Три слова — Ни одного дельного

Эшвейл со вздохом опрокинул литровую кружку, выпивая всё залпом. Покрытая инеем посуда выскользнула из пальцев, звонко ударившись об стол, когда рука опустилась, в намерении поставить её обратно на деревянную поверхность. Вторая рука потянулась прикрыть рот от выходящих газов наружу, заодно вытирая моржовые пивные усы. — Хе-хе-хе, твою толерантность к алкоголю тяжело пробить, не так ли? — Салиман уже полулёжа развалился на барной стойке. — Или, — рука потянулась к лицу Эшвейла и неуклюже мазнула по щеке, — твои красные щёки наконец-то означают, что ты накидался? Эшвейл, смотря на расплывающуюся улыбку на лице собутыльника и слушая заторможенную речь собеседника, не мог не ухмыльнуться в ответ. — По чём знать. Может, такой великостажевый сомелье подскажет? — Уух-хух как завуалировал обычного алкоголика. А сам-то? Детектив очищал сушёную рыбу от костей. — Я пьянь. — Разница? — Смотри, пьянь хочет — пьёт, не хочет — не пьёт. А алкоголик хочет, не хочет – пьёт при любом раскладе. — Хочет — пьёт, не хочет — тоже пьёт... — Ага. Салиман на секунду прикрыл глаза, как вдруг вскочил и резко выпрямился. Весь выпитый алкоголь дал о себе знать, и его повело назад, за барный стул без спинки. Только рука собутыльника спасла его от встречи с бетонным полом, потянув того обратно за грудки. При этом сам Эшвейл чуть не полетел за Салиманом, он едва смог удержаться на месте и вытащить собеседника. — Давай, давай последние пару шотов. За мой счёт! — Впервые за долгое время ты сам останавливаешь попойку? Давай. — Не выставляй меня алкашом. — Салимен развернулся к работнику. — Бармен! По два шота "Медуза" и "Смерть в полдень". "Алкоголик", пробурчал под нос Эшвейл. "Медуза" и "Смерть в полдень"? Неплохо. Как только напитки были выставлены перед ними, Салиман слишком активно пододвинул два шота к детективу, почти разливая их; высокоградусная жидкость останавливалась у самого края и волной возвращалась к противоположной стороне. Эшвейл увидел своё кривое отражение на глади шотов и, решив не тормозить, взял сначала "Медуза", а как только опустошилась рюмка, схватился за "Смерть в полдень". Жидкость разлилась по желудочному тракту, опаляя горло и оседая распространяющимся теплом в чреве. Ещё несколько секунд назад остужённый организм резко раскалился. Эшвейл почувствовал, как кожу лица, ушей и шеи начало сильнее покалывать. — Ладно, Салиман, давай закруглят... Упомянутый выше уже как минуту распластался по барной стойке и пускал слюни, рядом отблёскивал наполовину выпитая "Медуза". "Как обычно". — Тяжёлый вздох был подавлен героическими усилиями детектива, ведомого методичной музыкой заведения. — Господин Рассказчик. — Господин Эшвейл. Детектив развернулся в пол-оборота. — Какими судьбами? — Прогуливался, как заметил тебя в окне бара. Решил убедиться, что мой намеченный курс пути с утра поменяется на аптечный. — Увидев поднятые брови в вопросительной манере, Рассказчик продолжил: — От похмелья пару пластинок таблеток купить. — Думаешь, надо? — Знаю. Ты просто не видишь свои туманные глаза и красное лицо. Молча кивнув, Эшвейл решил довериться своему другу и повернулся к Салиману. — Вы закончили? — Да. — Тогда до встречи. — Рассказчик развернулся и направился в сторону выхода. Детектив поднялся с нагретого места и начал тормошить своего уже поплывшего собутыльника, в раздражении нахмурив брови. — Я знаю, что ты ещё не полностью уснул, подъём. Каждый раз выносить тебя на руках я не намерен! Давай, ты же мужчина! Салиман, что-то невнятно то ли пробормотав, то ли промычав, медленно поднял голову и даже не