Крошка

***

      Утром субботы Роберт по старой традиции (как настоящий мужчина без личной жизни) включил новости на телефоне, пока завтракал. Один кусок тоста с клубничным джемом, второй, третий, громкий хлюп горьким и чёрным как сама смерть кофе… Вдруг показалась красная строка с пометкой «СРОЧНО»: бандиты Красного Кольца взяли в заложники сотрудников… приюта для животных в Лос-Анджелесе. Ещё две минуты эфира миловидная девушка с глубоким декольте рассказывала у экрана с прогнозами, что погода в Торрансе в эти выходные будет тёплой и солнечной, а в начале следующей недели будет кратковременный дождь.       Затем последовало прямое включение с корреспондентом местного телевидения, что прятался за полицейской машиной и громко докладывал о произошедшем: люди с красными протезами захватили здание приюта для животных. «Почему именно эту цель выбрали преступники пока что не ясно, сейчас самое главное — освободить заложников и спасти братьев наших меньших. Студия?» — так закончился короткий репортаж с места событий.       Роберт смотрел на происходящее на экране довольно прохладно. Или не до конца проснулся, или его не впечатлил репортаж. Приют для животных и Красное Кольцо… Странно и не совсем логично. Полог находился в самом изолированном месте страны уже два месяца, ожидая суда, и он никак не мог дать указания остатку своей группировки. А если бы и сумел дать, то не на этот объект инфраструктуры… Или это он захотел всем напомнить, что держал в плену аж собаку Мехамена?.. Одни вопросы.       Через пару часов новости обновились: местным героям Лос-Анджелеса удалось освободить заложников. Промелькнула версия, что под конец операции кто-то из бандитов активировал боеприпас, и половина здания приюта была уничтожена. По предварительным данным, в том крыле, где взорвался снаряд, погибло много животных…       Телевизионные аналитики в прямом эфире своей передачи признали миссию по спасению людей и питомцев неудачной, шквал критики и ненависти посыпался на героев лос-анджелесского отдела СДС. Роберт переместился на диванчик и стал смотреть прямой эфир в обнимку со своим любимым собачьим сыном Беконом; всё равно делать пока что было нечего. К четырём аналитикам за стеклянными кафедрами в телевизионной студии подошла какая-то девушка в офисном костюмчике, и протянула мужчинам новые листы с информацией. Они быстро ознакомились с бумагами и многозначительно переглянулись.       — Ну, кто начнёт, господа?.. Я пока что не знаю, что сказать… — признался мужчина в алом костюме с чёрной бабочкой.       — Дорогие друзья, только что пришла информация о том, что новость о взрыве левого крыла приюта не соответствует действительности, это был фейк. — оповестил мужчина в синем костюме с красным галстуком. — Цитирую обновлённую сводку: «Пока Команда Ангелов занималась эвакуацией людей из правого крыла и холла, в левом крыле здания забаррикодировались бандиты Красного Кольца. Они…» Хех. — телеведущий даже позволил себе ухмыльнуться. — «Испугались героя торранского отдела СДС по имени Фламбе».       — Что он там делал вообще? — тут же задался вопросом другой мужчина, одетый в простой серый костюм. — Торранс в субботу отдыхает, в отличие от некоторых… Да-да, дорогой наш Лос-Анджелес, — серый костюм грозит пальцем в камеру, не без улыбочки, — камень в твой огород!       — Ты погоди, я сейчас прочитаю примечания! — телеведущий в синем костюме всё улыбался. — «В приюте находились родственники героя Фламбе, которые успели позвонить ему и сообщить о произошедшем. Когда герой прилетел на помощь Команде Ангелов, бандиты забаррикадировались в левом крыле. Взрыв на самом деле произошёл во внутреннем дворе здания: сдетонировал снаряд, закопанный в землю. Были выбиты стеклопакеты, стены здания остались целы»… Вот такая сводка на данный момент, друзья.       — Бывший злодей-пироман выкурил бандитов Красного Кольца, как мило… В левом крыле были животные тоже, разве нет? — нахмурился алый костюм.       — В левом крыле недавно проводился ремонт, поэтому животных не успели перевести туда. Так написано в моих бумагах. — тихо пробурчал незаметный мужчина в очках и в зелёном костюме. Коллеги услышали его и покивали.       — Получается, спасибо Фламбе?.. Да, наверное. — согласился сам с собой алый костюм.       — Человек спас город в свой законный выходной! Эс-дэ-эс Торранса, дайте своему работнику отгул на понедельник что ли. — весело предложил синий костюм, глядя в камеру, как бы обращаясь к руководству организации.       Роберт резко выключил новости. Слишком много информации за раз. Фламбе поехал в Лос-Анджелес, чтобы встретиться с родными. Они были в приюте для животных, когда бандиты напали. Фламбе, в своём духе, решил действовать радикально. Команда Ангелов же просто эвакуировала людей. А что с животными? Какова статистика по итогу? За весь день Мехамен так и не смог отделаться от навязчивого желания докопаться до правды, поэтому всю ночь провёл на разных сайтах (и даже на Реддите), обсуждая с людьми со всей страны произошедшие события и собирая крупинки информации…       Позвонить Фламбе напрямую Роберт тогда не решился. Выходной. Тем более частично сорванный таким инцидентом. Или Чед злобно послал бы его на три весёлых буквы, или… весело послал бы его на пять. Третьего не дано.

