Просто иногда так бывает

      Сложно сказать, когда это началось. Наверное, когда после заседания в суде Драко Малфой подошёл к ним, поблагодарил и извинился. Сделал он это в своей манере, сдержанно, немного натянуто, но искренне. Это удивило, сбило с толку, но после всех этих хождений по судам и пряток от журналистов особо внимания никто не обратил, кроме Рона, который скривился и явно не поверил Малфою.       Позже, когда она вернулась в Хогвартс и была назначена старостой школы, ей немного стыдно признать, что одной из причин была отдельная спальня, Гермиона снова встретила Малфоя, но уже как своего коллегу – его назначили старостой. Всем было очевидно, что это способ следить за ним, ему в том числе, но он просто проглотил этот факт. Знание этого и то, что он снова попросил у неё прощения за всё, напомнило о дне суда, и оглушило получше ступефая. И ей никогда не забыть его слова:       – Я знаю, какой сволочью был все эти годы, и никогда не буду заслуживать твоего прощения.       После этого они не разговаривали, только обсуждали вопросы старостата. Он оказался исполнительным, умным и ответственным. Выполнял все обязанности и практически не попадал на глаза. Гермиона даже посчитала, что это его талант – быть не заметным, – это объясняло, как он смог не попадаться на глаза Гарри весь шестой курс.       Исключением была ночь. Однажды, когда ей не спалось, она услышала сначала бормотавший что-то голос, а позже крик. Гермиона сама не могла себе объяснить, что именно и как произошло, но в тот момент, когда она прибежала в комнату Малфоя и увидела его, раздирающего своё левое предплечье, схватила его за плечи и стала будить, зовя по имени. Она видела разные эмоции у людей, особенно у Гарри и Рона, злость, радость, сомнения, страх. Да и война заставила на многое насмотреться. Но то, что она увидела на лице Малфоя, напугало её саму – это были ужас и обречённость. Он не мог прийти в себя, схватив её за плечи, смотрел на её лицо и тяжело дышал.       Гермиона не задавалась вопросом о том, как жилось Малфою и его семье вместе с Волан-де-Мортом. Это всегда было где-то далеко и что-то не касающееся её. И наблюдая за его истерикой, он поняла, что это был ад, возможно, таким же, как её собственный. И это осознание подтолкнуло её взять его за руки и тихо прошептать:       – Всё хорошо, Драко. Всё закончилось. Теперь ты в безопасности.       Это явно подействовало. Он сжал её ладони, и в его глазах появилась осознанность. Они сидели так некоторое время, смотря на свои сцепленные руки, пока Драко не прошептал немного севшим голосом:       – Прости, что разбудил. И спасибо.       – Не стоит, я понимаю, – Гермиона помотала головой, – и мне больше не за что тебя прощать, – она встала, расцепив их руки, направилась к выходу. У двери она обернулась и добавила, – прости самого себя, Драко, – после этого вышла из его комнаты.       На следующее утро на тумбочке она оставила зелье сна без сновидений и записку. А вечером там обнаружила цветок ириса и заполненный бланк дежурств на октябрь.       

* * *

      После той ночи с кошмаром они стали обмениваться разными вещами: зелья, бланки, книги и цветы. Драко однозначно знал язык цветов, и она тоже решила его узнать. В библиотеке она не нашла ни одной книги по этой теме – кто-то забрал, все три экземпляра, романтики что ли завелись? Но спустя пару дней она обнаружила один экземпляр на столе в гостиной.       Позже их поставили в пару по Зельеварению. И занятие прошло удачно, Гермиона и раньше знала, что он способный ученик, но скерпя сердцем, была вынуждена признать, что иногда, только иногда, он был лучше неё. Это и раздражало, и привлекало, он был равен ей по интеллекту и учёбе. Поэтому к концу месяца они работали вместе каждый раз, когда была парная работа. От этого они стали чаще проводить время, и не всегда их общение сводилось исключительно к темам занятий. Их первый спор был о метаморфах, этот гад белобрысый знал больше неё, хотя она общалась с одним из них. Ей хотелось его прибить, но его смешок и озорная улыбка, беззлобная, какая-то мальчишеская, удивила, ладно ввела в ступор, как и его слова:       – Грейнджер, в жизни всё может поменяться, но не твоя увлечённость учёбой и знаниями.       

* * *

      Со временем их разговоры затрагивали разные темы, пока однажды Малфой не сказал, что хотел бы побывать в маггловском мире.       – Что? У тебя такой вид, будто Во-, Тёмный Лорд воскрес, – упоминания Волан-де-Морта всё ещё вызывали в нём почти животный ужас, но его попытки борьбы со страхом её немного восхищали, имя Лестрейндж порой вызывали откровенную панику.       – Просто, не думала, что услышу подобное от тебя. Ты хотел бы побывать в маггловском мире?       – Да.       – А как же то, что магглы не люди, а …       – За этот последний год я понял, всё, что я знал, не имеет основания. Поэтому мне стало интересно, что правда из того, что я слышал.       – То есть ты хотел бы не только побывать, но и узнать про маггловский мир?       – Да.       Он произнёс это твёрдо и глядя ей прямо в глаза, поэтому идея организовать занятия по маггловедению, которые он не посещал раньше, пришла неожиданно. Гермиона ещё долго думала предлагать или нет, а когда это сделала, то получила его улыбку и тихое:       – Было бы здорово.       Так начались их занятия. Она не признается, но ей нравиться преподавать. Наверное, отчасти, поэтому она старалась объяснять уроки, но Гарри с Роном не были образцовыми учениками, в отличие от Малфоя. Поначалу он, конечно, относился с недоверием к тому, что она рассказывала. Но парочка демонстраций, и его было уже не остановить. Он слушал, вникал, интересовался. Драко был похож на маленького ребёнка, который спрашивает у каждого человека «А почему так?», «Что это значит?». Ладно, иногда он бывал невыносим, осуждать её музыкальный вкус было лишним, тут даже ангельское терпение Гермионы уходило, громко хлопнув дверью. Но в целом, он был мил. Да, мил, она смогла это признать, самой себе, конечно же.       

* * *

      Её не оставляла в покое мысль, что Малфой слишком тихий. Да, война меняет многих, но на столько? Честно признаться, Гермиона сомневалась, что он оставил все свои предрассудки. Да, чистота крови перестала иметь для него такое значение, как прежде. Однако даже тут ему было, что сказать.       Родовая магия. Ещё одна область, в которой Гермиона была не особо сведующей, и вот тут объяснять уже начал Малфой. Порой она задавалась вопросом, надо ли ей это знать вообще? Особенно, когда видела его торжествующий взгляд. Ещё бы он знал больше неё. Но это, чёрт возьми, правда было интересно, к тому же, он смотрел без высокомерия или презрения, но с долей самоудовлетворения. Может, ей стоило его проклясть?       

