Эй, Гилтиас!

— Эй, Гилтиас. Женя резко оглянулся, расфокусированным взглядом глядя куда-то сквозь окликнувшего его Юрия Мелисова. Даже не сразу дошло, что позвали-то его по имени персонажа, а не его. И даже забылся восторг от того, что его взяли на роль — вернее, отошел на второй, а то и на третий, план. Перед глазами, как вживую, встали огромные зеленые скалы, золотящиеся в лучах солнца. Трава на них так приятно оглаживала живот и бока, когда ему хотелось отдохнуть и погреться… Не успел он встряхнуть головой, как они сменились безжизненными белыми башнями под пустым небом, а после — заметенными бесконечным снегом улицы каменного города. Захваченный картинами (прошлого?) Женя, краем сознания чудом оставшийся в реальности, услышал свой голос, будто издалека: — Да? Огромный синий дракон, неподвижно лежащий среди поля битвы. Залитый золотым светом зал с белыми сводами. Снежная пещера с сидящей на троне ледяной фигурой. Золотой цветок на чьей-то могиле в окружении подснежников. Было стойкое ощущение, что это его же воспоминания. Но они так быстро появлялись и исчезали, никак не давали ухватить себя за хвост, тая туманом, что скоро начали казаться снами, фантазиями. — На запись не опаздывай, — просочился сквозь туман негромкий голос. Женя моргнул и машинально ему улыбнулся, выхватывая в плывущем мареве взгляд теплых внимательных глаз. — Да, конечно. Он нервно попятился и захлопнул за собой дверь студии. Сердце колотилось где-то в горле.

***

— Эй, Гилтиас. Золотой дракон, свернувшийся большим таким калачиком в тени заброшенной крепостной стены, лениво двинул головой. — У тебя как, все хорошо? — Дрогбар по каким-то своим делам навещавший город неподалеку, прислонился спиной к его боку. Гилтиас вздохнул и скосил на него приоткрытый глаз. — Народ толкует, что ты так уже месяц лежишь. Дракон вздохнул еще раз и снова двинул головой, обратно закрывая глаза. — Не знаю, — наконец выдохнул он после затяжного молчания. Дрогбар отхлебнул что-то из фляги, явно как-то оценивающе смеривая его взглядом. — Хандришь? Гилтиас фыркнул от ударившего по чувствительному носу едкого запаха. Вырвавшийся дым скользнул по молодой траве, путаясь в ней у земли и медленно развеиваясь на слабом ветру. — Возможно, — снова выдержал он перед ответом долгий момент тишины. — Цель тебе нужна, вот что я скажу, — гном снова глотнул из фляги, попутно копаясь в звенящих сумках, что-то в них перекладывая. — Смысл, понимаешь? Вот чего ты сейчас хочешь? Есть у тебя цель? Гилтиас снова вздохнул. — Не знаю. Дрогбар кивнул самому себе и встал, навешивая те самые сумки на себя, в очередной раз чем-то звякнув. — Вот и я о том же. Ты не думай, хороший отдых — это славное завершение долгого пути. Так что валяй. Просто за тебя даже я уже начинаю волноваться. — Иди уже, — слабо оскалился в улыбке дракон, — куда шел. Благодарю тебя за мудрые слова, — он широко зевнул, — но пока я просто хочу спать. — Ну и отлично, — Догбар похлопал его по боку и махнул рукой, шагая куда-то в сторону, — бывай тогда. Гилтиас дернул хвостом. Когда шаги окончательно стихли, он открыл глаза, задумчиво рассматривая странное марево в небе. Если бы все было так просто.

***

— Эй, Гилтиас. Ботар-эль хлопнул его по плечу, останавливаясь рядом и выглядывая в окно. Отсюда открывался чудесный вид на бескрайние просторы долин и рек под безоблачным голубым небом. — Да? — Гилтиас перевел взгляд на друга, хмурая складка между его бровей на мгновение слегка разгладилась в приветственной улыбке. — Ты чего завис? — участливо поинтересовался тот, с неким внутренним беспокойством оглядывая вроде бы мирный пейзаж. Гилтиас встряхнул кудрявой головой, переводя взгляд обратно на небо. — Да так. Кое-что беспокоит. Сам еще не очень понимаю. Ботар-эль мгновенно подобрался. — Грядет что-то снова? Новая война? Гилтиас медленно покачал головой. Глаза его, в этом облике обычно голубые, человеческие, сейчас будто светились, всматриваясь куда-то далеко-далеко. — Нет… Не уверен. Тут что-то другое. Эльф нахмурился. Беспокойство поселилось и в его душе. Золотой дракон не то существо, к чьему волнению можно относиться легкомысленно. — Что бы это ни было, ты всегда можешь рассчитывать на мою помощь. Гилтиас мягко улыбнулся, переводя взгляд на него. За короткое время эльф стал одним из немногих его настоящих друзей. Едва ли не единственным. — Я знаю, Ботар-эль. Я знаю.

