Иней на ресницах

      После уроков Рил сидела на скамейке в парке недалеко от академии. Осенний ветер шевелил её волосы, бросая их на лицо, но она не обращала внимания. Взгляд был устремлён куда-то в пустоту, перед внутренним взором всё ещё стояла картина сегодняшнего теста.       Зелёная вспышка. Сломанный палец. И невозможная, невероятная сила, вырвавшаяся из тела Изуку.       Она сжала пальцами край скамейки. Дерево покрылось тонким слоем инея.       – Как? – прошептала сама себе. – Как, чёрт возьми?       В детстве они играли втроём – она, Кацуки и Изуку. Тогда всё было просто. Кацуки уже вовсю взрывал игрушки и сверкал глазами, когда злился. Она училась создавать первые снежинки и сосульки, радуясь, когда папа хвалил её за старание. А Изуку... Изуку просто был рядом. С блокнотом, в который зарисовывал и записывал всё подряд. С горящими глазами, когда смотрел на их причуды. С улыбкой, которая не становилась меньше от того, что у него самого ничего не было.       «Беспричудный». Это слово всегда звучало как приговор. Общество делилось на тех, у кого есть причуда, и тех, у кого её нет. Изуку был из вторых. Рил помнила, как однажды, когда им было лет по шесть, Кацуки в очередной раз швырнул в него игрушку, и та задымилась. Изуку тогда не заплакал. Он просто посмотрел на дымящийся обломок и сказал: «Вау, Каччан, ты такой сильный».       Она тогда подумала: «Как он может так спокойно это принимать?»       А теперь Изуку – здесь. В Юэй. В геройском классе 1-А. С причудой, которая ломает ему кости, но даёт силу, способную соперничать с ней и Кацуки.       Рил выдохнула, и изо рта вырвалось облачко морозного пара..       Она всегда считала себя сильной. Дочь Морозного Вепря. С детства тренировки, фигурное катание для координации, бесконечные часы отработки причуды под строгим взглядом отца. Она пахала. Она вкладывала душу и тело. А Изуку... он просто получил это? Откуда? Как?       Воспоминание всплыло само собой. Неделю назад, на вступительном экзамене. Она скользила по своим ледяным дорожкам, вырубала роботов одного за другим, спасала абитуриентов. И вдруг – тот огромный нулевой робот. Она помнила, как земля дрожала под его шагами. Как все побежали. И вдруг – зелёная молния. Изуку, летящий в воздухе с разбитым кулаком, и этот робот, разлетающийся на куски от одного удара.       Тогда она не успела осознать. Адреналин, экзамен, суета. А сейчас, в тишине парка, это накрыло её с головой.       «Он получил причуду. Каким-то образом».       Рил тряхнула головой, отгоняя мысли. Не её дело. Это личное. Если Изуку захочет, он расскажет сам.       Но чувство зависти не уходило. Оно сидело под ложечкой холодным комком и мешало дышать.       – Эй, Снежка.       Рил вздрогнула и обернулась. Кацуки стоял в паре метров, засунув руки в карманы школьных брюк. Галстук был ослаблен, рубашка расстёгнута на верхнюю пуговицу, волосы взлохмачены сильнее обычного. Он смотрел на неё своим обычным колючим взглядом, но Рил знала его слишком хорошо, чтобы не заметить беспокойство за этой маской.       – Ты чего тут сидишь, как статуя? Полчаса уже прошло, а ты всё не выходишь. Я думал, ты в раздевалке, а ты вон где.       – Следил за мной? – улыбнулась Рил, пытаясь сделать вид, что всё в порядке.       – Следил? – фыркнул Кацуки, подходя ближе. – Просто мимо шёл. Случайно.       – Ага. Конечно.       Он плюхнулся на скамейку рядом с ней, оставляя между ними небольшое расстояние. Для постороннего это выглядело бы как «они просто сидят рядом», но Рил знала: для Кацуки даже такое приближение к кому-то – это огромный шаг. Он не терпел людей в своём личном пространстве. Кроме неё.       – Ну? – буркнул он, не глядя на неё. – Что случилось?       – Ничего.       Кацуки бросил взгляд на иней, который все еще был на скамейке.       – Врёшь.       