Почему всё пошло не по плану?

Москва сидел в своём доме. Уставший, желающий обычного отдыха. Постепенно он собирал свою сумку для поездки в Петербург. Очередной день, очередные выходные. Всё спокойно и тихо. Как вдруг он слышит гул... А потом ему плохо. Слишком плохо. Да так, что он падает, пока его тело буквально разваливается. Куски мяса отходят от костей, а сами кости тоже рассыпаются. Лишь в последние мгновения он мог увидеть ядерный гриб за своим окном. А в голове пронеслась мысль: — Прости, Саш. Похоже, я был плохим политиком и плохим человеком. Надеюсь, что мы с тобой увидемся когда-нибудь на том свете. А потом он очнулся. Вскочил с кровати, стал метаться по комнате и пытался будто бы собрать себя по кускам. Практически сразу подрывается и Александр, что лежал рядом, под вторым одеялом. Он смотрит на Московского и глаза его практически наполнены слезами. — Что. Это. Было.— отчеканивает Романов каждое слово, пока быстро берёт очки с тумбы рядом с кроватью,— Я буквально засыпаю, пока жду тебя. А потом ... А потом Нева разливается хуже, чем в тысяча восемьсот двадцать пятом году! Уму ни постижимо... Ужас.— тот медленно садится на место, выдыхая. — Дурацкие сны у нас с тобой... Мне вообще снилось то, как я к тебе собираюсь и меня просто прихлопывает ядерным ударом. Господи боже... Как я тогда испугался! Саш, ты не представляешь. — Странно всё это... Ну ладно... Просто я рад, что ничего такого нет. — Ещё как. Лишь бы сон этот не стал явью. Они оба неловко посмеялись, переглянувшись. Романов не спешно поднялся и пошёл в ванную комнату, чтобы привести себя в порядок, пока Миша быстро пошёл на кухню, делать себе кофе. Телефон Москвы внезапно зазвонил. Он практически надрывался, будто человек, что хочет сказать что-то важное, но не мог. Вдруг в голове блондина закрались сомнения. Он же точно знал, что выключал не то, что уведомления, а телефон. Но его будто манило к устройству, словно околдованный подошёл к нему. А потом посмотрел на экран, отвечая на звонок, что вот-вот прервется. В это же время он шёл обратно на кухню, но застыл среди коридора. — Михаил Юрьевич, здравствуйте!— громко воскликнул какой-то мужчина,— Вас беспокоит «...» по поводу недавнего вашего саммита с Китаем и Пекином.—говорил он слегка странно, будто Пекин и Китай— две разные личности,— Анна Викторовна прибыла только сейчас от туда. Нам нужно, чтобы вы подписали некоторые документы. Вы же сейчас в Петербурге? Анна Викторовна тоже отправляется к Марии Петровне, как раз сможете подписать.— говорил он слегка монотонно. — Кто такая эта ваша "Анна Викторовна"?— в недоумении говорил столица. — Ну вы и шутник, Михаил Юрьевич! Вас совсем не понять. Как можно так глупо пошутить? Будто вы совсем не помните олицетворение нашей страны! Ну, Российской Федерации. — Подождите... Как это, олицетворение страны...— почти прошептал тот. — Что? Это уже не смешно. Простите, Михаил Юрьевич, но уже скоро она прибудет. Прошу, хватит таких шуточек. Вам все равно нужно будет подписать документы. Они не требуют отлагательств.— продолжал этот мужчина. — Хорошо. Я вас понял. Ждите ответа потом. А потом Московский сел. Просто сел на пол. Его голова пухла от таких событий. Тоесть.. что произошло? Почему всё пошло не по плану? Почему в них пустили ядеркой, если они наоборот, только договорились о мире? А потом вышел Александр. Его кожа, и без того бледная, сейчас выглядела ещё более бледной. Он медленно подал свой телефон Мише, у которого вновь глаза на лоб полезли. — Что это?! С кем эта переписка?!