открыл глаза. Эшвейл поднял собутыльника за подмышки, чудом не перевалившись назад, и перекинул его руку себе через голову, которая ударила ему по затылку. Он перехватил кисть Салимана своей, а другой рукой придерживал его за заваливающееся туловище. И так, потихоньку-помаленьку они пошли. Вернее, шёл Эшвейл и вновь почти нёс его на себе, но только в этот раз в другой позе, пока тот волочился ногами по земле. От бара до дома Салимана путь составлял всего 6 минут, и Эшвейл обладал удивительной способностью, несмотря на весь выпитый алкоголь, иметь хорошую пространственную ориентировку. Но это окупалось тем, что вся сосредоточенность и контроль уходили на одно-единственное действие: на весьма уверенную, элегантную и культурную походку с грузом. Поэтому путь произошёл без каких-либо происшествий и падений. Эшвейл встряхнул Салимана с добрым напоминанием о ключах, когда они дошли до двери. Тот, в свою очередь, долго рылся в кармане, пытаясь с трудом взять выскальзывающий ключ из руки. И примерно столько же пытался вставить ключ в отверстие, ударяя металл о металл с неприятным лязгом. Шутка про "вставить" так и осталась мельком зарождённой идеей на подкорке сознания. Сбоку фантазмы синхронно исполняли тихую песнь, ударяя по водной поверхности небольшими чешуйчатыми хвостами, рыбьим туловищем находясь под водой. Эшвейл чуть двигает своего собутыльника в бок, убирая того с зоны поражения водных капель. Наконец-то, провернув ключ, Салиман всей своей тушей навалился вперёд, вынуждая Эшвейла отпустить его. Тот упал с громким грохотом, подняв лежащую пыль с ковра у входа, пригревая себе место. — Нормально всё? Получив невнятное "намално", детектив решил уточнить. — Точно? Получив еле внятное утвердительное "аАааА" и тяжёлый мах рукой с молчаливой просьбой закрыть дверь, Эшвейл кивнул и подчинился, захлопнув за собой дверь. До сыскного бюро около 7 минут и один лестничный пролёт, который гостеприимно был завален для коллекторов. Значит, 7 минут и пролаз через двухмерный прыжок. Отбросив от себя горячую тушу, детектив почувствовал облегчение. Прохладный ночной ветер легонько бил по лицу, обволакивая его и вызывая желание прильнуть к холодным прибрежным ограждениям. Что-то он слишком разгорячился сегодня. В Районе Голубиного Ручья было на удивление тихо. Может, и были тихие отголоски разговоров и смеха, разбавляющие лёгкий бриз, но едва слышимые, оттеночные. Множество огней в окнах потухло, уступая смену уличным фонарям, но даже так, в Двумернии ночь никогда не была тёмной. В ней всегда был яркий свет, играя цветными зайчиками то тут, то там: от вывесок, моргающих своими логотипами или надписями; от зданий, окантованных яркими светодиодами; в конце концов от фантазмов. Где-то сбоку раздался лаконичный женский хохот, перебиваемый мужской усмешкой. Там была какая-то простодушная шутка, но детектив не расслышал её, оставив в понимании только то, что потеха была личная, почти интимная. Детектив остановился у входа в издательство. И когда он только дошёл? Возможно, Рассказчик не зря пойдёт в аптеку с утра. В голове совсем пусто. Он со вздохом прополз через двухмерный прыжок и поднялся, даже не пошатнувшись. Отперев дверь в кабинет, которая больше не скрипела, Эшвейл ввалился в комнату, за одно мгновенье опускаясь на колени перед холодильником, словно готов был ноги в кровь расшибить перед этой чудо-электротехникой. Открыв его, детектив свесил голову в холод. "Блаженство". Прохлады ночного воздуха было недостаточно, и более низкая температура холодильника возвращала в него долгожданную жизнь. Холод окутывал его горящую кожу, сменяя