***

      А в понедельник… Фламбе пришёл на работу не один. И почти вся Я-команда (новостей не видевшая и не читавшая) взорвалась смехом. На красном поводке герой привёл… крошечную серую собачку с жемчужным ошейничком, на бусинках которого было кривовато написано чёрным маркером: «РУБИ». Но Чед так написал имя, что всем сначала показалось, что собаку зовут… Роби. И снова герои покатились со смеху под озлобленное и поистине стоическое молчание Фламбе. А когда все успокоились и снова стали адекватными взрослыми людьми, он поднял на руки свою крошку Руби и познакомил с ней всю Я-команду.       Роберт тем временем мирно попивал кофе в офисе, готовясь к смене. В лежаночке у рабочего места Чейза дремал Бекон, наевшийся колбаски с утреннего бутерброда. Папа всегда делился с ним завтраком. А после произошедшего в субботу он особо расщедрился. Чейз тоже в стороне не остался: тискал собачьего племянника чуть дольше обычного, даже слегка подопоздал на смену из-за этого.       Порой случается какой-то особый сдвиг сознания после конкретного события: внешнего или даже внутреннего. Когда мир начинает восприниматься несколько иначе. После жуткого кошмара в ночи или ужаса реальности. Именно реальность стала очередной пощёчиной, суровым напоминанием… Роберт хотел однажды набить себе татуировку со словами: Memento mori. Это касается не только людей. Всего мира в целом. Конец неизбежен. Поэтому время ценно в короткий век отдельного человека. И микровек каждого животного.       Двадцать семь собак, семь котов и около тридцати птиц погибло в тот день. Шесть щенят, которым не было и полугода… Их пристрелили из дробовика. Внутри что-то надорвалось, когда Роберт впервые прочитал об этом… Именно так человек теряет веру в свой собственный вид. И в груди чернеет, распространяется ненависть. Она отравляет землю души, в которой с детства… нет, с рождения растут дивные цветы добра и света. Глаза застилает пламя праведного гнева… Искра осознания больно кольнула висок. Чед.       — Привет всем, диспетчер Роберт Робертсон на линии… Вы что-то слишком шумные в утро понедельника. — не без улыбки отметил диспетчер, услышав ещё до того, как он надел наушники, весёлый смех Кортни и Призмы. — Байден в очередной раз забыл выпить таблетки от деменции?       — О да, как и ты — от депрессии, Бобби-бой. — весело добавил Громила. — Или ты бухлом обходишься пока что?       — А как ещё. Жаль, что мой друг так и не объявился, поэтому пришлось куролесить по барам одному… — легко вздохнул Роберт, имея в виду кого-то из Я-команды. Призма хрюкнула со смеху. — Призма, ты его и забрала, да?       — Не-а, не угадал. Я тоже одна веселилась… Но теперь хоть причину знаю. Ты в курсе?       — Не-е-ет? — с сомнением протянул Роберт, принимая первый вызов смены.       — Боберто не в курсе, что Фламбе дочку родил на выходных?! — театрально испуганно воскликнул Сонар. Я-команда оглушительно засмеялась, Роберт невольно поморщился.       — Что ж, не думал, что доживу и вообще когда-нибудь скажу это, но… с пополнением, Фламбе. — кто-то звучно цокнул языком под смешки Я-команды.       — Ага, спасибо… Что, даже не спросишь, как я её назвал, сучка? — диспетчер закатил глаза и заулыбался. Ну конечно. Как он посмел. Лучший собутыльник на долбанном свете, знающий всех бывших гея-пиромана в лицо (два месяца прошло всё-таки), посмел не поинтересоваться…       — Хм-м-м, дай угадаю. Руби, да? Как та брюнетка из «Сверхъестественного», которая была агентом Лилит. — раздались удивлённые возгласы. — Что, реально угадал?..       — Да, блядь. — капитулировал Фламбе после долгого, затяжного молчания. — В обед приходи на стоянку, покажу тебе её.       — Почту за честь. А у неё такие же глаза, как у тебя? — не сдержался Роберт.       — Ой да пошёл ты!.. Ну, по-братски. — чуть тише уточнил Фламбе под конец своего микроагрессивного выпада.       В обед, как и было обговорено, Роберт пришёл на стоянку; один, без Бекона. У хорошего мальчика был тихий час в опустевшем офисе. Понтиак Фаербёрд стоял на своём парковочном месте с опущенными стёклами. Смелое решение. Подойдя ближе к машине, диспетчер осмотрел её на предмет повреждений. Две недели назад Чед попал в аварию на перекрёстке, перевернулся в машине, но чудом остался цел. Чего не скажешь о виновнике аварии, но вроде как разошлись водители мирно. Спорткар выглядел совсем как новенький.       Наконец на улице показался Фламбе. На вытянутых ладонях он нёс маленькую серую собачку с тёмными, блестящими умом глазками. Роберт хрюкнул со смеху и помотал головой. Он и правда поверил, что его товарищ-собутыльник действительно родил человеческую дочь. В их мире, полном порой необъяснимых метаморфоз и/или магии, возможно всё что угодно…       — Какая она… крошка. — Роберт сказал это тихо, внимательно разглядывая питомицу Чеда. Руби наклонила голову на бочок и зевнула.       — Самая маленькая из помёта. — пояснил Фламбе, тяжело вздохнув. — Левретки и так мелкие, а она совсем…       — Левретка?.. А, вспомнил. Итальянский грейхаунд. — сам себе ответил Роберт, заметив, как Чед слегка нахмурился на него. — Ситара хотела такую собачку, да?..       — Ага… Ты знаешь, что в субботу со мной было. — с утверждением в голосе сказал Чед. Руби тявкнула, как бы поддакивая. Роберт невольно опешил и даже слегка покраснел. — Я тебя просёк, Роббо. Если бы ты не знал, то позвонил бы и предложил бахнуть пивка, как и всегда. Но не стал. Какого хуя в воскресенье не позвонил, сучка?       — Вдруг в больнице был… Ну, или в участке сидел и ждал, когда за тебя залог отдадут. — Чед нехорошо заулыбался и с силой наступил Роберту на правую ногу; тот громко ойкнул и стал скакать на месте — нога начала закономерно гореть от боли. Свыкнувшись с болью и вспомнив о своих утренних размышлениях, диспетчер захотел поговорить хотя бы вскользь, — Эм, слушай, а ты не хочешь?..       — Обсудим всё на выходных, Боб-Боб. Без алкашки не обойтись. — тихо опередил друга Чед, протягивая свою крошку Роберту. Руби понюхала вытянутую руку Роберта и затем попыталась её укусить. — Что, хочешь ему пальцы оттяпать, крошка? Отомстишь за папку?! Да ты же моя радость! — весело воскликнул герой, и собачка в миг завыла в такт его звонкому крику.       — Чед, я к тому, что… если тебя кроет… Сходил бы к Фрэнсису. — тихо и мягко сказал Роберт. Сколько заботы и беспокойства в его голосе… Чед пристально, немигающе посмотрел на свою крошку, потом на друга.       — Этого педика самого накрыло. Видел бы ты его табло, когда он плакал… Руфус из «Ким Пять-с-плюсом», блядь. — пробурчал Чед. Роберт ухмыльнулся, представив штатного психолога СДС в облике лысого и сморщенного землекопа… — Но Руби он понравился… Ладно, ещё раз схожу. Уговорил, сучка. — Чед прижал Руби к своей голой груди, она охотно припала к ней головой и прикрыла глазки с улыбкой. Было видно, что крошка очень любит своего папу.       — Справедливости ради, Руфус в мультике красиво нарисован. — тихо прокомментировал диспетчер, невольно умиляясь картинке перед своими глазами.       — Я как-то обклеил свою комнату постерами с Шиго. — задумчиво протянул Фламбе. — Я так хотел себе напарницу по преступлениям, как она…       — А, помню эту историю. Так ты впервые познакомился с Элис. Косплей-ивент в…       — Орландо, да! А потом мы вместе избили чела в костюме Линка из Зельды… Чё? Этот гондон порвал ей костюм! — злобно оправдался Чед под слегка осуждающий взгляд Роберта. Но затем оба рассмеялись. Каких историй они только друг другу не рассказывали за бутылочкой пива или чего покрепче.       — Кстати, а кому ты её оставляешь? — Мехамен показал пальцем на Руби. Чед кивнул на свою машину с открытыми окнами.       — У Руби там всё есть… Ройд сказал, что у него есть огнеупорная ткань. Сошью рюкзачок. Будем вместе летать. — проворковал Фламбе, не отрывая взгляда от своей крошки.       — Хех, круто, мне нравится… Тоже надо что-нибудь придумать для Бекона… — тихо и скорее для себя сказал Роберт. — Ну, я тогда пойду. Удачи на второй смене, Фламбе. — тот кивнул и остался стоять у машины. Руби не прекращала улыбаться даже в полудрёме. «Крошка ты моя золотая», — шептал Чед. К горлу то и дело подкатывал огненный ком, а глаза жгла влага…

***

      Тьма. Дым. Огонь. «Бегите!» — истошно выла неизвестная собака, заваленная обломками. Через пару мгновений она затихла, её глаза стали стеклянными. Смерть пришла за ней быстро. Пыль. Кровь. Ошмётки мяса. Пахнет… сородичами. Вот в этой клетке жил старый шпиц, что ругал маленьких щенят за шум. В ней пусто. А тут, в небольшой игровой зоне, любили играть братья, сёстры, друзья… Смерть пришла и за ними. Лишь одна собачка сумела спастись из западни. Её звали Крошка. И она очень хотела жить.       Люди в чёрных одеждах ругались и выли от страха словно собаки. Крошка сначала подумала, что это её зовёт кто-то из близких, но быстро поняла и осознала одну вещь. Перед лицом жестокой смерти всякое существо на себя не похоже. И эти люди, что убили её семью (их было девять: мама, папа, шесть братьев и сестёр, и она) и её друзей, сами дрожали и кричали от ужаса, прилипая к стене и прижимая какие-то стальные палки к груди.       Крошка тихо и незаметно ползла вдоль другой стены, сливаясь с её серостью, и отчаянно искала хоть что-то, что могло помочь ей выбраться наружу. Она слышала людей где-то там, но она была здесь. Бах! Ещё раз! Ещё! «Я вас из-под земли достану, сучки Полога!» — Крошка поняла, что это человек. И он ломился в дверь к этим чёрным людям. Кто-то из них упал на пол и стал дрожать точно листик на ветру, бормотать что-то невнятное. Крошка сама замерла и прижалась к полу. Она боялась, что её засекут и застрелят. Потому что видела…       Дышать стало чуточку легче… Крошка догадалась — за этой дверью лежало её спасение. Неизвестный человек продолжал громко долбиться, страшно ругался при этом… Вдруг через щели в двери повалил чёрный дым. За какую-то минуту он заполонил весь потолок, люди в чёрном начали задыхаться, выбивать стёкла и лезть через них наружу. Крошка не могла сдвинуться с места от оцепенения. Ей показалось… что сама Смерть только что пробежала мимо неё. И она побежала заваливать дверь, из которой валил дым, всяким хламом. Но это не помогло. У самого пола ещё можно было спокойно дышать, и Крошка жадно вдыхала кислород сухим тёмным носиком.       Неизвестный человек буквально расплавил дверь, и наблюдать за этим было страшно… интересно… Крошка слышала от родителей, что какой-то улыбчивый человек приходил к ним, когда мама была беременна, и очень долго её гладил. Это был очень тёплый, даже горячий человек. От него пахло… огнём. Но Крошка тогда ещё не знала, что это такое. Ибо была сразу рождена в стерильный серый мир дома-приюта, не ведая жизни по ту сторону стен. Теперь же, когда пришла беда, у неё заново открылись глаза. Крошка сразу всё осознала; повзрослела за пару часов. Хотя ей… всего лишь пять месяцев. Самая младшая, самая крошечная из всех деток. И лишь ей суждено было выжить в этом кошмаре.       