Вдребезги

«Я рад бы лечь рядом с тобою, но это – роскошь.»

На улице было -15, но ощущалось на все -35. Как тогда. В тот день, в ту минуту, в тот час. Я знал, что, вернувшись в родной город, не смогу скрыться от него. Нигде. Буквально. Сам виноват. Черт, я всегда сам виноват во всём, во всём, что было есть и будет, или, блять, уже никогда не будет.

21.01.2021

* * *

– Женя, женя, женя, очнись! Господи, что ты сделал, Женя, я знаю, что ты меня слышишь, Женя! Боже господи, почему… почему… Женя – Молодой человек то вы вызвали скорую? Молодой человек! Подойдите, пожалуйста, нам нужны ваши показания, вы слышите? – полицейский закатил глаза и начал доставать сигарету. – Девушка, вы уже доложили на пост, чтобы они перекрыли движение по этим путям? Девушка, а вернее сказать, женщина в кислотно оранжевой жилетке, которая так раздражала своим только видом и существованием с абсолютно невозмутимым видом произнесла: – Да, я сделала это сразу же.

* * *

В отдалённых районах города происходит больше незаконных вещей. Это закономерность, чем больше город, тем спокойнее всё в центре, но страшнее на окраине. Что творится в более забытых богом местах, не известно даже тому, кто забыл про них. Некий закон жизни. А закон смерти ещё интереснее... – – Выключи, блять, эту дрянь! – мужчина в вытянутой и порванной футболке резко ударил кулаком по столу. – Да, пап, да, я сейчас. Мне уже пора… – парень в белой рубашке быстро и поспешно нажал на красную кнопку на пульте и выбежал из стола к входной двери. Лестница, телефон, экран сообщений, замок куртки, который не застёгивается с первого раза… – Твою ж мать… – резкая боль, скручивающая ногу Он открывает глаза, сидя на бетонном полу. В подъезде нет света (и не будет), ни черта не видно, особенно, когда торопишься. Сообщение от Регины Владимировны. Сразу же быстрый ответ, что он опоздает на минут пять. Парень встаёт с пола, пробует сделать несколько шагов и когда понимает, что может более-менее идти, продолжает бежать по лестничным пролётам. Сила рук, чтобы буквально отшвырнуть железную дверь. Яркий белый свет врезается в глаза. – Женя, боже, я жду уже минут десять тебя, пойдём, пожалуйста, быстрее, я не хочу получить пизды от неё во второй раз за день. – Привет, прости, отец опять… стой, во второй раз? – Да, она звонила мне утром и сказала, что не довольна сценарием. – Так мы же отправляли ей заранее, и она всё утвердила. – Ну… времена меняются. – Да блять. Как она заебала… Видит бог, я уйду из школьного совета. Я не могу так работать. – Ты, ну как и я, не можешь не «так работать», а работать именно с ней. Твои идеи и вложения в совет прекрасны. – А я почему-то уже сомневаюсь в этом… пошли быстрее, итак, опаздываем на этот «праздник жизни». Возьми уже трубку, не слышишь как у тебя телефон вибрирует?! – …да, Регина Владимировна. Да, мы торопимся… в смысле? Хорошо, я знаю где он, может быть, да, мы попробуем это решить. Да, я вас понял, извините, пожалуйста. – Что, блять, у неё опять случилось? – Да этот Шестаков из 9 «б» не пришел. Он участвует в открывающем номере. – Вау. Как это удивительно, как будто не понятно было, что всё так получится… – Жень, хватит. Нам остаётся только смириться сейчас, что всё через одно место. Как, блять, обычно и бывает с ней. Я знаю, где он может быть, сгоняй за ним за школу. Ну ты понял куда. Мне надо бежать к ней настраивать аппаратуру. Концерт начнётся через полчаса, я замолвлю если что словечко за тобой, скажу, что ты батарейки в микрофон покупаешь. – Боже… Хорошо. – Женя начинал раздражаться ещё больше. Не хотелось уже просто ничего, не вести концерт, ни общаться с людьми, ни тем более искать этого идиота девятиклассника. Он постоял ещё минуту пытаясь просто дышать, а затем резко развернулся и смелыми и яростными