Рил вздохнула. С Кацуки бесполезно врать. Он всегда чувствовал её настроение, как собака чувствует страх. С детства.       – Просто... – она замолчала, подбирая слова. – Думаю об Изуку.       Кацуки дёрнулся, как от удара током. Его ладони затрещали.       – Опять этот Деку? Ты вечно о нём думаешь!       – Кацуки, – Рил повернулась к нему и положила ладонь на его руку, останавливая взрыв. – Не злись. Просто послушай.       Он замер. Смотрел на её холодную руку, потом на её лицо. Искры погасли.       – Говори, – разрешил он сквозь зубы.       – Ты не задумывался? Он же был беспричудным. Всю жизнь. А теперь у него есть причуда. И она... она невероятно сильная. Сильнее, чем у многих из нас. Как?       Кацуки молчал. Его лицо стало мрачным. Рил видела, как в нём борются разные чувства – злость, непонимание и что-то ещё, очень глубокое, что он никогда не показывал.       – Думаешь, я не заметил? – тихо прорычал он, сжимая кулак. – Этот никчёмный Деку вдруг стал сильным.       Они сидели молча. Ветер шелестел листвой. Где-то вдалеке лаяла собака.       – Мне страшно, Кацуки, – вдруг призналась Рил. – Не за себя. За него. Он себя угробит, если будет так продолжать. Сломанные пальцы – это только начало. А если в следующий раз рука? Нога? Позвоночник?       – Это его проблемы, – буркнул Кацуки.       – Нет, – Рил покачала головой. – Он наш друг. Твой тоже, даже если ты не хочешь этого признавать.       Кацуки резко повернулся к ней. В его глазах полыхало пламя.       – Он не мой друг! Он такой же никчёмный слабак!       – Он стал сильным, и это бесит тебя, – Рил посмотрела на него. – Потому что ты привык быть первым. Привык, что он и другие смотрят на тебя снизу вверх. А теперь Изуку рядом. И это пугает.       – ЗАТКНИСЬ! – Взорвался Кацуки, вскакивая. Его ладони дымились. – Ты ничего не понимаешь!       – Понимаю, – Рил тоже встала, глядя ему прямо в глаза. Её голос оставался спокойным, хотя внутри всё дрожало. – Я тоже сегодня это почувствовала. Зависть. Страх. Непонимание. Я думала: почему он? Почему не я? Я же столько лет пахала. А он просто... получил.       Кацуки замер. Его взгляд изменился. Злость уступила место чему-то другому.       – Ты...Что…? – Начал он.       – Да. Я завидую, Кацуки. – Рил отвернулась, чтобы он не видел её лица. – Я люблю Изуку. Он мой друг. Но сегодня я смотрела на него и думала: «Почему не я?»       Повисла тишина. Тяжёлая, давящая.       А потом Рил почувствовала, как на её плечо легла горячая ладонь. Не обжигающая, а просто тёплая. Кацуки стоял сзади и сжимал её плечо.       – Дура, – сказал он хрипло. – Ты сильная. Всегда была. И не надо сравнивать себя с этим придурком. Ты – это ты. Он – это он. Если он получил силу – пусть докажет, что достоин. А ты...       Он помолчал.       – Ты уже достойна.       Рил медленно повернулась. Кацуки смотрел куда-то в сторону, его уши горели красным, а челюсть была сжата так, что желваки ходили ходуном.       – Кацуки... – прошептала она.       – Заткнись. Не заставляй меня повторять. – Он отдёрнул руку и сунул её в карман. – Пошли уже домой. Холодает. Ещё замёрзнешь, идиотка.       Рил улыбнулась сквозь подступившие слёзы. Она шагнула к нему и, прежде чем он успел среагировать, обняла его со спины, прижавшись щекой к спине.       – Спасибо, – тихо сказала она.       Кацуки застыл, как статуя. Его руки дёрнулись, но он не оттолкнул её. Только выдохнул сквозь зубы:       – Ты... ну ты... ОТЦЕПИСЬ ОТ МЕНЯ!       Так они и стояли – взрывной мальчишка, который не умел говорить о чувствах, и ледяная девушка, которая умела их чувствовать слишком остро. Осенний ветер обдувал их, но Рил не было холодно. Рядом с ним никогда не было холодно.       На следующее утро Рил пришла в школу пораньше. В рюкзаке лежал небольшой контейнер с домашним печеньем – она вчера вечером напекла, чтобы отвлечься от мыслей.       Она зашла в пустой класс и замерла.       