Это просто то, чем ты питаешь свою магию. Да, возможно, это создаёт более наступательную базу в Тёмных искусствах, но делает ли это её хуже или «злее»? — спросил Том. — Я считаю, что нет. Ты можешь использовать Тёмную магию, чтобы защищать друзей и лечить людей, питая свои заклинания «негативными» эмоциями, точно так же, как ты можешь использовать Светлые искусства, чтобы причинять вред и боль. — Да, но разве негативные эмоции не делают её в целом негативной? — спросил Гарри, наморщив лоб. — Непростительные потому и Непростительные, что есть причина. Они точно не хорошие. — Ты из тех людей, которые настаивают на том, чтобы сводить всё к этическим вопросам, не так ли? — мрачно пробормотал Том, прежде чем покачать головой. — Скажем, я на мгновение предамся твоей бессмысленной морали, и мы примем основанный на намерениях взгляд на магию, на котором ты настаиваешь, вместо того чтобы смотреть на это с чисто магической точки зрения... что, если использовать Империус, чтобы спасти чью-то жизнь? Заставить человека с боязнью высоты прыгнуть в безопасное место, несмотря на его фобию? Сделает ли это заклятие Империус «хорошим» или «злым»? Гарри несколько мгновений думал; это предполагало доброе намерение в заклинании и хороший результат, но само действие всё равно не было хорошим само по себе — разве лишать кого-то свободы воли никогда не бывает хорошо? — Непростительные называются так, — продолжил Том, внимательно следя за его выражением лица, — потому что в них всегда есть внутренняя аморальность, или то, что общество традиционно считает аморальностью. — Но ты с этим не согласен, — заметил Гарри. — Я не согласен с понятием морали и не следую никакой из них, кроме той, что приносит мне наибольшую пользу в любой конкретной ситуации, — отмахнулся Том. — Мораль — это угнетение обществом, и я не люблю ограничений. У меня нет морали, и поэтому такие вопросы меня не касаются. Это иллюстрирует, что Непростительные являются аномалией в Тёмных искусствах, поэтому их классифицируют иначе... в большинстве тёмных заклинаний нет ничего внутренне плохого, что делало бы их хуже или «гнуснее» светлых. — Но если твои заклинания питаются ненавистью... — начал Гарри, раздражённый, сбитый с толку. — Магия — это как любой другой инструмент, если смотреть на неё с моральной точки зрения, — перебил Реддл. — Тёмная и Светлая — это просто разные способы её использования, и этика метода полностью зависит от человека и от того, какую моральную систему он желает применить. Гарри чувствовал себя потрясённым, словно всё его мировоззрение только что перевернули, разбросали и разорвали на части. Он смотрел прямо перед собой, взгляд отсутствующий. Почему этому не учат на первом курсе? Если это такие базовые знания? Он не был уверен, стоит ли доверять словам Реддла. Том тем временем продолжал: — Есть очень мало примеров чисто светлых заклинаний или чисто тёмных. Обычно всё сложнее. Одним из примечательных примеров, однако, были бы Чары Патронуса, которые питаются «светлым» чувством счастья. Но представь, что, если твоё счастливое воспоминание — это полное уничтожение дементора? Или совершение убийства? Гарри задумчиво нахмурился. — Или, — сказал Том, — есть тёмное заклинание под названием Транзире Вульнус, это целительное заклинание, подпитываемое жаждой мести. Оно переносит травму с «жертвы» на человека по твоему выбору. Исцеление — это «хорошо», не так ли? Защита союзников обычно не считается «злом»? — Да, я понял, — резко перебил Гарри, когда Риддл, казалось, собрался продолжить с, без сомнения, множеством других примеров. — Светлое не обязательно равно хорошему. Тёмное не обязательно равно плохому. Просто другое... топливо. В глазах Тома светилось самодовольство. — Именно. Поэтому я повторю: что ты думаешь о Тёмной магии? И об её изучении? Гарри молчал с минуту. — Если это единственное различие... и я собираюсь это проверить, потому что ты мог бы и врать... почему тогда Тёмная магия так стигматизирована? Неужели люди этого не знают? Почему тогда Тёмная магия так запретна в сравнении? — Потому что она сильна, и люди, которые лучше всего в ней разбираются, как правило, имеют более тёмный характер и используют её для более тёмных целей. Тёмные волшебники обычно не ведут самую добрую жизнь, их магия питается болью. Взгляд Реддла встретился с его взглядом, пристально. — Ты можешь быть на Светлой стороне, Гарри Поттер, но ты, безусловно, не светлый волшебник. — Я умею вызывать Патронуса, — выпалил Гарри, прежде чем смог сдержаться. — Я светлый волшебник. — Большинство людей не склоняются полностью в ту или иную сторону, — отмахнулся Том. — Твоя тёмная магия, вероятно, будет намного превосходнее. Он материален? — Это олень, — холодно сказал Гарри, мысли его кружились. Он был