одно покалывание на другое, приятное. Почти слёзно отрываясь от манящей поверхности, Эшвейл поднял голову, намереваясь всей тушкой перевалиться в своё спальное место, но взгляд зацепился за стопку немного беспорядочных бумаг в специальном переплёте, заботливо уложенных на отдельное место. И что-то в полой голове детектива щёлкнуло, подначивая взять своего рода книгу. Он подполз, чудом не ударился об стол и взял её, прижимая к груди. Он развернулся, пополз обратно и уселся у холодильника, оперевшись на него спиной. Холод проникал сквозь одежду со спины, выбивая довольные вздохи у детектива. Взяв в обе руки увесистую книгу, Эшвейл долго смотрел на неё. На кожаном переплёте было вырезано и написано множество инициалов, каждый написан личным способом, индивидуальной рукой, составляя довольно чудно́е полотно: от резких, колких линий до клякс и строгого, по всем канонам, почерка. И даже где-то дальше середины, к верхнему левому краю, ярко-белой, въевшейся краской было выведено строгими, прямыми, но округлыми буквами: Ла Манча. Вот, нескромными большими буквами, наискосок, каллиграфичным почерком было вырезано "Музыкант" и, словно рука, державшая лезвие, имела чувство такта и стыда, чуть поменьше "Поэт". Ясное дело, два, на тот момент, юноши сделали это специально на зло Тьернану, который, о эоны, посмел им сделать выговор и прописать поучительную оплевуху. Те тогда серьёзно накосячили, но Тьернан в конце концов помог им с их охотой. Заботливый дух безымянного всегда был с ним. Вот, более грубым и менее разборчивым почерком, толстым и нестираемым маркером было написано: Тьернан Брёкелен, намеренно заходя на вырезанную надпись Музыканта и Поэта. Мгновенно выпечатанный чёрными, переливающимися чернилами псевдоним Стоунблейд, скромно устроившийся в правом нижнем углу, словно одновременно и насмехался над абсурдностью этой книжки, и гордо запечатлял себя. Горизонтально строго, криво вырезаная по правому верхнему углу подпись Бутхилл, с резкими линиями и оставленным в книге перекусанным по стеблю колоском. Возможно, сбоку должен был быть вырезан смайлик, но на том месте просто виднелось решето. Дерзкая, с завитыми линиями подпись Лоретта, оставленная вертикально и написанная шариковой ручкой, которой Лоретта прошлась по надписи ещё раз 10, намеренно делая так, чтобы элегантная подпись беспорядочно бросалась в глаза. И множество других подписей со всех сторон. Например, "Мистер Н" было решительно увековечено на внутренней стороне обложки вклеенным и обрезанным личным документом. Кто-то даже отпечаток пальца оставил. Оригинально. Книжка повидала многое, и её история тянулась больше пары янтарных эр. Настолько, что уже тянулась к забвению, намереваясь распасться и развеяться по звёздным равнинам, но назойливая белая нить вцепилась в страницы мёртвым хватом. Точно таким же стежком был прострочен ручным трудом разодранный временем переплёт. Простейший шов принадлежал ему. Только со слезами на глазах можно было вспомнить, сколько раз он его переделывал. Но первым, кто сшил воедино стопку бумаг в папке, был не он. От корешка осталось только название. При открытии он совсем больше не держит форму, давая одному краю перевесить, переваливаясь в другой. Как, например, сейчас. Для того чтобы каждый раз, перелистывая страницы, не прикладывать усилия, чтобы удержать книгу, Эшвейл положил её на бёдра, пока та новыми листами стикскивала старые и открывалась примерно ближе к началу, который конец. Ага, хронологически она составлена справа налево. В самом начале жизни этих записей никому не было дела до того, чтобы поднимать всю стопку и смотреть, не завалялся ли там чистый лист. И он, кстати, тоже планомерно этим промышлял. "Так, и что у нас тут?" 789. Твою тощую, непробиваемую задницу только и можно использовать как громоотвод, тостер ебучий. Лоретта Сукина дочь, хочешь ещё один спарринг? Без вопросов, я только раскочегарился. Бутхилл. Эшвейл перевернул пару страниц вперёд. 