* * *

      Он не был таким уж тихим, как ей вначале казалось. За время их непродолжительного общения он был спокойным, раздражающим временами, но нормальным с ней. Догадываясь о гонении на слизеринцев, которое возникало в школе, Гермионе казалось, что это было причиной его скрытности. Но после небольшого происшествия в коридоре, она не была уверена.       По вечерам Гермиона проводила своё время в библиотеке до её закрытия. Однако этим вечером в её храме тишины и спокойствия, за исключением её комнаты, было слишком много шумных людей. Вероятно, у какого-то курса были зачётные работы, именно поэтому она видела сгорбившихся за учебниками студентов не только бело-синими, но и с чёрно-жёлтыми, красно-золотыми и даже серо-зелёными галстуками. В результате спокойно посидеть и почитать ей не удалось.       Гермиона шла по безлюдному коридору, пока не услышала голоса. Среди них она разобрала парочку знакомых с её факультета. Подойдя ближе, она смогла увидеть несколько гриффиндорцев и пуффендуйцев со своего курса и на год младше, окруживших кого-то. Их было больше, и они явно не ведут светскую беседу со слизеринцами. Какой это курс? Четвёртый или даже третий?       Она уже собиралась что-то сказать, когда увидела Малфоя? Это не к добру, надо это остановить.       – Малфой? Какие люди?       Поздно.       – Что змея решила выползти из своей норы? А мы тут объясняем твоим товарищам по факультету, как нужно вести себя в обществе, – Кормак, ну конечно, кто ещё это мог быть. Что он вообще делает в Хогвартсе, он же на год старше них?       – Вот как? И каким же правилам вы их учите? – Голос Малфоя был таким спокойным, может даже скучающим.       – Ну, знаешь, как нужно уважать старших или кто выше. Ты-то точно знаешь, о чём я, не так ли?       – Я вот знаю, а ты? Известно ли тебе такое понятие, как уважение?       Нет, он явно решил его выбесить. Нет бы промолчать! Хотя о чём это мы, это же Малфой!       – Не тебе об этом говорить, Малфой. Ты тот, кто унижал любого, кого считал ниже себя. Что после проигрыша уже не такой крутой? Папочка больше не поможет, он ведь в Азкабане, как и тебе следовало быть, – ну всё пора вмешиваться, дуэли ещё не хватало тут.       – А ты упиваешься своей властью, не так ли? Нравится? Быть таким как я? Вот только знаешь, я не был трусом, чтобы нападать на младших, – его стойка была прямой и немного напряжённой, а взгляд – обжигающе-холодным.       – Ты может и был на стороне света или победителей, как тебе угодно, только вот это ты ведёшь себя, как мразь, считающая себя выше других. Что нашёл себе жертву по уровню, чтобы уж точно не облажаться? А то в нужный момент ты можешь и сдать, не так ли?       Гермиона не видела лица Маклаггена, но его поза и сжатые кулаки говорили о его ярости. Компания, что быда с ним ни проронила ни слова, будто инициатором всего этого был он сам, а остальные массовка.       – Ты жалок. Копируешь меня, даже свиту подобрал. Если так уж хочешь, могу дать уроки.       – Заткнись, Малфой!       – 10 очков с Гриффиндора и Пуффендуя за нахождение вне гостиных после отбоя. С каждого.       – Да, как ты сме…       – Я староста. И сегодня моя очередь патрулирования.       – Тогда сними их со своего факультета тоже. Эти трое тоже находятся в коридоре после отбоя, – бросил Кормак в сторону слизеринцев.       – Ты про кого? Я никого не вижу.       – Они же только что…       – Мне ещё снять баллы, или вы уже свалите. Интересно, о чём подумает МакГонагал, когда увидит количество снятых баллов и причину. Помню, у тебя раньше уже были разговоры с ней. Может, нужен выговор?       После этого Маклагген ушёл, как и все остальные. На лице Малфоя была торжествующая усмешка. Развернувшись, он встретился взглядом с Гермионой. Все эмоции сошли с его лица. Он просто стоял с непроницаемым лицом и смотрел в сторону.       Гермиона не могла понять, за какую мысль зацепиться. За то, что она не знала о выходках Маклаггена и остальных, причём не однократных. Говорили ли об этом? Слышала ли она? Она явно перестала замечать происходящее, будто её это не касается. А ещё староста школы!       Но ещё было уважение и благодарность. Ведь Малфой не забывал про свои обязанности и выполнял их. По-своему, но он старался держать порядок. Ей, правда, было стыдно, но теперь у неё не было тех сомнений, что раньше. На Драко можно было положиться.       – Спасибо. Ты … всё правильно сделал. Даже эффектно, можно сказать. Я и не заметила, как слизеринцы ушли.       На её словах он резко посмотрел на неё, и ей показалось, что там мелькнуло удивление, а потом облегчение. Он усмехнулся и сказал:       – На то они и слизеринцы, ум и интуиция. Они быстро догадались.       – Я не знала, что такое часто происходит. Как давно?       – Не совсем часто, эпизодически. Пока только слова, – слово «пока» заставило чувство стыда уколоть её ещё раз, казалось, Малфой заметил это и поспешил добавить, – это началось не так давно, и только Маклагген что-то предпринимал.       Ей не полегчало. Но сейчас не это было главным.       – Ещё раз спасибо. Не знаю, что бы произошло, если бы ты не был рядом, – смотреть на него было выше её сил, потому ботинки и пол представляли для неё больший интерес.       – Ты бы вмешалась.       – Да, вмешалась бы.       – Не в твоих силах это исправить. Хватит всех спасать, Гермиона, – он явно знал, как заставить её посмотреть на него, они не называли друг друга по имени, кроме того случая в его комнате.       – Ты достаточно сражалась. Что я точно понял за эту войну, так это то, что за себя нужно бороться самим, а не рассчитывать, что кто-то явиться и вытащит тебя. Мы поменялись местами, и теперь нам нужно за себя постоять. Этому научила меня ты, в первую очередь. Но если захочешь, могу рассказывать тебе о подобном, если оно повториться.       Гермиона вряд ли перестанет когда-либо удивляться в этом мире. Только если раньше её поражала магия, то теперь ещё и Драко.       – Спасибо.       – Мерлин, Грейджер! Хватит меня благодарить.       – Гермиона. Меня зовут Гермиона. И это было искренне, так что не ворчи. А теперь пошли патрулировать. Ты прав, себя нужно защищать самим, но я отказываюсь, просто стоять в стороне.       – Кто бы сомневался. Это же ты.       – Верно. А теперь пошли, по дороге расскажешь обо всех известных тебе случаях.       