Светлым. Конечно, он был Светлым, разве нет? — С тех пор, как мне исполнилось тринадцать. Том замер на месте, уставившись на него. — Ты умеешь вызывать материального Патронуса с тринадцати лет? — Материального? — Имеющего отчётливую форму, — уточнил Том. — Да, — сказал Гарри. — И что? Я же говорил тебе, что я светлый волшебник. — Том всё ещё смотрел на него, склонив голову набок. — Наверное, ты ошибся на мой счёт, — добавил Гарри. — Тебя это беспокоит? — Заклинание — Транзире Вульнус. Залечи свои рёбра, — коротко приказал Реддл, глаза его были твёрдыми. Брови Гарри взметнулись. — Ты хочешь, чтобы я применил Тёмную магию. Так жаждешь доказать свою правоту? Мог бы просто признать, что ошибся. — Если ты так уверен в себе, примени заклинание, — бросил вызов Том в ответ. Гарри нахмурился. — А если я откажусь? — ...тогда через пятьдесят лет, обещаю, я сломаю рёбра первому же твоему другу, который попадётся мне на пути, — сладко улыбнулся Реддл. Гарри сверкнул взглядом. — ...какое движение палочкой? — процедил он сквозь зубы, неохотно, сердце бешено колотилось. Выражение лица Тома, казалось, снова просветлело, когда он показал ему. Гарри не мог не — неохотно — отметить, что тот был хорошим учителем и что ему это, по крайней мере отчасти, нравилось. — Ты же понимаешь, что я перенесу травму на тебя? — спросил он. Том бросил на него взгляд, выражающий «ты идиот, не будь таким очевидным». Гарри закатил глаза, затем собрал всю легкодоступную жажду мести, которую испытывал к Волдеморту и Реддлу, и применил заклинание. В следующую секунду Реддл издал едва уловимый шипящий звук боли, и его взгляд метнулся к другому. Он... действительно сделал это. — С первой попытки, впечатляет, — выдохнул Том, усмехаясь ему, хотя в этом была странная нотка. Рука Гарри машинально потянулась к рёбрам. Никакой травмы. Полностью зажило. На этот раз замер Гарри. Он применил Тёмную магию. И... это было... естественно. Его палочка выпала из рук, и Реддл рассмеялся. — Хорошо? — промурлыкал наследник Слизерина, всё ещё спокойно сидя. Гарри схватил палочку, вскакивая на ноги. — Я не буду этим заниматься, — ровно сказал он, выбитый из колеи. Всё было перевёрнуто с ног на голову и неправильно, и... он всегда был светлым. Он не мог быть Тёмным волшебником! Даже по этому новому определению, он... тёмная магия звучала поглощающе. В ней была предрасположенность быть на Тёмной стороне... он... что бы там Том ни говорил, потакание таким эмоциям было опасно. Хуже всего было то, как это было хорошо, так же хорошо, как Светлая магия. — Не лучше Светлой магии, — упрямо сказал он. Ну, Патронус. Он не помнил, чтобы специально практиковался в какой-либо другой светлой магии. Большинство того, чему их учили, казалось довольно нейтральным. Глаза Тома сузились. — Ты честно не чувствуешь никакой разницы между светлой и тёмной магией? Это невозможно. Если только... — Реддл замер. — Если только? — поторопил Гарри. Наследник Слизерина тоже встал, плавно, взмахнув палочкой с пугающей небрежностью в сторону своих рёбер, залечивая свои травмы. Гарри чувствовал себя довольно необразованным. Ему это не нравилось. Целительные заклинания — следующие в его списке. Даже если Реддл его «обучал», он будет заниматься и сам, в своё время, чтобы не быть в таком ужасном невыгодном положении. Он ненавидел чувство, что Реддл его побеждает, что ему легко даётся победа, что он сам слаб в сравнении. Он хотел иметь возможность побеждать. — Следующий урок завтра. Трансфигурация, — сказал Том с внезапной резкостью. Это было... тревожно. Гарри моргнул от такой смены настроения, и Реддл вышел из класса даже без ехидного замечания. Он не волновался, просто... ну... Реддл всегда отпускал какую-нибудь прощальную колкость, насмешку. То, что он этого не сделал, не сулило ничего хорошего. Главный вопрос был в том, сделал ли он что-то не так или что-то правильно.

***

Том шёл по коридору, хмурясь. Харрисон не вписывался. У него явно был талант к Тёмным искусствам — он смог применить заклинание с первой попытки, что только усиливалось тем, что он, предположительно, раньше не практиковал никаких других Тёмных искусств. Он был прирождённым. Но он мог вызывать материального Патронуса. Серый. Он, конечно, читал о Серых волшебниках, но настоящие Серые волшебники были крайне редки — или, по крайней мере, Серые Лорды. Серых волшебников было много, большинство людей находились в спектре между светом и тьмой, а не на одном из полюсов. Но Серые Лорды... Гарри был достаточно силён, чтобы быть одним из них, хотя нужно больше доказательств. Он не был до конца уверен, но такая возможность существовала — а это уже больше, чем он когда-либо встречал. Одно было ясно точно — светлая сторона не должна его удержать. Нужно было разработать план.