777. Бутхиллу запрещается присылать мне голосовые. Я презираю тебя, слышишь? Чтоб я когда-то ещё на дохулион твоих сообщений включала текстовое конвертирование. Лоретта. А чё так? "Поэт" Развлекайся Бутхилл Детектив начал открывать страницы в неизвестном никому порядке. 355. Стоунблейд: Нет, если ты пришлёшь всем краткое пособие по психологии с ссылкой на рикролл это не значит, что ты решил их проблемы с головой. Тьернан Там не было ссылки. Ты обижаешься на то, что я тебе тоже не прислал пособие? Стоунблейд Правило 284 гласит о том, чтобы я удалил все твои контакты. Стоунблейд НЕ БУКВАЛЬНО ЖЕ Мужик, я тебя на свою свадьбу точно не позову. Тьернан Признаться честно, этот раз был не специально. Мне за пару дней до тебя, поступила такая же просьба от Босса и я немного не так тебя понял... Не суть, я в любом случае не хотел присутствовать на свадьбе психа и полноростовой картонной версии Госпожи Ноты. Стойнблейд Ла Манча, я вас возвращаю на должность шафера. Тьернан. Стоунблейд, я тебя также заверяю, мало кто хочет присутствовать на твоих встречах: "Пить пиво под Золушку". Мы ненавидим мюзиклы. "Мистер Н" Мы ненавидим мюзиклы. Однозначно "Музыкант" Мюзиклы отстой Я слушаю мюзиклы. Ла Манча. 270. Тьернан: Что за правило одной бутылки? "Музыкант" Это когда ты говоришь, что слушаешь человека до тех пор, пока бутылка полная, а потом осушаешь её за минуту. От Босса научился. Тьернан. О Ого, это где он такое использовал? "Поэт" Зачем ты всё время звуки пишешь? Стоунблейд. Боссу какой-то неприятный человек попался, который как услышал, что он мельком связан с рейнджерами, так начал что-то подозрительно мутное предлагать и слёзно просить, чтобы тот его послушал. А они были у бара Тьернан. Вот итог Тьернан. Тьернан! Похабень Мог просто сказать, что не хочешь слушать меня! "Музыкант" 198. Тьернан: прекрати предлагать Стоунблейду взламывать активы КММ под предлогом благой цели. Он же верит. Ла Манча Боссс Что значит он знает правду? 615. Лоретта: Прекрати предлагать людям узнать что у тебя под юбкой. Я уверен, им не нравится, когда оттуда выглядывает ствол. "Музыкант" 444. Ла Манча: Прекратите стоять на крышах и предаваться размышлением. То, что я вижу вас чаще, чем собственного отца, не означает что это перестаёт меня пугать при каждой встрече. Тьернан 445. Ла Манча: Босс, солнечные очки также уже давно вышли из моды. Стоунблейд. 446. Ла Манча: Босс, они также не означают крутость. Стоунблейд. 112. Не давайте мои контактные данные: КММ, гильдии эрудитов, обществу гениев, генералам Альянса Сяньчжоу, а уж тем более их адмиралу, и всё в таком духе. Ла Манча. Поправка, особенно геренералу Юйцюэ. Ла Манча. 509. Чем таким мог заниматься "Мистер Н", что разбил голову и подвернул две ноги? Ваши предположения. "Музыкант" Паркур. "Мистер Н" Ты чёртов католик "Музыкант" Ты даже не знаешь, что это блядь значит! "Мистер Н" 510. Всем читающим это сообщение, принуждается научить Ла Манчу пользоваться телефоном. "Поэт" Может, присуждается? "Мистер Н" Нет "Поэт" Я умею. Ла Манча. Почему тогда не пользуетесь? Меня что, одного этот вопрос волнует? "Поэт" Игнорирование не самый высокий тон вежливости! Даже тактичное "Поэт" 266. Тьернан: Прекрати предлагать кредитные карты, спизженные у КММ. Стоунблейд. Ого, прямо спизженные? Чего это ты вдруг на нецензурную лексику перешёл Тьернан. Да, прямо спизженные. Ты же в курсе, что при оплате с этих карт, кмм выходит на их след и на ВЛАДЕЛЬЦА карты. И ты в курсе благодаря КОМУ они ещё ни на кого из рейнджеров не вышли? Стоунблейд. 