В помещение вбежал человек, покрытый пламенем. Он был страшен. И страшно красив. Крошка очень хотела подбежать к нему, громко позвать его, но он стремительно полетел (буквально!) в окно; потому что в момент, когда он оказался внутри, чёрные люди уже сбежали. Но заветная дверь осталась открыта. И собрав всю свою силу, подавив дрожь в лапках, Крошка побежала… Она бежала вслепую, наугад, не оглядываясь назад. Мимо обломков, бездыханных тел… Она слышала крики людей и своих выживших друзей где-то снаружи, и ориентировалась на них; у Крошки от природы плохой нюх, но хорошие слух и зрение.       Последней преградой стал… огонь. Он перекрыл ей единственный выход. Не проползти, не перепрыгнуть. Вдруг Крошка увидела перед собой… своего папу. Он сказал ей лишь взглядом: «Ты останешься цела. Верь мне». Она всегда ему верила, всегда слушалась его, и он отвечал ей тем же. Защищал от нападок братьев и недругов на площадке для игр… Его уже нет, Крошка знала это. Он до последнего защищал свою семью, и пал от руки человека с красными глазами… И всё же папа рядом. «Да, я выживу», — сказала себе Крошка, и зажмурив глазки… побежала в огонь.       Ей даже не было больно — так быстро проскочила. Когда же Крошка открыла глаза, то увидела испуганные лица людей и своих больших собачьих сородичей. Какая-то женщина подбежала к ней и взяла на руки, истерично плача при этом. Крошка искала глазами человека в огне и очень хотела увидеть его ещё раз. И сказать спасибо. Он открыл ей спасительную дверь. И именно он подарил ей возможность преодолеть свой страх перед неизвестным… И остаться при этом живой.       Раздался оглушительный взрыв. В небо взлетели стёкла и комья земли, огонь выбросил свои огромные лапы в стороны вместе с дымом… Приехала большая красная машина, из неё выбежали люди с зелёными полосками на костюмах и в чёрных касках, они выкинули на дорогу длинную серую верёвку… Крошка воспользовалась моментом, когда женщина, её держащая, ослабила хватку, и ловко выпрыгнула, помчалась за этими таинственными людьми в чёрных касках. «Крошка, вернись!» — гавкали другие собаки ей в след, но она не обратила внимания. В дыму ей причудился человек в огне…       Крошка звонко лаяла и звала его, ловко пробегая между людей в касках, они кричали на неё, но потом кто-то из них сказал: «А вдруг это чья-то собака? Может, кто под завалом?» И все разом перестали гнать от себя Крошку. Из дыма и правда вышел тот горячий человек с огненными глазами. Правда, теперь он был весь мокрый от воды, и чертыхался себе под нос. Крошка кинулась ему в ноги с отчаянным воплем, скакала перед ним, а он смотрел на неё… будто в предсмертном испуге. Он дрожал всем телом, руки не слушались его… Миг, и Крошка оказалась в его ладонях. Они были холодными от воды. В огненных глазах этого человека стояли слёзы, белки глаз покраснели. Он сорвался с места и бежал, бежал, прижимая Крошку к своей ледяной груди…       Показались люди с тёмными волосами и такими же огненными глазами… Девочка посмотрела на Крошку и очень серьёзно сказала: «Дядя Чед, ты спас её. Она теперь твоей дочкой будет. А мы возьмём домой ту большую овчарку», — и показала пальчиком куда-то в сторону, где толпились работники приюта со спасёнными животными. В одной из выживших овчарок Крошка узнала папину подругу. Люди ласково звали её… Мадонна.       Крошка подняла голову и посмотрела наверх, на своего спасителя. Он заливался слезами, и выглядел теперь не так красиво из-за морщин… Руки, на которых лежала собачка, стали теплеть. Холодные, слегка влажные губы поцеловали её макушку и прошептали с любовью: «Моя дорогая… Руби». И малышка с огромной радостью приняла это имя. Ведь её папу люди звали Руди. «Мама, папа, я теперь Руби. Но я всё ещё ваша Крошка», — подумала она, в последний раз окинув взглядом полуразрушенный, горящий дом. Смерть осталась позади. Впереди — новая жизнь.