шагами пошел в другую сторону от главного входа в 301 школу. К эвакуационной лестнице. Что там только не происходило. Малолетки резали чистые руки осколками разбитых рядом окон, местные барыги прижимали к стене тех, кто вовремя не произвёл оплату или не забрал товар, главные наркоманы города голыми пальцами раскапывали снег, лишь бы найти то, в чем они так нуждались последние месяца… После новогодней дискотеки в 10м классе Женя там целовался с Владом, потому что было темно просто и легко. Никто точно бы их не искал и не увидел, они были предоставлены друг другу и палёному алкоголю в организме. Как сейчас всплывает в памяти ощущение горячих губ, холодных подушек пальцев и мелкого-мелкого стекла под ногами, которое неприятно скрипело и въедалось в подошву. Но никого из парней это не заботило, они были поглощены друг другом, Женя цеплялся пальцами за рубашку Влада, сжимал пуговицы, и запускал руки под неё. Спина холодела от прижатия к кирпичной стене, а в сердце было теплее, чем когда-либо. Не заботило абсолютно ничего. Влад спускался ниже от губ к ключицам, всасывая кожу и кусая те места, по которым прошёлся языком… Из мыслей резко вытянул гудок поезда, проезжающего на переезде неподалёку от школы. Женя вдохнул ещё раз и принял окончательное желание выпустить всю ярость на Шестакове. Он был уверен, что этот чёртов девятиклассник в том же самом месте, где когда-то стоял он с Владом. Глаза раздражительно бегали по пространству. Рядом с поворотом в закуток как кстати валялась пустая стеклянная бутылка из-под вишнёвой «эссы», Женя без промедлений схватил её. Вдох выдох, рядом слышны голоса… Резко, в моменте, парень передумывает и решает быть более незаметным, поэтому кладёт бутылку обратно и выглядывает из-за стены. Всё так же. Мелкое стекло, побитые окна, кирпичная стена… Пара малолеток… «Че, блять, за сбор с утра пораньше, че к чему…» – проносится мысль. Рука сама тянется зачем-то открыть камеру в телефоне. На всякий случай. – Я не отдам тебе целый моток за столько. Браток, этого очень мало – длинный и худощавый Шестаков смотрел свысока на какого-то полного мальчонка. «Боже, да ему на вид лет тринадцать…» – Женя навёл на них камеру, чутьё подсказывало, что нужно сделать именно так сейчас. – Ну, пж… мне очень надо, Шест, прошу… – у мальчонка писклявый и дрожащий голос. «Зачем ему наркота, кто подсадил его на эту дурь» – Эу. Шест, че там, сбыт есть? – с другой стороны школы показались Петрунин и Струнгарев. Два неприятных рыжих амбала. Буквально. – Да почти. Малолетка не хочет накинуть ещё 500 рубликов за отличную травку. – Шестаков радостно пожал руку своим браткам. – Э. Брат, ты либо покупаешь, либо нет. Всё просто – из-за спин девятиклассников появился Чусовков ещё выше чем Шест и намного сильнее. «Этот тут что делает…» Женя не замечает, как случайно наступает на эту же бутылку, которая лежит рядом с ним. Звук стекла. «Блять» Вся компания школьников тут же оборачивается на него. – Ебать, а у нас тут телевиденье, сморите ребятки, сам Евгений, руководитель школьного пресс-центра, активный участник совета. – Шестаков сверлит взглядом, страх начинает зарождаться, но агрессия намного сильнее. – Какого чёрта ты не в актовом зале? Ты че, блять, не понимаешь во что ввязываешься и чего добиваешься своим поведением? – Женёк, че ты переживаешь-то. До начала есть ещё двадцать минут, я успею и там и тут… Шестаков со своими «друзьями» начинает подходить ближе. – Отпусти ребёнка. Сейчас же. У меня есть записанный материал на телефоне, я покажу его без промедления. Меня не ебёт сейчас уже ничего. Женя смотрел прямо в глаза парню, он угрожал смело и уверенно. У него есть поддержка в виде Влада, да и в случае чего, школа-то точно будет на его стороне. – О, так ты у нас и такие сюжеты