* * *

      Чем дольше Гермиона была в замке, тем меньше ей хотелось уходить. Хогвартс стал для неё домом, где она могла быть ребёнком. Она особенно это почувствовала, когда они втроём отправились на поиски крестражей. И сейчас, когда она думала о своём будущем, она не знала, чего хочет. Наверное, чтобы время застыло. Она немного завидовала в этом плане Гарри и Рону, которые знали, чего хотели.       Гермиона пошла на повторный год обучения ещё и потому, что не определилась с тем, что она будет делать в будущем. Ей предлагали место в Министерстве, но она уже не горела таким желанием, что прежде. Изменить мир. Она это сделала, но и сама изменилась.       Она помнила про свой проект Г.А.В.Н.Э., желание освободить эльфов было благородным и в духе самой Гермионы, но вот методы. Со временем она поняла, что те способы, которые она хотела внедрить, ещё не могут быть включены. Нужно время, чтобы поменять сознание волшебников и самих эльфов. Освободить их можно, но захотят ли они сами этого. Лучше научить волшебников уважительно обращаться с ними. А это долгий процесс.       Кроме того, ей понравилось преподавать. А также исследовать, например, магические атрефакты. Ещё её увлекало целительство и зельеварение. Гермиона не могла определиться.       Именно поэтому сейчас она занимается исследованиями, к счастью, ей дали доступ в Запретную секцию. Разрабатывает план борьбы с дискриминацией, варит зелья для больничного крыла, обучает маггловедению Малфоя. И кстати лечит руку вышеупомянутого человека. Серьёзно, летать зимой и тем более после отбоя? Где его хвалённый ум и интуиция были в этот момент?       – Нет, ну правда. Я понимаю летать после отбоя. Тут ты просто правила нарушаешь, но зимой, когда ветер бушует. А почему не во время метели или бури? – подобная тирада продолжалась на протяжении всего процесса лечения.       – Грейнджер, хватит, – Малфою едва сдерживал раздражение, – знал бы, что ты будешь так причитать, отправился бы к Мадам Помфри.       – Я просто понять не могу, почему Вас, мальчишек, вечно тянет на всякие безрассудства?       – Кто бы говорил. Не ты ли главная нарушительница правил с высокой вероятностью смертельного исхода?       Гермиона уже открыла рот и хотела возмутиться, но поняла, что сказать ей нечего. Только если напомнить про войну и предшествующие ей события, что совсем не хотелось. Поэтому она выразительно промолчала и посмотрела своим грейнджеровским взглядом, но он явно не работал на Малфоя.       – Я просто, а хотя забудь, твоё здоровье не моя забота, – она демонстративно фыркнула и собиралась уходить.       – А мне кажется, что твоя. Раз ты, стоило тебе увидеть мою руку, буквально приказала мне сидеть спокойно и начала лечить. Тебе кто-нибудь говорил, что ты бываешь слишком властной?       – Да, и не раз. Но суть в другом. Ты вместо того, чтобы отправиться в больничное крыло, пришёл сюда. Что, решил вылечить себя сам?       – Да, или вызвал бы домовика, – своей небрежной манерой поведения раздражал её всё больше.       – Мерлин! Ладно, домовик бы справился, хотя использовать его тем более в Хогвартсе это слишком. Но твоё отношение чересчур пренебрежительно. Любое ранение это тебе не шутка и не игра.       – Хорошо, мама. В следующий раз я буду осторожнее, – как-то по-детски промямлил Малфой, – серьёзно, Гермиона, тебе не хватает только руки на бёдра положить.       – Да ну тебя!       Когда она уже убрала склянки в сумку, она услышала.       – Спасибо. Уже в который раз. Хочешь, чтобы я стал твоим пожизненным должником. Что ж я не сильно возражаю.       Она скоро начнёт собирать эти его ухмылки, так часто он их показывал.       – Ты, выходит, летаешь по вечерам? Если тебе так нравится, почему не записался в команду по квиддичу?       – Ты смотрела игры в этом году?       – Только одну.       – Гриффиндор против Когтеврана? – она кивнула, – ясно, так я и думал. Так вот. Я ловец своей команды. И у нас была игра, которую мы, кстати, выиграли. Спасибо, не стоит восхищения. Хотя давай, я этого заслужил, – он принял позу победителя, гордо подняв голову, она лишь закатила глаза.       – Поздравляю тебе с выдающейся победой и поимкой неуловимого снитча, – Гермиона сдержанно похлопала в ладоши.       – Слабовато и неискренне. Даже на факультете благовоспитанных девиц было поинтереснее.       – Вот и проси своих фанаток лечить тебя в следующий раз, когда свалишься с метлы.       – Приходи на следующую игру против Пуффендуя. Мою игру. В этом году решили, чтобы мы сыграли с каждым факультетом. Кроме того, кто, если не ты, сможет так профессионально меня вылечить и ещё прочитать нотации. Последнее только твоя прерогатива.       Её коллекция пополнилась ещё одной ухмылкой. А его её сдержанной улыбкой и небольшим румянцем.       

* * *

      Гермиона ненавидит ходить по магазинам, кроме книжного. Особенно по магазинам одежды. Но спорить с Джинни ей не хотелось, учитывая, что она пропускала пару раз походы в Хогсмит. К тому же, слышать её тираду о необходимости купить платья на Святочный бал именно сейчас, пока есть, что выбирать, хотелось в последнюю очередь. Впрочем, мнение Гермионы по этому поводу, конечно же, не учитывалось.       Хорошо, они, правда, давно не проводили время вдвоём. Либо с Гарри и Роном, либо во время приёма пищи и занятий. Но всем известно, что во время уроков ничего, кроме учёбы Гермиону не интересует. А за обедом чаще всего выбор стоит между разговорами о квиддиче и чтение. Выбор очевиден. Кроме того, Джинни хочет попасть в сборную по квиддичу и усиленно тренируется, тратя на это всё свободное время. Вот и остаётся у них на общение походы по магазинам, спаси её Годрик, он уж точно бы понял её.       – Гермиона, ты не понимаешь. Это наш последний бал в школе. К тому же там будут люди с Министерства и журналисты. Ты разве не хочешь, чтобы всё прошло безупречно?       – Чтобы всё прошло безупречно, я вместе со старостами его организую. Вот где нужны мои силы.       – Кстати о старостах, слышала, Малфой активно помогает?       – Да, у него есть вкус и организаторские способности. Он знает, что нужно делать.       – И он ведёт себя, ну, нормально?       – Ты не поверишь, но да. Он мне очень помогает весь семестр, не только с балом.       – Выходит, слухи не врут, и Малфой изменился.       – Это да. Кстати, о слухах. Ты слышала про травлю на студентов Слизерина?       – Да, МакГонагл уже наказывала несколько студентов.       – Кого именно? И как долго это продолжается?       – С сентября где-то. Обычно просто кого-то останавливают и «разговаривают по душам», – она сделала руками кавычки, – а так мягче, чем те же слизеринцы раньше. Правда, пару раз запирали студентов в кладовках или пустых кабинетах на ночь.       «Только слова», да, Малфой?»       – Но никто не пострадал, насколько мне известно. А тебя это, вижу, беспокоит?       – Есть немного. Я до недавнего времени не замечала этого, хотя староста школы.       – Не стоит так переживать. Главное, сейчас ты знаешь. И если что, ты бы точно это остановила. Если этого ещё не было на твоих глазах, значит, это происходит не так часто.       – Или что, они специально стараются избегать меня. Но ты как-то спокойно к этому относишься, или мне кажется?       – Ну, вначале я думала, что они немного заслужили быть по другую сторону, скажем так. Но складывается ощущение, что мы просто поменялись местами, но суть не изменилась. Теперь вместо Малфоя Маклагген и остальные. А он сам будто защитник несчастных.       – Ты хотела сравнить его с Гарри?       – Сама в шоке. Не думаю, что стоит кому-то это знать.       – Согласна. Особенно вышеупомянутым или Рону.       – Кстати о Роне. Мне казалось, и не только мне, что вы будете вместе. Вы же даже начали встречаться.       – Ах, ты об этом. Ну, мне тоже так казалось. Но выяснилось, что нам лучше быть друзьями. Наши отношения, как у брата с сестрой скорее. И самое интересное, что первым решился признаться Рон. Возможно, у нас и получилось что-то, но это было не то, понимаешь. Сложно объяснить, но мне кажется, что стань мы парой, только бы всё испортили.        – Думаю, понимаю. Вы не совсем подходите друг другу. Рону нужен кто-то, кто заботился о нём, как это делала мама. А тебе тот, кто будет вечно бросать тебе вызов. Кто вообще это сможет. Но то, что мой брат не то, что решился признать, а понял это. Это шокирует.       – Он вырос. И я горжусь им. Я горжусь ими обоими.       Джинни резко остановилась и, нахмурив брови, спросила.       – Что тебя беспокоит?       Гермиона не ожидала этого вопроса. Она знала, что Джинн поймёт, что что-то не так, но ей совершенно не хотелось говорить об этом. Хотя кто станет её спрашивать, верно?       – Ничего. Просто я рада видеть, кем стали наши мальчики.       – Но о себе ты такого сказать не можешь, не так ли?       Чёрт! Это что, настолько очевидно?       – Не уверена. Мне кажется, что я будто потерялась или спряталась. Я вижу, как все пытаются жить дальше, строят планы. А я просто не знаю. Думаю, что я устала.       – Да, ты устала. Гермиона, ты семь лет своей жизни отдала обучению или борьбе. Это нормально, что ты хочешь отдохнуть от всего…       – Но вы же…       – Дай мне закончить. Я просто скажу, а ты слушай. Потом будешь анализировать. Гермиона, да, возможно, тебе кажется, что ты спряталась или просто стоишь на месте. Но я считаю, что тебе это нужно. И ты это понимаешь. Может, ты не идёшь сломя голову покорять Министерство, или о чём ты думала. Ты ждёшь и анализируешь, но уже себя. В этом вся ты. Ты можешь проводить много времени, чтобы просто исследовать, а потом прийти к нужному решению. Именно эти твои способности помогли вам выиграть войну. Терпение, анализ и логика и безрассудная отвага, – она вздохнул. – И знаешь, не верю, что говорю тебе это, но просто подожди. Насладись этим временем.       Гермиона смотрела на подругу и признавала её правоту. Может, она и могла понять окружающих, но себя не всегда.       – К тому же, я уверена, что это уже давно поняла. А сейчас просто упрямишься и не хочешь признать. Честное слово, ты упрямее всех, кого я знаю. И дай угадаю, ты уже разработала план дальнейшего действия?       – Наброски, – она слегка улыбнулась.       – Ты не исправима, – Джинни покачала головой, а потом развернулась и пошла в сторону магазинов. – А теперь, за платьем!       – А может не надо…       – Надо, Гермиона, надо.       