***

Странное марево высоко в небе — очень высоко, едва ли в космосе — не исчезало совершенно. И в какой-то момент Гилтиас не выдержал. И рванул ввысь. А там… он никогда в жизни так сильно не пугался. Никогда. Замерев среди звезд он всматривался в два их мира. Две планеты. И они… таяли. Исчезали. И Гилтиас быстро начал подозревать, почему. Эту нить, тянущуюся куда-то далеко вглубь Вселенной, он видел раньше, но тогда она была прочной и тугой. Сейчас же… Это было больше похоже на дряхлую потрепанную бечевку с расползающимися волокнами. К тому же, еще и полупрозрачную. И в страхе, что она вот-вот совсем растает, он, не медля ни мгновения, устремился туда, куда она его вела. А на другом конце оказалась какая-то зелено-голубая планета. На которой его в упор не видели, как будто он был призраком. Или… мороком. Проведя на Земле несколько часов он понял главное: его мир — плод фантазии одного местного человека. Музыканта. Юрия. Та нить — это вера тысяч людей. Это музыка, это песни. Однако несколько лет назад его группа распалась, а вторая часть их истории и вовсе не увидела свет. Их… забывают. Его дом забывают. Он не может этого допустить.

***

— Эй, Гилтиас, — рядом появилась фигура Ботар-эля, когда он, вернувшись на Ксентарон, надел на шею один из редчайших артефактов времени, некогда попавший к нему в руки. — Я с тобой, помнишь? Гилтиас, с минуту вглядываясь в глаза друга, наконец кивнул. И накинул цепочку артефакта и на чужую шею. И все же помедлил. — Мы переродимся на Земле. Скорее всего в недалеком прошлом. И за свою человеческую жизнь я собираюсь… возродить их веру в наш мир. Ботар-эль кивнул с легкой улыбкой и повторил: — Я с тобой. Гилтиас глубоко вздохнул и щелкнул гранями фигурных часов. Неприятным сюрпризом стало то, что после нового рождения — за двадцать три года до распада группы — воспоминания о прошлом стремительно стали исчезать. Он не успел их поймать.

***

— Эй, Гилтиас. Женя, тяжело дыша от волнения и чего-то еще, непонятного, обернулся. — Да? Теплые внимательные глаза добродушно сощурились. — Ты справишься. Женя солнечно улыбнулся и кивнул. Первый концерт в основном составе группы. С ума сойти. В переносном смысле, конечно же. Не сойти бы в прямом, когда прямо во время концерта на него стали сыпаться воспоминания о прошлой жизни. Как тогда, в первый раз, но в сотни раз больше и сильнее. О том мире, который был для него домом. О том мире, ради сохранения которого он сюда и пришел. Даже без памяти он нашел свой путь. — Эй, Гилтиас, — спустя несколько лет окликнул его… Ботар-эль. И подмигнул. Женя расхохотался. И радостно сгреб в охапку старого друга.

***

— Эй, Гилтиас! Оля, его жена, обняла его со спины, щекотно дыша в ухо. Он развернулся в ее руках, прижимая ближе к себе. И чувствуя запах дракона. Смысл, говоришь? Цель? Вот его цель. Он пришел сюда с тем, чтобы сделать из группы легенду. И нить, ведущая к его родному миру, крепнет с каждым днем. Она уже похожа на добротный корабельный канат и это вовсе не предел. Его мир живет. О нем поют, помнят о его друзьях, в него верят. Но здесь он нашел новый дом. И свой смысл. Оля — часть его души. И придет время, он отведет ее в свой мир. Покажет ей любимые холмы и города, познакомит с друзьями. Разумеется, если она захочет. Она наверняка станет там драконицей. Его драконицей.