Where the hell am I!?

***

Вообще Джон не был хвастуном или эгоистичным — хотя бы на его взгляд. Его мир был жёстким, но довольно правдивым. Возможно, это кого‑то задевало, но ему было всё равно.

Джон давно планировал переместиться во вселенную своего двойника и даже добился успеха в этом деле! Хотя его альтернативная версия могла помочь ему в деле, ради которого он сюда прибыл, но более рационально, конечно, было действовать в одиночку. Этот человек желал узнать о вселенной всё! Джон был в каждой бочке затычкой: он интересовался другими науками, подумал в своей реальности — слово «Эврика». Когда Джодах преследовал Джона, тот сумел оторваться, а не попасться ему в руки. Всё же в его планы не входило возвращение Лололошки из параллельной реальности. Да тот мог помочь, но смысл в этом? Джон как человек был полностью уверен в себе, он был самовлюблённым кретином, как его многие называли. И подумать, что в том месте куда он отправится, без Лололошки некуда, он и помыслить не мог! Всё же сейчас лучше зациклился на перемещении, он не может отправится в то загадочное место, в любом мире, нужен определенный... Его грудь засветилась золотым, что бы не ослеплять глаза даже сквозь очки, Джон перекрыл их. Он чувствовал, как его тело как будто возвышается перемещая его в совсем другое место... Высшим желанием Джона, всегда оставалось узнать: откуда взялась вспышка? Он гонялся за ответами, но нигде почти не мог их найти. И сейчас! Сейчас! Он о правиляется вто место, которое наконец-то ответит на все его вопросы! Грудь пронзило чувство волнения и предкушения.

***

Прошло какое-то время, прежде чем Джон открыл свои глаза и понял, что что-то не так. Он обнаружил, что находится в какой‑то комнате, что было довольно странно. Он вроде собирался переместится в другой мир, который явно не был оживлён. А сейчас он стоит вместо милой кафешки, какой-то пошарканой комнатушки. И тогда Джон решил всё же обратить внимание на своё тело. Он раскрыл глаза от удивления и ужаса: его руки были в два раза меньше, чем он помнил. Одежда Джона тоже была не той, что он носил, — на нём была какая‑то одежда по типу гранжа. (Это музыкальный жанр и субкультура, зародившиеся в середине 1980‑х в Сиэтле (США), ставшие символом протеста против коммерции и гламура. В основе — смесь панк‑рока и хэви‑метала, а в моде — нарочито небрежный стиль: рваные джинсы, рубашки в клетку, растянутые свитера и тяжёлые ботинки, популяризированные группами.) Начиная общупывать своё тело, он тараторил себе под нос: — Нет, нет, нет… Только этого ещё не могло произойти! — Он чувствовал, как его сердце сжимается от паники. Обычно, когда он волновался, он не позволял себе проявлять это на деле, но сейчас… Он оказался в другом, мать его, теле! Он, конечно, знает теорию о переселении душ, но никогда не ожидал, что она может как‑то существовать в этой вселенной! Да и он не умер же, вроде? Да? Он огляделся. Комната выглядела, мягко говоря, не очень: подержанные обои, мало мебели, которая при этом выглядела такой же старой, как и обои. Также было много пыли на подоконнике. Рядом с ним, примерно в пяти метрах, сидела на корточках спиной к нему женщина. Она была одета в похожую одежду. У этой девушки было короткое каре до плеч; со спины он не видел её черт лица, но что‑то ему подсказывало, что они будут приятными. Он опустил руки. Если так подумать… Раз он в другом теле и своей искры он не ощущает — как бы ни было больно это говорить, — он теперь обычный человек, как Саша. Теперь он мог целиком и полностью поставить себя на её место, и это было просто отвратительно. Может, ему притвориться тем человеком, которым он теперь является, и выяснять о нём же через слова о других? Это был самый лучший вариант для него. Врать, что потерял память? Банально — ещё не факт, что поверят. Упасть в обморок, и потом пусть всё идёт на произвол судьбы? Такой же бред. Ему видимо потребуется противоречить своим принципам, что очень печально, он очень догое время им следовал, никогда не нарушая. Но сейчас такая ситуация, когда не следует привышать свои моральные принципы. — Что с тобой, Абрам? — Раздавшийся голос девушки в углу комнаты застал его врасплох, и Джон вздрогнул. — Я… Э… — Замялся Джон, явно пытаясь принять, что его теперь будут называть Абрамом. «Ну спасибо, что не Лололошка», — поронислось в его мыслях. — Ты так волнуешься из‑за того, что мы сбежали? Забудь об этом. Мы в бегах, и то, что тебе нужно знать, — я это сделала из‑за того ублюдка. Большего я тебе не отвечу. Они с этой женщиной в бегах! Как всё радужно начинается… Он уже прыгает и улыбается прямо до ушей! Если быть серьёзным, то в более сложной ситуации он никогда не был и в помине! Если бы эта брюнетка на него не смотрела, он бы схватился за голову, забился в угол и начал бы усердно думать: «Как такой кошмар мог произойти именно с ним?!»