* * *

      Это было правдой, у неё был примерный план действий. И первый пункт – поменять расписание дежурств. Это было сложно, но возможно.       Подготовка к Святочному баллу занимала много времени и сил. И поэтому идея с привлечением других студентов была принята достаточно быстро. Каждый староста набирал себе команду, которую курировал, а потом отчитывался ей и Драко.       После распределения обязанностей она предложила поменять план дежурств. Что сначала были встречено лишь недоумением и возмущением. Но после рассмотрения плана, где имя самой Гермионы было написано через день. Им понравилась эта идея, освобождая им один дополнительный вечер. Сама она аргументировала это тем, что на ней в основном функция контроля и переговоров.       Правда, это не понравилось Драко. Он предложил оставить дежурства перфектам по два дня, но каждой паре по 4 этажа. И так по нечётным дням, а остальные три дня все этажи останутся за ними. Причину он назвал ту же, что и у Гермионы. Такой расклад устраивал всех. Но Гермиона настояла на том, чтобы в каждой паре были разные представители факультетов. Нерадостно, но студенты согласились.       До башни Драко и Гермиона шли молча. Когда же картина захлопнулась за ними, Драко резко обернулся и, встав вплотную к Гермиона, спросил.       – Ты не успокоишься, да? Будто не очевидно, чего ты добиваешься? Думаешь, что если будешь чаще патрулировать, то количество выходок будет меньше? А ты не подумала, спросить у меня, когда разрабатывала свой график? Со стороны это выглядело бы так, что ты снова берешь на себя все обязанности, а я решил всё спихнуть на тебя. Скажи, чего именно ты этим хотела добиться?       Он был зол, это стало понятно по его почти рычащему голосу. Только Гермиона не думала об этом с такого угла.       – Прости, я не подумала. Мне казалось, что ты итак слишком занят тренировками, учёбой и старостатом. Многие и без этого знают, что я люблю на себя брать много. И я не видела в этом ничего такого предрассудительного.       – Это ты знаешь, но не другие.       Он вздохнул, и на его лице появилась усталость.       – Мне казалось, что за это время мы смогли найти общий язык, понять друг друга. Видимо, я был слишком самоуверен, раз решил, что мы смогли поладить.       Он был расстроен. А она слишком шокирована. Она не думала, что их общение могло что-то значить для него. Гермиона не считала его бесчувственным, просто ей казалось, что он не может к ней так серьёзно относиться. Просто общение и взаимопомощь. Но его лицо говорило об обратном. Особенно его глаза, горечь – вот, что она в них видела.       Он поспешил отвернуться и уйти. Это было слишком личное, слишком для него такого закрытого с маской на лице. Гермиона не дала ему уйти, схватив за рукав и посмотрев в глаза, сказала.       – Ты прав. Мы смогли поладить, подружиться. Возможно, ты не поверишь, но я доверяю тебе. Я знаю, что могу на тебя положиться. Поэтому не стала говорить, посчитала, что ты точно поддержишь меня. Но я не подумала о тебе. Мне жаль. Это было эгоистично с моей стороны. Я слышала от Джинни, студенты говорят, ты изменился, и мне показалось, что все так считают. Это я была самоуверенна.       Он удивлённо смотрел на неё. И ей почему-то стало тоскливо. Да, стало легче после признания, но глядя на него, ей захотелось спрятаться. Это было неловко. Но главное другое, ей хотелось, чтобы он понял её, принял её объяснения и увидел то, что она не могла сказать. Редко, когда кто-то вот так брал ответственность вместо неё. Обычно она тянула руку и лямку. Но Драко делал это весь семестр и ничего не говорил и не просил. Так делали её родители. Возможно поэтому она смогла почувствовать себя здесь ребёнком, как с родителями. И одной из причин был Драко.       Сердце защемило, и Гермиона, продолжая сжимать его рукав, просто стояла и ждала его действий. Он перехватил её руку и большим пальцем поглаживал тыльную сторону. Только вместе того, чтобы вздохнуть с облегчением, ей захотелось плакать. Она хотела его обнять, или чтобы он обнял её.       Они стояли и молчали. Каждый размышлял о своём. Гермиона думала о странном сочетании чувств комфорта, неловкости и тоски, а Драко о том, как всё повернулось таким образом.       Гермиона замялась и опустила взгляд на ботинки.       – Извини за этот порыв, мне, наверное, не стоило. Знаю, это было неожиданно, и возможно, тебе было неприятно. Поэтому…       – Гермиона. Посмотри на меня.       Она вздрогнула, но взгляд подняла.       – Если бы мне было неприятно, я бы не взял тебя за руку, ты так не думаешь? Даже из вежливости.       – Ты прав. Прости. И спасибо. В следующий раз, когда я захочу сделать что-то подобное, я спрошу у тебя.       – О таком не спрашивай, просто сделай. Иногда твоему мозгу нужно просто отключаться. Делай, что чувствуешь. Ты доверяешь мне?       – Да. А по поводу графика дежурств, – она сделала глубокий вздох. – Мы с тобой старосты, а значит коллеги. Когда я захочу что-то сделать, придумать или предложить, то сначала обсужу это с тобой. Ещё раз извини, что так получилось с патрулированием. У тебя вообще не будет хватать времени ни на что теперь.       – Ну, летать мне запретила моя коллега, которая вряд ли станет лечить меня, если я снова упаду с метлы и сломаю себе что-нибудь. А в остальном, не больше, чем у тебя.       – Хорошо. И, Драко, я доверяю тебе не только в старостате. Мы не просто поладили, думаю, мы подружились.       – Да, подружились.       С этими словами он заправил прядь волос ей за ухо, а после, немного помедлив, убрал заколку из пучка. Её волосы рассыпались по спине, и он просто смотрел сначала на них, а потом ей в глаза.       – Так тебе идёт больше.       После развернулся и пошёл в сторону своей комнаты. У входа он обернулся и сказал.       – Кстати будешь рассказывать мне про мир магглов и во время патрулирования, коллега. Я всё ещё не согласен с тем, что многие фантасты не были сквибами, так ты их называешь? Откуда им тогда знать столько о магии.       И снова его ухмылка. Дверь за ним закрылась. И только после этого она поняла, что заколку он ей не вернул.       