снимаешь. Не знал, что ж ты сразу поучаствовать не пригласил-то в передаче. – Шест перевёл взгляд на малолетнего мальчонка: – Эу, иди отсюда на уроки. Бегом. Ребёнок тут же побежал в сторону школы, задыхаясь от страха и волнения. – Вот и чудно, а теперь пиздуй в актовый зал… – Иначе, че? – Шестаков был почти в двух шагах от лица Жени. – Ты и меня пойми, мне нужны деньги, а ты лишишь меня их. – Блять, ты прикалываешься? Зачем тебе черные деньги? Тебе самому-то не мерзко? – Честно, мне похуй. Держите его парни. В считанные секунды руки жени обвили Чусовков и Струнгарев. Следом прилетел удар по ногам от Петрунина. – Блять. Вы че с ума сошли, отпустите… – Жек, ты меня заебал ещё когда записался в этот ебучий совет. Вот че тебе надо от нас всех? – Шестаков вырвал из рук Жени телефон. – Я сам разберусь с ним, мне и моим ребятам не нужны проблемки. Тем более на этом рынке и на самой большой точке сбыта района. – Не говори, что наша школа – и есть эта точка… – Жень, ты вроде не маленький сосунок уже. А иногда мысли пятилеток выдаёшь. – Отдай телефон. Я не буду показывать эти фотографии Регинке. – Не, Женёк, так не пойдёт. Мне надо, что бы ты с него уже ничего не смог больше сделать. Шестаков резко сорвался с места и побежал прямо от школы. По лицу прилетают удары, но на силе ярости Женя в эту же секунду вырывает руки и бежит за ним. Вдох выдох, лишь бы успеть, лишь бы Влад вспомнил и отвлёкся. Лишь бы… Шестаков бежал прямо к железной дороге. И был уже почти на ней. «Блять.» – Ты че совсем с ума сошел, блять. – Женя почти догнал его. Уже ничего не ебало, он задыхался и орал на всю улицу. – Точно не больше, чем твой отец шизофреник – следующим действием девятиклассника было кинуть телефон на рельсы. Со всей дури. Женя подлетел спустя секунд пятнадцать после этого, злость кипела в крови, хотелось туда же на эту же, грёбанную железную дорогу, скинуть Шестакова, так его всё уже сегодня заебало. – Вы, блять, своей компашкой нариков, конченные идиоты. Шаг. Побитый экран, сообщения. Пропущенные звонки от Влада. «Влад, боже. Знаешь же где я, в чем проблема прийти и проверить.» Странный звук электричества. Звук гудка. «Блять.» Резкий и спешный шаг с рельс. – Ну нет, мне не нужны проблемы мне нужно, чтобы телефон разъебало! На кону стоит многое. Руки, не просто толкают, а бросают обратно. Гудок громче, искры. Тьма. Телефон разъебало на две части. Вдребезги. Спустя пару минут, когда электричка из четырёх вагонов проехала на пару метров вперёд и резко, со скрипом то ли в голове, то ли в колесах остановилась. Из будки около переезда вышла женщина в кислотно оранжевой жилетке и доложила в рацию: – Молодой парень в белой рубашке и черных брюках. Вроде одиннадцатиклассник, наверное, из этой школы неподалёку. Время смерти 12:34. Предположительно. Её безразличие не то, что пугало, а являлось прививкой к ближайшей взрослой жизни детей. Хотя на окраине больших городов всегда так: по большей мере всем просто наплевать.

* * *

«Забавно, но, чтобы заставить нас ценить что-то, у нас отбирают самое лучшие. Смерть всегда забирает лучших и любимых. Бог, богиня, да кто угодно, услышь меня. Я научился ценить себя, тебя, её, его, нас. Я научился жить, ровно дышать и чувствовать; и чувствовать, лишь бы жить.  Я шел по рваным простыням и сделал всё, что только получалось, только к нему так и не смог дойти...»

21.01.2022

Влад оставил дневник с одной исписанной страницей около железной дороги, на ступеньках той самой «будки» на переезде и больше не возвращался в то место. Никогда и ни за что. Это было и будет сильнее него. Он сразу же стал слабым к своему горю и этому следовали многие причины, которые уже никто и никогда не устранит. Никогда. И только тем январём температура была не выше -15, а ощущалась на все -40.