***

      Роберт дослушал историю Чеда до конца и не выдержал наплыва чувств, расплакался. Градус в крови был уже достаточно высок, чтобы не стесняться всплеска эмоций. Неподалёку, на зелёной лужайке, резвились Бекон и Руби. У собачьей дочки Чеда теперь новый ошейник: розовый, со всполохами огня и стальным сердечком с буквой эр. При каждом прыжке или беге сердечко весело бренчало, как и у Бекона, и эта мелодия ласкала слух обоим питомцам; как и их хозяевам.       — Я за столько лет… привык к смертям людей. — хрипел Роберт, потирая глаза пальцами. — Не знаю, как бы я это пережил…       — Бухло и таблетки. Мне помогло. — тихо сказал Чед. Он не отрывал взгляда от своей крошки. Отпил пива, пока Роберт снова заливал в себя мескаль. Небольшая стеклянная бутылка с испанскими словами глухо стукнула по дереву скамейки днищем; мескаль закончился.       — Ждать хуеву тучу времени, чтобы узнать, что собаку, которую ты хотел взять, убили. — продолжал хрипеть и рефлексировать Роберт. Он громко шмыгал носом, харкался и сплёвывал в рядом стоящий бак сопли. — И её щенят… Надо было задушить Полога, блядь, так и знал! — диспетчер злобно прорычал под конец, ударил кулаком по скамейке. Вены вздулись на лбу и висках.       — Да его в тюрьме убьют. Не марай свои геройские ручки об это дерьмо. — угрюмо произнёс Фламбе. — Если терять больше нечего… Ещё один грех на душу — не такая уж и большая проблема… — он приобнял Роберта за плечо и прижал к горячему правому боку. — Но тебе есть, что терять, Боб-Боб.       Оба героя устремили взгляды на своих питомцев. Бекон и Руби пытались поделить ветку, и перетягивали её между собой. Бекон, как джентльмен, всё же уступил. Руби повернула голову в сторону Чеда и показала, что палка теперь в её пасти. Тот заулыбался и показал ей лайк. Крошка только и ждала этого, и умчалась куда-то к ограждению на огромной скорости, и Бекон, тяжело дыша, попрыгал за ней вдогонку.       — Он не сможет жить без тебя. — тихо говорил Чед Роберту, что положил голову ему на плечо. — Ты буквально весь его мир… А я стал миром для Руби… Так что надо жить. И будем…       — Вместе? — тихо договорил Роберт, слегка ухмыляясь при этом. Чед цокнул языком на это и щёлкнул диспетчера по голове щелбаном.       — Вылечись сначала, а там видно будет, сучка. — против воли широко заулыбался Фламбе.       — Ну хотя бы не отказал, уже хорошо. — усмехнулся Мехамен, подняв голову. Посмотрел слегка размытым взглядом на своего субботнего собутыльника, даже немного прищурился… — Спасибо, Чед. Ну, что рассказал.       — Ага. Спасибо, что выслушал. А то этот педик Фрэнсис уже настоебал за неделю. — и мужчины слегка посмеялись, не отрывая друг от друга глаз. Губы обоих предательски близко…       Руби вернулась к любимому папе без палки. Закопала её; не без помощи Бекона, конечно. Он оказался хорошим копателем. Да и его нюх великолепен. Крошка слегка позавидовала. Но потом поняла, что он зато очень медленный, и это как бы уравновесило Бекона в глазах собачки. Не существует идеальных. У всех есть хорошие и плохие стороны. Важно видеть это и принимать всё как есть. «Я рад, что ты — моя подруга!» — сказал Бекон, прощаясь с Руби; его держал на весу красный, широко улыбающийся хозяин. «А я как рада, что ты — мой друг!» — успела ответить ему Крошка, перед тем, как улететь с любимым папой домой.       Луна серебрилась и слегка слепила глазки, воздух был необычайно свеж… Руби завыла в ночное небо, как делала это теперь всегда, когда папа брал её на такие поздние прогулки. Это была её ода живым… И вместе с тем — ода мёртвым. Крошка всё ещё часто видела во сне свою семью, и потому хотела… передать им привет. Хотя бы так. И папа стал подпевать ей тоже, и это особенно грело маленькое сердечко… И в сознании Крошки на миг вспыхнула искра мысли… что смерти нет.