* * *

      После того случая с заколкой всё казалось обычным. Ладно, она ловила его взгляды в Большом зале, на общих занятиях и в коридорах. Он, правда, так часто смотрел на неё? Это началось сейчас или она и этого не замечала.       В любом случае никто не поднимал эту тему, а она делала вид, что её это не интересует. Но его ухмылка – довольная, она помнит – говорила, что он знает, о чём она думает. Это немного бесило и смущало.       С начала обучения его внешний вид стал лучшее, он выглядел более здоровым. Его лицо стало больше походить на нормального человека, пропала серость и вернулась аристократическая бледность. Круги под глазами ещё были, но не были похожи на мешки с картошкой. Интересно, скажи она это вслух, как бы он отреагировал? Его тело тоже окрепло, опять же вернулась его гордая, но уже не высокомерная осанка. Теперь он был больше похож на настоящего аристократа, ему шло, надо признать.       Кошмары его по-прежнему мучали, но они стали более терпимыми. По крайней мере, он больше не кричал и не пытался содрать кожу со своего предплечья. Но количество зелья сна без сновидений надо ещё сократить, пока не превратилось в зависимость. И ей тоже.       Гермиона замечала, что он стал чаще улыбаться, сидя за столом своего факультета. Даже шутить, судя по реакции его друзей. Драко снова стал главой компании, насчёт души не ясно. У него были лидерские качества и способности руководителя, потому такой расклад не был удивителен. Она заметила, что его уважали, и ей стало легче от этого. И да, он был окружён фанатами, фанатками. Не как раньше, они больше не облепляли его, но держались близко. Её это не волновало, разве что чуть-чуть.        Гермиона просто смотрела на их стол и пробегалась взглядом по каждому, останавливаясь на его окружении, пока не почувствовала чей-то взгляд на себе. Это был Драко. Она поняла это ещё до того, как посмотрела на него. Он пристально смотрел ей в глаза, он что-то искал. Не в её правилах сдавать позиции, в конце концов, она всегда выигрывала вгляделки у Гарри и Рона. Но Малфой не они, он был, пожалуй, самым сильным ей противником, но, чёрт возьми, ей это нравилось.       Они долго и пристально смотрели друг на друга, каждый задавал свой вопрос. Но Гермиона не могла понять, что именно он хочет знать. А она просто хотела понять его и в какой-то степени наслаждалась их небольшим сражением.       Кто-то что-то спрашивал у него, но он не отрывал взгляда. И от этого стало теплее. Потом он ухмыльнулся, прошёлся взглядом по её лицу, в последний раз посмотрел ей в глаза и отвернулся. Она чувствовала, как температура её тела стала подниматься, а щёки становились пунцовыми.       Он её смутил, и теперь ей хотелось того же. И, возможно, это стало причиной того, что она так внимательно и критически смотрит на себя в зеркало. Ей хочется небольшой мести. К тому же, на балл придут многие известные люди, её друзья, и надо держать лицо. Ладно, её это волнует не так сильно.       Подумаешь, Малфой.       У Гермионы не была заниженная самооценка, но в плане внешности всегда были сомнения. Скажем так, она была слишком самокритична. Во время обучения она не сильно волновалась по поводу того, как она выглядит, но вот важные встречи и мероприятия заставляли просыпаться её модного критика. Она часто просила помощи у Джинни или мамы.       Поэтому автором этого образа, можно считать Джинни. Платье, конечно, выбрала сама Гермиона, но по чьей рекомендации. Про причёску и макияж не стоит и говорить. Но за последнее они воевали долго и упорно. Гермиона была за минимализм, Джинни же хотела добавить изюминку. Их компромиссом стали тени, нежно-розовые, и алая помада. Потому что её платье «итак лишёно красок».       Гермиона была готова ещё долго спорить, но надо было сделать причёску, это было проблемным процессом. В конце концов, волосы были собраны в низкий небрежный пучок с выпущенными прядями, открывая шею.       Само платье открывало её ключицы, лямки были опущены чуть ниже плеч, без рукавов. Но его цвет – чёрно-белый. Само платье было из белого шёлка, но сверху лёгкое кружевное полотно чёрного цвета с вышитыми цветами и бабочками. Подол платья доходил чуть ниже середины бедра, его основа, а кружево опускалось до самых щиколоток. И полусолнце. Гермиона не была уверена, что когда-нибудь разлюбит такую форму юбок.       Она влюбилась в это платье и была готова признать, что поход был успешным, как и идея. Довольная улыбка не сходила с лица Джинни.       Чёрные туфли на каблуках, на которых она долго ходила по комнате, чтобы привыкнуть. И вот она готова, осталось только гриффиндорскую смелость и решительность найти. Они с утра не появлялись.       

* * *

      Балл в этот не подразумевал того, что они будут с парами, но многие студенты решили возобновить традицию четвёртого курса. Она же была без пары. Джинни с Гарри, а звать Рона не хотелось. Они, конечно, решили остаться друзьями, но неловкость проскальзывала. Ну, и она была старостой – надо следить за дисциплиной. Хотя кого она обманывает! Ей хотелось бы провести этот день со своим коллегой, но она в этом не признается.       Спускаясь вниз, Гермиона не ожидала увидеть Драко, нервно перебирающего в руках розу. Он выглядел элегантно. Чёрный костюм и белая рубашка. Галстука не было, и это добавляло какого-то бунтарства, ему шло.       Гермиона рассмотрела его, пока он не перевёл взгляд на неё и застыл. Она не успела спуститься по лестнице и, держась за перила, стояла, возвышаясь. По его взгляду она поняла, что сумела его удивить.       Он подошёл к лестнице и предложил руку. Она приняла её, не отводя взгляда.       – Ты выглядишь прекрасно. Скажи, этот образ гриффиндорской принцессы продлится дольше полуночи или ты увеличила силу заклинания?       – Не оскорбляй маггловские сказки, – она шутливо ударила его по руке.       – Во-первых, оригинал был написан Братьями Гримм, а они были сквибами. Интерпретация Волта Диснея не считается.       – Не Волт, а Уолт Дисней. И до Братьев Гримм у «Золушки» была первоначальная версия древнеегипетской легенды…       – А во-вторых, ты не любишь эти сказки, многие из них считаешь, унижают достоинства женщин. К тому же, я сделал тебе комплимент, – он закатил глаза. – Это тебе, – он протянул ей красную розу с зелёным листком. – Но ты испытываешь некое очарование от «Красавицы и чудовища». Видимо твоя благородная душа жаждет спасения всех чудовищ.       Она взяла розу и поднесла к носу. Пахло гораздо сильнее, чем обычно, но не приторно, а приятно.       – В сказках я любила больше драконов, чем принцев. Принца нужно ждать, пока он придёт. А дракон всегда был с принцессой и защищал её.       Его глаза блеснули.. Это напоминало ей игру. Атмосфера была похожа на сказку, только она не ждёт принца, а пытается приручить дракона.       В детстве она, правда, любила сказки, пока не стала переосмысливать их. Она верила, что принц сможет ей помочь, спасти. Но попав в Хогвартс, она поняла, что за себя и своё счастье надо бороться самой. И она начала строить свою жизнь, не ожидая спасения. Хотя, начиная с четвёртого курса, Гермиона надеялась, что Рон станет её героем. Но сказка не удалась, и волшебный образ рассыпался о действительность. И теперь она привязалась к дракону.       – Дракон значит, – он хмыкнул. – Знаю я одного представителя. Не желаешь станцевать с ним сегодня?       – Чарли привёз дракона с Румынии? Не знала, что ему разрешили.       – Грейнджер, умеешь ты портить атмосферу.       – Обращайся. Будто ты не знал, с кем связывался?       – Действительно. Ладно. Нам уже пора, – он согнул локоть. – Составишь мне компанию, если у тебя нет другого партнёра.       – А дракона не будет? – она взяла его под локоть. – Ладно, ты тоже подойдёшь.       – Так меня ещё не унижали.       Под смех Гермионы и бурчание Драко они пошли в Большой Зал. Розу она прикрепила к платью.       