За одной из парт, уткнувшись лбом в сложенные руки, сидел Изуку. Его плечи вздрагивали.       Рил тихо подошла ближе. Она не стала окликать его сразу. Просто села на корточки рядом с его партой и положила руку ему на плечо.       – Зу?       Изуку дёрнулся и поднял голову. Его глаза были красными, опухшими. Он явно не спал всю ночь.       – Р-Ри-тян? – выдавил он. – Ты так рано...       – Могла бы сказать то же самое о тебе. – Она мягко улыбнулась. – Что случилось?       Изуку закусил губу. Его пальцы сжались в кулаки.       – Я... я не знаю, что делать, – вырвалось у него. – Моя причуда... она ломает меня. Я думал, что смогу контролировать, но после вчерашнего... Айзава-сенсей прав. Я убью себя. Или стану инвалидом. Я только попал в Юэй! Я не могу... не могу так просто это бросить, но и продолжать так тоже нельзя!       Рил слушала, не перебивая. Когда Изуку выдохся и замолчал, тяжело дыша, она взяла его за руку. Холодные пальцы коснулись его горячей ладони.       – Мидория, посмотри на меня.       Он поднял глаза.       – Ты не один, – твёрдо сказала она. – Я… Завидую тебе. Думаю: почему у тебя появилась такая сила, а у меня её нет, хотя я тренировалась всю жизнь. Это было глупо и мерзко, но я честно тебе это говорю.       Изуку расширил глаза.       – Ты... завидуешь…? Мне…?       – Да. Но знаешь что? Сейчас, глядя на тебя, я понимаю: сила – это не главное. Главное – что ты с ней делаешь. И как ты справляешься с тем, что она с тобой делает. – Она сжала его руку. – Ты справишься. Не один. Мы все тебе поможем. Я помогу. Кацуки... ну, может, не сразу, но и он поможет, если надо будет.       – Каччан? – Изуку недоверчиво моргнул.       – Не спрашивай как, но он вчера... он помог мне. По-своему. – Рил улыбнулась. – Так что не смей сдаваться, Изуку Мидория. Ты станешь великим героем. Я в тебя верю.       Из глаз Изуку брызнули слёзы. Он шмыгнул носом и уткнулся лбом в плечо Рил.       – С-спасибо, Ри-тян... спасибо...       Рил обняла его свободной рукой, поглаживая по взлохмаченным кудрявым зелёным волосам.       – Тише, тише. Всё будет хорошо.       В этот момент дверь класса открылась, и вошёл Кацуки. Он застыл на пороге, увидев эту картину. Его глаза сузились, ладони затрещали.       – Какого чёрта... – начал он, но Рил подняла на него взгляд.       – Кацуки. Не сейчас. Просто... не сейчас.       Он посмотрел на неё, на Изуку, который даже не поднял головы, и вдруг... Просто выдохнул. Громко, с рычанием, но выдохнул. Искры погасли. Он прошёл мимо них к своей парте, громко плюхнулся на стул и отвернулся к окну, демонстративно игнорируя происходящее.       – Спасибо, – тихо сказала Рил.       – Заткнись, – буркнул Кацуки, не оборачиваясь. Но в его голосе не было злости.       Изуку всхлипнул в последний раз и поднял голову. Он посмотрел на Кацуки, потом на Рил, и в его глазах зажглась та самая решимость, которую Рил знала с детства.       – Я справлюсь, – твёрдо сказал он. – Я обязательно научусь контролировать свою причуду. И стану героем, который сможет спасать всех с улыбкой. Как Всемогущий.       Рил улыбнулась и легонько щёлкнула его по носу.       – Вот это я хочу слышать. А теперь съешь печенье. Я пекла.       Она открыла контейнер, и по классу поплыл аромат свежей выпечки. Изуку сглотнул слюну и потянулся за печеньем.       – Спасибо, Ри-тян.       Даже Кацуки, хоть и продолжал смотреть в окно, незаметно повёл носом. Рил заметила это и усмехнулась.       – Кацуки, тебе тоже оставила.       – Не нужны мне твои... – начал он, но Рил уже подошла и сунула ему в руку печенье в форме гранаты.       – Ешь давай. А то потом будешь жалеть.       Кацуки посмотрел на угощение, на неё, на Изуку, который счастливо жевал, и вдруг... фыркнул. Но печенье не выбросил. Откусил. И замер.       – ...Вкусно, – выдавил он, не глядя на неё.       Рил рассмеялась. Светло и искренне.