490. Всем: Если кто-то ещё раз начнёт, даже не планомерное вредительство невинным, я ради забавы буду преследовать того до скончания веков. Ла Манча. Здесь не было никакого личного посыла, просто предупреждение. Но когда сад воспоминаний перестали закидывать кучей спама, конвертирующегося в меморию, Ла Манча был как никогда горд своей методичкой воспитания рейнджеров. ("Я правда забыл убрать автоматический режим с этой команды после миссии. Извиняюсь. Стоунблейд.) 513. Лоретта: Следи за линькой. Коллективная жалоба. 148. Босс: Это не срочно, но надеюсь ответ я застану на этом веку. Вы знаете контактые данные лиц, владеющих данными члена общества гениев номер 7? Стоунблейд. Я беру контактные данные ни у каждого второго встречного. Ла Манча. Только у мамми и дэдди, как истинный милфхантер и дилфхантер. "Музыкант" И хватило же тебе смелости подписаться ещё. "Поэт" Только у молоденьких. Лоретта. Правильно, ведь только проституты берут у каждого. Кто это сказал "Музыкант" В расследовании главное не выйти на себя, да? "Мистер Н" Я не думаю, что людей, владеющими данными гения номер 7 можно назвать каждым вторым... Стоунблейд. 527. Никому из вас не нужно спрашивать у меня разрешение на какое-либо действие. Ла Манча. А кто-то спрашивал? Лоретта Не т "Музыкант" Были и такие. Но я ни к этому. Недавно я нашёл письмо около 10-ти летней давности в одном из мест, которое я когда-то резервировал. Там было письмо с указом, чтобы я "приструнил" одного из своих. Ла Манча. Следуйте своей цели, своему пути и своей охоте. Не важно что и какая там скажет дрянь. Ла Манча. Вы так же всегда можете найти союзника здесь, даже если слышите друг о друге впервые. Ла Манча. Я почти прослезилась. Лоретта. Твой сарказм чувствуется сквозь миры. "Мистер Н" Раскусил. Но слова и правда были трогательные. Лоретта. 498. Тот, кто научил Поэта розыгрышам: знай, ты за это заплатишь. Тьернан. 502. Из побуждений гуманизма в этой организации я избавился от всех пишущих вещей у "Музыкант" и "Поэт". Им остаётся только выхаркать кровью весь бред, который они хотели написать. "Мистер Н" 751. Бутхилл: Не прекращай подавать через юридическую компанию КММ в суд на всю их корпорацию. Не знаю, как ты привлёк юристов, но продолжай. Лоретта. Ха-ха-ха. Ла Манча. 124. Что вы имеете ввиду меня уже как две янтарные эры ищет генерал Юйцюэ? Ла Манча. То и значит. Стоунблейд Это был риторический вопрос Тьернан Нет. Стоунблейд Да Босс, это был риторический вопрос? Стоунблейд. Вот балбес Тьернан И да и нет. Ла Манча. 348. Тьернан: Нет, тебя не собираются награждать как самого здравомыслящего в галактических рейнджерах. Ла Манча. :( Тьернан 721. У Бутхилла сломался маяк синестезии, давайте коллективно посмеёмся. Лоретта Ахуеть, спасибо. Я блядь сейчас страниц двадцать распишу тем что не могу сказать и сюда пришпингалечу всё намертво Бутхилл. После ещё пары комментариев от Лоретты, Эшвейл отсчитал знакомую пару страниц и перевернул её. У Бутхилла довольно богатый словарный запас. 654. Обезьян на мыло "Мистер Н" 767. Лоретта: прекрати угрожать мне тем что какая-то Раппа забитбоксит меня на моих поминках Бутхилл 796. Бутхилл: Перестань подкидывать гильдии эрудитов идеи. От них страдают не только КММ. 797. Я не буду спрашивать почему они тебя спонсируют. Спонсировали. Выблядки оперативно передали им кто я Бутхилл 798. Раппа: перестань производить тематические песни, когда кто-то входит. 