* * *

      Зал был великолепен. Она могла гордиться их работой. Это было воплощением зимней сказки. На потолке висели свечи с ночным небом, только в этот раз там временами сверкало северное сияние. Стены, как и мебель, были украшены в зимних узорах, но также там висели венки и ёлочные ветки с шарами и свечами. Вообще свечей было много, включая столы, но это смотрелось гармонично, учитывая, что они были красного и серебряных цветов.       Казалось, что в зале были цвета всех факультетов. И ярче всех это демонстрировала зелёная ёлка с шарами из разных цветов и яркой звездой, что меняла цвет. Профессор Флитвик ещё в начале подготовки предложил эту идею. А использование цветов всех факультетов – результат единения факультетов и компромисса, конечно же.       Она настолько залюбовалась происходящим, что не заметила, как зашла под руку с Драко. Ей хотелось выразить словами своё восхищение, и когда она повернулась к нему, то наткнулась на его выразительный взгляд.       – Ты ничего не боишься или просто не замечаешь?       Она недоумённо уставилась на него.       – О чём ты?       Тут до неё дошло, где она и с кем. На них, вероятно, уставились многие в зале. Ещё бы такая необычная пара. Он, заметив её замешательство, решил убрать руку, но она не позволила, крепче схватив.       – Ты мой сопровождающий. Решил уйти от обязанностей? – она приподняла уголки губ. – Не выйдет. Мне нужен дракон, что будет защищать меня. Ты сам предложил свою кандидатуру.       Она знала, что их игра становилась реальнее, но Гермиона хотела её продолжать. Неважно правильно или нет, будут ли их обсуждать или осуждать. Плевать, она любит нарушать правила. Сейчас он был тем, кто дарил ей чувство комфорта и адреналина. Этого было достаточно. Если он решит уйти, она не станет держать, но он поймёт, насколько далеко она может зайти.       Он не отдёрнул руку, не ушёл, лишь сильнее прижал её.       – Как захочет моя принцесса.       От этого обращения, пусть и не напрямую, но стало так тепло. Ей определённо нравилось это чувство. Ей нравился…       – Гермиона! Вот ты где!       Гарри окликнул её, она уже собиралась пойти к нему на встречу, но вовремя отдёрнула себя. Она просила Драко сопровождать её, а сама готова была убежать.       Гермиона стояла, ждала Гарри и Джинни, крепко держа Драко. Кого в этот момент она удерживал, себя или его?       Когда они подошли ближе, она позволила себе отпустить Драко и обнять Гарри. Потом Джинни, а после вернулась на своё место.       – Ты выглядишь потрясающе, – Джинни и Молли научили ребят высказывать восхищение не взглядом, но словами. Впрочем, она тоже учила их.       – Спасибо! Тебе идёт костюм, но не зализанные волосы.       Он потрепал свои волосы, а после посмотрел на стоящего молча Драко.       – Малфой.       – Поттер.       Гарри протянул руку, а Драко на секунду уставился на него, а потом пожал его руку.       – Какого появляться в Хогвартсе в качестве приглашённого гостя?       – Непривычно. Хотя бал не навевает приятных воспоминания. В прошлый раз я едва ли знал, что делать.       – Я помню твой первый танец. Уверен, с Уизлеттой всё пройдёт лучше. Кстати, тебе идёт синий, – он обратился к Джинни.       – Спасибо за комплимент. Учитывая, что это говоришь ты, человек, следящий за своим внешним видом больше любой девушки. Это звучит как похвала моему вкусу, – он лишь ухмыльнулся.       – А вы пришли вместе? – Гарри указал взглядом на их пару.       – Да.       Она просто ответила и посмотрела ему в глаза. Она ждала его осуждения или непонимания, но надеялась на понимание. В его взгляде было доверие. Ей не нужно большего.       – Ладно. Пройдёмте к столу, пока журналисты, как стервятники, не окружили нас, – с этими слова Джинни повела Гарри под руку.       – Что, Уизлетта, боишься пристального внимания?       – Нет. В будущем я хочу получать его даже больше, но не стоя рядом с двумя героями Магической Британии. Может даже, чтобы люди говорили, что это парень Джинни Уизли, а не девушка Гарри Поттера.       – Амбициозно.       – А то. Никак иначе.       На этих словах Гермиона почувствовала, как напрягся Драко. Он явно что-то обдумывал. Пока она решила оставить этот вопрос.       Подойдя к столу, Гермиона жадно выпила стакан с пуншем. Она даже не заметила, что успела так переволноваться. Гарри и Джинни ничего не имели против, по крайней мере, не осуждали. Что не осуждали? Она сама не может толком объяснить.       Да, Гермиона сама сказала, что они подружились. Но они не друзья. К друзьям такого не чувствуют, ей ли не знать. Это было похоже на спокойствие и комфорт, но и, не порхание бабочек, но волнение и эйфория. Она чувствовал огонь внутри себя, не поглощающий всё на своём пути, а согревающий, тот, что дарит тепло и свет.       Это чувствовала она, а он? Гермиона переживала о мнение её друзей, не поговорив с ним. Это было либо глупо и трусливо, либо самоуверенно. Ей нужно с ним поговорить, и как можно скорее. А пока не дать конфликту разгореться. К ним шёл Рон.       – Вот вы где! Я вас повсюду ищу. Ели отделался от Слизнорта и его разговоров о клубе. Он ещё существует?       Он ещё не увидел Драко, что буквально секунда назад ушёл за напитками, и это явно не пунш. Пожалуй, надо было попросить его принести и ей.       Когда Драко подошёл, они с Роном встретились взглядами. С минуту они уставились друг друга. Это время казалось вечностью. Драко был напряжён, но выглядел куда спокойнее Рона. Гермиона дёрнула ногой, и шум отвлёк их двоих. Рон посмотрел на неё. Ему не нужно было говорить, она читала по глазам.       Непонимание. Это первое, что она увидела. Потом сомнение. Вопрос, почему он здесь, так и читался в глазах. Гермиона вздохнула и, продолжая смотреть прямо, притронулась к розе на груди. Неверие и непонимание.       – Почему?       – Рон, – Гарри хотел что-то сказать, но Гермиона не дала.       – Он мой партнёр.       Ну и что она должна была сказать? Драко пригласил меня? Тогда она всё свалила на него, к тому же в целом это была её инициатива. А кто они друг другу Гермиона сама хотела знать.       – Партнёр?       – Да. Тебя что-то смущает?       – Вообще-то да. Вы пара?       Не вопрос а выстрел. Да ты издеваешься?!       – Что ты под этим подразумеваешь?       – Даже не знаю. Это ты обычно у нас всё объясняешь.       – Рон. Я не хочу ругаться. Правда. Пожалуйста, давай не будем портить этот вечер, мы итак мало видимся. Кроме того, это мой выбор с кем сюда прийти.       – Твой выбор, значит. Что ещё твой выбор? И как давно он им стал? Может с лета?       – Рональд! – Джинни отдёрнула своего брата. – Прекрати вести себя как ребёнок.       – Это я ребёнок?!       – Да, – прошипела Джинни.       – Думаю, нам лучше уйти, Рон. Давай успокоимся и поговорим, – голос подал уже Гарри, он положил руку ему на плечо и стал подталкивать.       – Ты уверен, что это нам стоит уйти, а Гарри?       – Да, уверен, – он жёстче подтолкнул его дальше и бросил сочувственный взгляд на Гермиону. Джинни потрепала её по руке и ушла.       Гермиона была поражена. Она догадывалась, что реакция Рона будет такой, но чтобы он обвинил её в их расставании. Ведь это была его инициатива.       В своих размышлениях она не заметила, как Драко стал уходить. Он вообще был тих, что не походило на него. Гермиона повернула в его сторону голову.       – Я …       – Не надо, Грейнждер. Тебе лучше идти к Уизли и успокоить его. Стоило ожидать подобного, – его голос был слегка раздражённым и подавленным.       – Нет, я не …       – Не стоит портить этот вечер. На нас итак уже обратили внимание. Ещё один любовный треугольник с твоим участие в газетах. Не думаю, что ты хочешь этого.       С этими словами он быстро ушёл.       Она не знала, чего хотела сильнее, пойти за ним или успокоить своих друзей. Любой из вариантов не казался ей верным и возможным. Им нужно успокоиться, а ей подумать.       