— взвыл он,— Почему ты её называешь "тётушкой"?! — Да будто я знаю! Написано, что я отправил последнее сообщение вчера в 23:40. Но я тогда вообще на кухне убирался! Ты же тогда есть захотел. — Я вообще ничего не понимаю... Ничего... — Кто бы мне что объяснил. Но ладно. Давай я позвоню этой... Этой "тётушке"— говорил Романов, показывая ковычки пальцами. — Да. Давай. Они вернулись на кухню. Сели за стол, на середине которого лежал телефон младшего. Москва тоже что-то искал у себя. — Миш... Ты не думаешь, что это всё слишком странно? — Конечно. Чертовщина какая-то. Вдруг им ответили. Тихо, как-то робко, женский голос тихо сказал: — Я не знаю, кто вы. Я не знаю, что за переписка. Я впервые вижу этот номер. Я сама не знаю, что происходит. Сначало затопление Невы на следующей неделе, а потом... А потом я вернулась обратно... — Стоп. У вас было затопление?— вдруг начал Романов. — Да. Я же говорю: я не понимаю, что здесь происходит. Будто бы вернули назад во врени, но добавили новых персонажей. Будто это... Это не реально. — Как я вас понимаю. Я тоже в таком же шоке.— уже хотел вставить что-то ещё Миша, как его перебили. — Кто вы такая? Назовите своё имя.— голос Петербурга был стальным. — Романова Мария Петровна. Олицетворение Российской Империи. Также известна как старшая сестра Петра первого. У Александра глаза на лоб полезли. Он чуть инфаркт не схватил, готовый упасть там замертво. Его остановила только хорошая спинка стула. — А вы кто? — Петербург. Романов Александр Петрович. А рядом со мной Москва, Московский Михаил Юрьевич. — Нам нужно встретится. Обязательно встретится. Как раз Анечка...— как её перебили. — Ваша эта "Анечка"– это случаем не РФ, по другому Анна Викторовна?— резко осенило старшего. — Она самая... А как вы... — Дедукция. А ещё мне звонил «...». Он мне и пояснил, кто такая эта ваша Анна Викторовна. — Ну и ладно. Давайте встретимся. Где и когда?— уже перебил этих двоих Романов. — Сегодня. Сегодня же. Как можно срочнее. Я напишу адрес.— раздался голос в трубке. — Хорошо. Мы скоро приедем.— ответили хором двое мужчин. Та дама отключилась. А они ещё какое-то время сидели, глядя на телефон. Как вдруг Петербург подскачил. Его только сейчас пробило осознание. — Так вот почему она у меня записана как "тётушка"! Она же сестра папеньки! — А почему у неё тогда его отчество? — А это мы у неё спросим. Ты же на машине приехал? — Да. — Значит ноги в руки, собираемся и отправляемся. — А завтрак? — Какой завтрак, Московский! У меня тут, может, самый близкий родственник живой, а ты тут такое! — А как же Софа? И остальные... — Ой, Московский, не забивай этим голову. Сразу после Петербург понёсся в сторону своей гардеробной. Он в срочном порядке стал одеваться: рубашка слегка розового цвета, чёрные брюки в пол, симпатичные туфли на небольшом каблуке и бежевое пальто. А Московский особо заморачиваться не стал: белая футболка, джинсы, пиджак, кросовки. В таком виде они отправились на адрес, присланный этой самой женщиной. Это был пригород Петербурга. Но когда они проезжали к дому, то увидели ещё один чертов дворец. Очень красивый, чем-то подходящий на зимний. И вот, прибыв наконец-то к участку, те увидели очень высокий забор. За ним скрывался дом в два этажа. Рядом с ним стояла машина, явно китайская. В ней сидела девушка, что только что открыла ворота, чтобы заехать. Увидев этих двоих, очень перепугалась. Она была одета примерно так же, как и Москва. Разве что вместо пиджака была джинсовка. Эти двоя вышли из машины, подойдя к этой девушке, что моментально сбросила звонок. — Вы...— начал было Петербург. — Анна. Да, я знаю, что вы тоже в шоке. А какого было мне вернуться от мужа и узнать такое... — От какого мужа?!— обомлел Москва, который аж подавился. — Я в браке. Не важно. Потом обсудим. Сейчас важно другое. — Вы правы...