Их кото-вселенная.

Все началось с того, что Ту Тайм нашел в дальнем углу старого шкафа пыльный, но все еще ароматный пучок Бессмертника. — Азур, смотри, какой раритет, — парень покрутил в пальцах сухую веточку, поднес к носу и шумно втянул воздух. — Говорят, от него мысли становятся кристально чистыми. Азур, который в этот момент лениво листал какой-то журнал, покосился на друга с неподдельным скептицизмом. — Мысли кристально чистыми? Тайм, от этой дряни мысли становятся похожими на кисель. И вообще, у меня от нее щекотно в носу. — Фу, какой ты зануда, — Ту Тайм уже разминал траву в пальцах, поднося ее к лицу. — Это ж Бессмертник! Легенда! Сейчас мы с тобой станем самыми мудрыми парнями в округе. — Мы станем самыми глупыми парнями в округе, которые сейчас начнут чихать, — буркнул Азур, но все же отложил журнал и подсел ближе. Просто из любопытства. Ту Тайм сделал глубокий вдох. За ним, нехотя, втянул воздух Азур. Поначалу ничего не произошло. Ту Тайм уже открыл рот, чтобы сказать что-то вроде «Я же говорил, это просто сухая трава», как вдруг комната поплыла. — О-о-о... — протянул он, чувствуя, как его собственные руки становятся какими-то странно тяжелыми, а кости, кажется, начали приятно таять. — Ага... — эхом отозвался Азур, который внезапно понял, что сидеть на жестком стуле ему больше не хочется. Ему хочется улечься на что-нибудь мягкое, желательно побольше, и чтобы его кто-нибудь почесал за ухом. Миг — и мир вокруг стал огромным. Азур попытался почесать затылок и понял, что тянет к голове не руку, а огромную, пушистую серую лапу. Он моргнул, посмотрел на свои новые конечности, потом перевел взгляд на Ту Тайма... и едва не заорал. Прямо перед ним, на ворохе скомканной одежды, сидел тощий и изящный сиамский кот. Кот смотрел на Азура круглыми голубыми глазами, полными ужаса и восторга. — Т-ты... — сиамский кот открыл рот, и оттуда донесся тоненький, немного истеричный голос Ту Тайма. — Ты Мейн-кун! Настоящий серый Мейн-кун! Азур попытался сказать что-то едкое про то, что он вообще-то человек, но из его глотки вырвался низкий, басовитый «Мр-р-р-я!». Ту Тайм (теперь уже кот) нервно хихикнул. — Бро, у тебя голос стал как у контрабаса. Слушай, у меня усы! — Ту Тайм дернул мордочкой, удивленно пытаясь рассмотреть вибриссы периферийным зрением. — И хвост! Азур, у меня хвост! Он дергается сам по себе! Азур, который все еще пытался осознать масштаб трагедии, сделал шаг вперед и наступил передней лапой на свой же собственный хвост. От неожиданности и боли он подпрыгнул на месте, выгнув спину дугой и распушив шерсть. — А-ха-ха! — зашелся смехом сиамский кот, падая на бок. — Ты наступил на свой хвост! Ты наступил на свой собственный хвост, как слепой котенок! — Р-р-р! — Азур попытался принять угрожающий вид, но огромный серый мейн-кун с обиженными глазами выглядел не страшно, а невероятно мило. В комнате повисла тишина. Они смотрели друг на друга: огромный пушистый серый комок и изящный, как статуэтка, сиамский кот. Ту Тайм первым сделал шаг вперед. Его маленькие лапки бесшумно ступали по полу, пока он не подошел вплотную к Азуру. — Знаешь... — тихо сказал Ту Тайм, глядя снизу вверх на своего массивного друга. — А тебе идет. Ты теперь как маленькая грозовая туча, только мягкая. Он не удержался и ткнулся своей узкой мордочкой в пушистый бок Азура. И тут случилось то, чего Азур совсем не ожидал. По его телу прошла приятная дрожь. Где-то глубоко в груди включился моторчик. Он зажмурился от удовольствия, рефлекторно приподнял заднюю лапу, чтобы было удобнее, и... замурчал. Громко, басовито, на одной низкой ноте. Ту Тайм замер, прислушиваясь. Вибрация от шерсти Азура передалась ему. — Ого, — выдохнул он. — Это что, ты мурчишь? Ты реально мурчишь! Как трактор! Азур распахнул глаза, осознав, что только что опозорился, и резко захлопнул пасть, обрывая мурчание на полуслове. Но было поздно. Ту Тайм снова захихикал. — Не парься, бро. Я тоже сейчас попробую. Сиамский кот зажмурился, пытаясь сосредоточиться. Сначала ничего не выходило, но потом из его горла полился тоненький, прерывистый, похожий на стрекот кузнечика, звук. Получалось ужасно, но так старательно, что у Азура, несмотря на всю его «грозность», отлегло от сердца. Азур вздохнул, опустил свою большую голову и лизнул макушку Ту Тайма. Шершавый язык прошелся по сиамским ушам, приглаживая их. — Эй! — пискнул Ту Тайм, но не отодвинулся. — Сам не знаю, зачем я это сделал, — пробурчал Азур, но это прозвучало как «Мр-мр-мр-мяу». — Просто... ты мелкий и теплый. Инстинкты, наверное. Ту Тайм, вместо того чтобы возмущаться, снова ткнулся носом в пушистый бок Азура и, свернувшись клубочком, пристроил голову на его огромную серую лапу. — Слушай... — сонно пробормотал он. — Может, Бессмертник — это не так уж и плохо? Здесь мягко... и ты не рычишь. Азур хотел возразить, хотел сказать, что им срочно нужно искать способ превратиться обратно, но вместо этого его веки сами собой отяжелели. Лапа была такой удобной, а маленький теплый комочек рядом так успокаивающе пахнул травой и шерстью, что сопротивляться не было сил. Серый мейн-кун зевнул, показав острые клыки, положил тяжелую голову на пол и прикрыл глаза. В тишине комнаты снова раздалось низкое, утробное «мур-мур-мур», к которому присоединился тоненький, стрекочущий аккомпанемент. Два кота, большой и маленький, уснули в обнимку, навсегда (или до утра) забыв о том, что они люди.