* * *

      Гермиона бродила по Большому залу и наблюдала за происходящим. Вернее, высматривала знакомые лица. К ней подходили, здоровались, общались. Сама она не испытывала никакого желания этого делать.       Начались танцы, и стало немного легче. Она смогла постоять в одиночестве. Надо было что-то делать. Так дело не пойдёт. Гермиона искала знакомую рыжую голову, которых было несколько – семья Уизли пришла на этот вечер, даже Чарли приехал.       Когда она отыскала Рона, то направилась к нему. Он стоял один у столов с закусками и оглядывал зал, будто выискивал кого-то.       Она незаметно подошла с боку и мягко окликнула его. Он резко повернул голову в её сторону, а после сразу отвёл взгляд. Она подошла ближе.       – Можно? – она указала на свободное место рядом с ним. Он лишь хмуро кивнул.       – Думаю, нам надо поговорить, – он ничего не ответил, лишь буравил взглядом ботинки. – То, что произошло тогда… То, что ты сказал, это…       – Знаю, не надо. Мне Джинни уже доходчиво объяснила.       Она молчала, он тоже не хотел продолжать разговор.       – Понимаю, что это неожиданно и странно…       – Да уж.       – Понимаю, это может прозвучать жестоко, но тогда мы с тобой всё обсудили, и пришли к выводу, что мы с тобой друзья. Разве не так? И ты сам это предложил.       – Да, я знаю, что сам.       – Тогда я не понимаю, почему ты так себя повёл? Что такого я сделала?       – Почему Малфой? Этот хорёк? Ты могла прийти с кем угодно. Но он?       – А что такого? Стой, не надо продолжать, – она подняла руку. – Знаю, что ты скажешь. Я не стану говорить тебе, что он изменился. И не хочу слышать про то, какой он.       Она вздохнула. Рон выглядел смущённым и раздражённым. Почему люди вокруг неё всегда испытывают противоречивые эмоции?       – Рон. Я не знаю, как так вышло. Хотя догадываюсь. Но это не так важно сейчас. Я не жду одобрения или осуждения. Просто пойми это мой выбор. Я этого хочу. Поверь, я долго думала над этим и испытывала противоречия, – она мягко улыбнулась, а после снова приняла решительное выражение лица. – Я приняла решение и не стану отступать. Поверь, я счастлива сейчас, – её лицо снова стало мягче. – И если что-то пойдёт не так, то это тоже моё решение. Я не хочу ссориться или ругаться. Мы с тобой уже решили, что личная жизнь друг друга нас не касается. Я всегда буду рядом, если понадоблюсь, ты можешь на меня рассчитывать. Но свой выбор я не позволю поставить под сомнение.       – Я не понимаю, почему он? Но знаю, что тебя не переубедить. Жаль.       Он не смотрел на неё. Его лоб нахмурился, а руки сжимали бокал. Потом он снова посмотрел на неё.       – Я не одобряю. Честно, будь моя воля, я бы забрал бы тебя с собой и не позволил бы ничему подобному продолжаться. Но ты самый упрямый и опасный человек, которого я знаю, – на лице появилась усмешка. – Это бесполезно, знаю. Просто будь осторожна и не доверяй ему сильно. И если что, скажи, я с радостью прокляну его.       После этого он ушёл. Гермиона продолжала стоять, но уже высматривала другое лицо. Она не была уверена, стоит ли сейчас к нему подходить. Вернее, боялась. Она не знала, что сейчас стоит ожидать. Признаваться, было страшно. Да, он изменился, он помогал ей, поддерживал, они флиртовали, чёрт возьми. Но насколько всё серьёзно?       Из мыслей её выдернула Джинни, подошедшая и вставшая рядом.       – Драко, ищешь?       Гермиона дёрнулась и удивлённо посмотрела на неё.       – Это так очевидно?       – Даже больше, чем ты думаешь.       – Вот как. А Гарри тоже в курсе?       – Да, мы говорили на эту тему. Случайно. Просто обсуждали твоё подавленное настроение и закрытость. А потом ты стала куда счастливее. Ты стала чаще улыбаться и снова интересоваться окружающим миром.       – Не знала, как это выглядело со стороны, – она грустно улыбнулась.       – Гермиона, иди к нему.       – Я не уверена, что стоит. Не думаю, что он захочет разговаривать, тем более, сейчас.       – Он тебе нравится, а ты ему. Это также очевидно, как всё остальное. Даже Гарри заметил это. Он ещё летом сказал, что он куда больше обращает внимание на тебя. Так было ещё в школе.       Гермиона не могла вымолвить ни слова, она не знала, что ответить.       – Он пригласил тебя на балл, подарил розу, которую ты не перестаёшь теребить, – она и не заметила, – и вместо того, чтобы подначивать Рона, просто молчал. Он, конечно, язва и ведёт себя как сволочь, ну раньше точно. Но он не станет давить на тебя. Парни вообще не склонны делать первые шаги в отношениях, которые для них слишком важны. Они бояться ошибиться. Поверь мне. Ты важна для него, да и он для тебя тоже.       Джинни взяла её за руки и добавила.       – Иди. Когда тебя останавливало что-либо? Ты проникла в Гринготтс, оседлала дракона и улетела на нём, разломав крышу! И это мы молчим про то, что ты сражалась с Волан-де-Мортом. Иди и скажи ему.       Она обняла подругу и хотела выбежать из зала, Гермиона уже знала, что его здесь нет. Но Джинни остановила её, передав карту Мародёров.       – На всякий случай. Она тебе нужнее, чем Гарри теперь.       С этими словами она подмигнула. Гермиона кивнула и побежала.       