— тихо сказал Миша. Только тогда её можно было оглядеть. Саша даже был рад, что олицетворение страны на вид крайне мила: чёрные прямые волосы чуть выше лопаток, которые сейчас были в хвосте. Есть длинная чёлка. При чём всё это отдаёт слегка золотистым цветом. Глаза карие, практически чёрные. Личико в целом миловидно. Телосложение не особо худое, слегка пышное, из-за чего ярко выражены бёдра и грудь. А в это время девушка отводила их в дом. Правда, для начала загнала машину во двор и помогла Москве сделать то же самое. Оба мужчины уже скоро входили в дом, ключи от которого были у Ани. А уже внутри их ждала картина, будто из страшного сна Миши. Потому что на двери из коридора был портрет Петра Первого, который грозно смотрел на входящих в дом. Москва уже думал уйти, но его схватили за пиджак. Троица уже скоро оказалась на кухне. За столом сидела та самая Мария. Но вдруг она встала... Чёрт побери, она точно больше двух метров ростом. Волосы её были где-то до талии, может чуть ниже, так ещё и очень кудрявые. При чём очень, очень чёрные, хотя где-то даже было видно седину. Тоже была не маленькой не только по росту, но и из-за своего телосложения. Грудь тоже ярко выражена, как и бёдра. — Садитесь, прошу. Нам нужно всё обсудить.— сказала та тоном, не терпящим возражения. — А что у вас Петр на входе делает?— не смог сдержаться от вопроса Москва, садясь за стол. — Раньше это был витраж. Он был сломан во время переезда, но я решила сделать такое. — Понятно всё с этим...— добавил Москва. — Так. Давайте сейчас не про это. Что вообще произошло у вас? Как мы вообще встретились? Вы говорили, что у вас тоже был потом...— начал Романов. — Да ... Это было больно... Жуть больно.— съежилась Аня. — Подождите... Вы же...— удивился Москва. — Да. Я олицетворение страны. Значит вся территория, весь госаппарат и вот это всё влияют на меня. При чём очень сильно. Могут даже начать органы отказывать. А вот что этому предшествовало, то... Ну ... Я просто отдыхала наконец-то у сестры, а потом дикая боль у нас обеих и я опять у себя в Московской квартире и вот это всё. В общем-то всё тело у меня отказывало. — понятно... А как вообще страны появляются? Тоесть... Есть какой-то момент? Типо как у нас, когда страна стала существовать? Или... Или как? И как вообще живы страны, которые по факту не существуют?— задался вопросом Миша. — Ну ... Тут когда какой момент. Допустим я появилась во время избрания Романовых. Тоесть Михаил сел на трон и вот она я, среди зала появилась. Папенька тогда окончательно поседел. И мы можем превращать своё лицо в флаг, когда это необходимо. Но только когда ты действующая страна. А если как и я, погибли, то живёте за счёт памяти людей. Поэтому те же уроки истории в школе вовсе не бесполезны. — Очень... Интересно.— добавил Петербург,— А теперь к главному. Как вы вообще Петру сестрой стали, если появились до его рождения? — Всё просто. Я тогда стала подростком. Поссорилась с Софьей, что уже правила, ну и сбежала в Преображенское. А там Петру было одиннадцать. В итоге я прямо в лоб у него спросила, мол будет ли он мне братом. Он ответил, что да. А потом всё закрутилось и завертелось. — Ясно ... А вот... И так продолжался их диалог. Разве что Аня сидела молча зачастую и пыталась не особо влезать в разговор. После этого пошла на второй этаж дома, но Миша её остановил. Они тут были уже пару часов, поэтому практически подружились. В конце концов лучше дружить с олицетворением собственной страны. — а ты куда?— недоуменно смотрел на Аню Миша. — Да так. Отдохнуть хочу. — Ладно...— неловко сказал Москва, идя в сторону. Аня прошла дальше. Плюхнулась спать, наконец-то отдыхая. А потом, когда выходные кончились, и Аня, и Миша отправились у себе. Оказалось, что у Ани квартира лишь на этаж выше Мишиной. Так что они стали наведываться друг к другу. А про Сашу и Марию не стоит даже говорить. Просто Саша действительно стал называть ту "тётушкой", явно радуясь историям о собственном отце. Марию это не могло не радовать.