799. Бутхилл: Не поддерживай Раппу, когда она при "саморефлексии Лоретты" включает тамаду на всю громкость. Ты её даже не знаешь. Вроде бы всё передал, что просили и что я хотел. 800. Бутхилл: Прекрати нападать в основном на отдел стратегических инвестиций. У них есть как минимум есть ещё 6 отделов. Ла Манча. Ты когда-то оставлял вопрос здесь, вот ответ. Ла Манча. Так точно, Босс! Бутхилл 189. Драться с Тьернаном можно, с Боссом не стоит. Там тебя в рукопашку на бутылку посадят. Стоунблейд. 273. Босс: Я вас умоляю, никогда не начинайте слушать готическую музыку. Все уже поняли что вы загадочный мужчина. Тьернан. Загадочный эмо-мужчина. Стоунблейд. Да не эмо он Тьернан. Не понимаете вы мемов. Стоунблейд. О, Панклордовские корни проснулись. "Поэт" Я вас ударю при следующей встрече. "Мотивационный пинок от босса", как говорит Музыкант, слышали? Ла Манча. О, это будет посмертно. "Поэт" 689. Рад, что ты жив, Бутхилл. Ла Манча. С возвращением, теперь уже жестянка. Лоретта. Думали от меня так легко избавиться? Бутхилл Ни разу. Ла Манча. 561. Нет, "Мистер Н", я не буду награждать тебя как самого адекватного галактического рейнджера. С Тьернаном это хотя бы справедливо было, а вот с тобой я готов поспорить. Ла Манча. 373. Босс, я честное слово не передавал ваши контактные дан... Эшвейл откинулся головой на открытый холодильник, чувствуя пробегающий холодок по затылку. Он помнит, как впервые ступил в человеческом лике на тропу "правильной и гуманной жизни", и ему тогда очень полюбилась сказанная фраза одного подростка: "Все бывает впервые". Сейчас он её ненавидит. Когда ему впервые пришло письмо о компенсации морального и физического причинения вреда, Ла Манча тогда покрутил эту бумажку, рассмотрел и забыл в мусорке. Потом, когда ему начали безбожно присылать на старые адреса кучу весточек с разными темами: от досудебных исков до всяких предложений и приглашений, он начал оставлять макулатуру для розжига для других постояльцев. Но, вы учтите ещё, что он из вежливости большинство писем прочитал. Он даже скучает по этим редким обновлениям записной книжки жалоб. Веки начали тяжелеть, а пустой разум начал терять любые возможные нити повествования. Эшвейл поднял голову, позволяя ей безвольно упасть вперёд. Напоследок он с трудом разлепил глаза прочитав последнюю жалобу. 708. Босс: Прекратите выглядить так круто говоря типичную фразу человека с синдромом 8-миклассника: "Твою грязную душу", когда всякие мудоёбы спрашивают, что вы хотите. Лоретта. Детектив погрузился в пучину сна. Утро наступило слишком быстро для каждой отравленной клеточки его тела, в котором кровь последовательно превратилась в ртуть и осела тяжёлым грузом. Затёкшее тело от неудобной позы для сна ныло от вязкой и неприятной боли, требуя сменить положение, но малейшее движение вызывало стремительно распускающиеся бутоны ломоты. Подняв одну руку, Эшвейл завёл её за голову, осторожно приподнимая её и одновременно с тем разминая. Прилагая колоссальные усилия для того, чтобы держать глаза открытыми, он смело выдвинул предположение, что опух он до размера колобка. "По-хорошему, надо бы подняться с пола" Свободной рукой детектив зацепился за край холодильника, используя его как опору, подминая под себя ноги. Выпрямляя ноги из положения корточек, голова поднялась в сторону стола, заприметив полный стакан воды и поблёскивающие серебряные упаковки его панацеи — антипохмелин. Добравшись до стола, Эшвейл не медля и не думая достал из пластины 6 таблеток и выпил за раз, полностью