* * *

      Его нигде не было, в замке точно. Все доступные её взгляду места она осмотрела. Не мог же он испариться? Выручай комната была сожжена, её восстановлением до сих пор занимаются.       Ещё пройдясь взглядом по карте, Гермиона увидела знакомое имя. Внутренний двор замка. Убрав карту, она побежала по нужному направлению.       Она бы никогда не подумала, что он будет именно там. Их башня, гостиная Слизерина, Астрономическая башня, в конце концов. У каждого в замке было место, которое было ближе всего ему. И она бы никогда не подумала, что внутренний двор мог что-то значить для Драко. Что там есть? Фонтан, скамейки, дерево… Точно, дерево.       Ещё на третьем и четвёртом курсе он любил сидеть, забравшись на это дерево. Тогда никто не мог предположить, что будет дальше. Это было время, когда они уже не были «малышнёй», как любили говорить старшие курсы. Но ещё далеко не взрослыми. Время, когда в голове грандиозные планы на счастливую жизнь, и никаких забот. Она тоже любила это время.       Пока она бежала, то вспомнила слова Джинни: «Даже Гарри заметил это». Что это могло значить?       Внезапная догадка поразила её. Эти моменты были всегда. Не очевидные, но существующие.       На втором курсе, когда потайная комната была открыта и они начали следить за Малфоем, Гермиона часто видела его в библиотеке. Однажды после неудачного случая с оборотным зельем она присмотрелась к тому, что именно он делает. Он искал, какую-то книгу или статью. Ей пришлось подсмотреть, что именно. Гермиона не признается, но это помогло ей выяснить о василиске. Но кроме этого, он постоянно смотрел в какой-то лист, сверяясь. Именно этот листок он оставил в библиотеке перед тем, как она решилась отправиться в туалетную комнату. И, по словам Гарри, этот листок им очень помог.       Он почти никогда не мог ей ничего ответить, только на втором и третьем курсе. После этого Малфой начинал спор с ней, оскорблял первым, но после её слов будто что-то его сдерживало, он сжимал кулаки и стискивал зубы. А после либо уходил, либо переключался на Гарри или Рона. Тогда она считала, что смогла поставить его на место. Но сейчас уже не была так уверена.       Во время чемпионата, когда они встретили Люциуса и Драко, она заметила его взгляд на себе, вернее шарфе, серо-зелёный, цвета Слизерина. Тогда она даже не обратила внимания на сочетания цветов. Гермиона помнила, как он поддакивал своему отцу, но перед этим был взгляд сначала на Гарри и семью Уизли, но после на неё. Взгляд изменился, он был несколько подавлен и нерешителен. Что это могло значить? На тот момент она считала это пассивной формой презрения.       Но после Малфой предупредил Рона о нападении Пожирателей Смерти, в своей манере, но он сказал ему бежать, вернее спрятать её. Почему она не подумала об этом после, не проанализировала?       На пятом курсе с этой Инспекционной дружиной он был невыносим – постоянно пытался поймать их. Но чёрт, однажды она сама чуть не попалась! Тогда она едва успела скрыться в тени, но она же видела, что он смотрел тогда на то место, где она пряталась. Гермиона посчитала, что они в дружине не умнее флобер-червя. Но зная об истинных способностях Драко сейчас, она начала очень сильно сомневаться в своих.       После пыток Беллатрисы, до того, как появились Гарри с Роном, она смотрела только на него. Столько сожаления она не видела, разве что у Гарри. Это было невыносимо больно. Гермиона едва не потеряла сознания, пытаясь удержаться за хоть что-то, она смотрела на него. Это заставляло думать, анализировать, но теряться в боли, забыться. И это помогло.       Она и сама не лучше. Ведь она всё это замечала. Гермиона не признается, что до того, как Малфой стал откровенно унижать их и презрительно относиться, она обратила на него внимания. Он был одним из первых, кого она заметила, ещё бы – белые волосы. Она думала подружиться с ним или просто начать общаться, но не вышло. Это было к лучшему, что она не стала разговаривать с ним.       Но даже так, ненависть – это не то, что она испытывала к нему. Злость, раздражение даже жалость. Её всегда считали сердобольной, хотя она готова поспорить. Только это не объясняет её порыва, когда она сказала Хагриду увести его в больничное крыло. Или когда разговаривала с Гарри о том, что Драко выглядел болезненным. Она назвала его по имени, не говоря про то, что отказывалась признавать, что он Пожиратель Смерти. А финальная битва, откуда ей было знать, где именно он стоит? Разве что наблюдать ненароком. Мерлин, она делала это неосознанно, как и переглядывалась с ним на занятиях.       Тогда она была увлечена Роном. Её привлекало сам факто того, что она влюблена, что способна испытывать это, как нормальный человек, а не тот, чьё «сердце не способно на любовь». Однако подсознательно обращала внимание на другого.       В этот момент ей стало стыдно перед Роном. Гермиона была уверена, что не является какой-то влюблённой дурой или подростком, не способным контролировать гормоны. Как же она себя переоценивала. Но сейчас это было неважно. Главное, поговорить с Драко и окончательно во всём разобраться.       

* * *

      Добравшись до нужного места, Гермиона остановилась и стала высматривать его фигуру. Драко стоял, облокотившись на дерево, и смотрел, как медленно падает снег. Его мантия была покрыта снегом, который он даже не встряхивал. Он будто был не здесь.       Гермиона осторожно подошла к нему сбоку и нерешительно подняла руку. Он её не заметил. Тогда она отряхнула немного снега с его плеча. Он вздрогнул, повернул голову и посмотрел на неё.       – Ты замерзнешь.       – И это говорит человек, стоящий в одном платье, – он хмыкнул.       Она так сильно хотела его найти, что забыла про мантию. Хотя она не думала, что он будет не в самом здании.       – Мне не холодно, я только что бежала.       – Ты бежала? – он выглядел даже не удивлённым, а скорее неверующим.       – Да. Не могла тебя найти. Здесь красиво, – она перевела взгляд на двор.       – Что-то случилось? – его голос звучал подавленно.       – Да, – она снова посмотрела на него, – ты случился. И я.       Он уставился на неё, во взгляде отчётливо видно непонимание. Он осмотрел её и о чём-то подумал, а после снял свою мантию и обернул вокруг неё, стряхивая остатки снега. Затем наложил согревающие чары.       Это было нежно. Гермиона согрелась от одного его внимания и действия, такого незначительного, но важного. Для него было важнее позаботиться о ней, а не выяснить, что она имела в виду. И это уже воспринималась привычным.       Он с заботой, такой не свойственной ему раньше, посмотрел на неё. И она решилась. Только дурак не поймёт, что значили все их действия. Они несколько лет жили по предрассудкам и закостенелым правилам, не дающим делать то, что хотелось. Да и эти полгода не то, чтобы блистали эмоциональным интеллектом, ну, она точно. Хватит. Пора набраться гриффиндорской смелостью.       – Я искала тебя, потому что хотела кое-что сказать, – она вздохнула, а он, кажется, задержал дыхание. – Хотела сказать, что… Ты мне нравишься.       Голос вздрогнул, и она прошептала последнюю фразу. Она хотела произнести её громче, но не смогла.