осушив стакан. Как можно было забыть про такое приятное последствие, как "сушняк". Шерстяки как обычно суетились в своей манере, а потому детектив спокойно добрался до ванной комнаты. Отражение в зеркале выглядело, мягко говоря, помято. Лучше, чем он ожидал, но всё ещё плохо. Да здравствуй его частая практика, контрастный душ. Эшвейл не считал, сколько времени провёл в ванной комнате, но вышел он явно посвежее, чем до этого. Вытащив из угла холодильника примороженную литровую бутылку минералки, детектив принялся жадно утолять жажду. Однако, едва успев допить литр, в дверь кто-то постучал. Видимо, этот кто-то пытался сохранять базовые принципы вежливости, но Рассказчик бесцеремонно открыл дверь, показываясь в них. А вместе с ним была розоволосая девушка, крепкая и задорная на первый взгляд. — Господин Эшвейл, к вам гостья. Невысокая девушка так и искрилась любопытством и каким-то благоговением и при первой же возможности представилась, весьма низко поклонившись: — Ниндзя Хаоса! А.К.А. Раппа, рада знакомству! — на одном придыхании выдала, как оказывается, Раппа, и не теряя ни секунды добавила: — Вы и есть тот самый Гайре Хромой Волк? Я, я так взволнована, что потеряла дар речи. У меня было столько всего сказать, ниндзя не должны так... Эшвейл поднял руку в молчаливой просьбе остановиться и улыбнулся. — Значит, ты и есть та самая Раппа? — В голове промелькнули те самые немногие записи в жалобной книжке. — Рад знакомству. Протянутая рука была сжата с невероятной силой. "А у неё сил хоть отбавляй". — Асура Серебряное Дуло и Асура Точное Лезвие задерживаются, а потому прибудут позже. — ...Кто? — Асура Серебряное Дуло — А.К.А. Бутхилл и Асура Точное Лезвие — А.К.А. Лоретта. А. — Давайте зайдём, — предложил Рассказчик, оставляя на корне языка расплывающееся: "Добро пожаловать в галактические рейнджеры". Раппа согласно кивнула, в то время как Эшвейл потеснился в бок, давая проход гостю. Ниндзя с возбуждением рассматривала тесную каморку, представленную как кабинет. От кучи валяющегося то тут, то там хлама до совершенно неуместного холодильника в горизонтальном положении. — Однозначно, Гайре Хромой Волк великий и мудрый человек, — сделала умозаключение Раппа про себя, игнорируя присутствующих в комнате. Эшвейл решил не лезть в построенную логическую цепочку. Заприметив лежащую открытую книгу на столе, Раппа дёрнулась, будто что-то вспомнила. Состроив серьёзно-многострадательное лицо, ниндзя откуда-то достала пару листов бумаги. — Я признаю свою вину. Я позорно забыла о том, что меня просили передать, — достав неизвестно откуда бумаги, девушка передала их Эшвейлу. Первым делом его встречает целый лист нецензурной лексики на манер книжки жалоб, начавшийся с того, что Бутхилл весьма неиронично обозвал Лоретту "Карен". Он говорил, что Бутхилл весьма изобретателен в оскорблениях? Он имел в виду в целом галактических рейнджеров. Он точно по этому скучал? Драматично натянув кепку на глаза, Раппа добавила: — Сегодня я показываю себя в худшем свете перед Дзёнином, но в будущем я обязательно исправлюсь. "Даже птенцы учатся полёту, будучи выкинутыми в пропасть". Судя по всему, данный слог Раппы подразумевает за собой своеобразное уважение. И вместо того, чтобы как-то попытаться формально поприветствовать Раппу — в галактических рейнджерах такое отсутствует — шепнуло где-то сбоку, потому Эшвейл весьма неделикатно подвинул Рассказчика рядом лежащей тростью, или попросить о менее формальном отношении, Ла Манча решил сделать одно, проворачивая такое впервые: — Раппа, что думаешь насчёт того, чтобы оставить здесь свою подпись?