Шанс на новую запись

Ночь за окном давила тяжелой тьмой. Ким Рок Су сидел в кабинете один, не включая верхний свет. Синий экран монитора выхватывал из темноты его пальцы, замершие над мышью. Он смотрел на текст уже двадцать минут. > Вы действительно уверены, что хотите удалить этот файл? > Удалить / Отмена Папка называлась просто: «Старое». Семь целых и двадцать четыре сотых гигабайта. Он знал, что там внутри. Знал, потому что сам записывал − каждую минуту, каждое мгновение, каждую улыбку. Способность Запись не прощала ошибок. Она сохраняла все. И именно поэтому сейчас он должен был нажать на кнопку. Потому что если он откроет эту папку, если увидит их лица − он не сможет жить дальше. В комнате пахло пылью и сигаретным дымом. Пепельница на столе была переполнена − он курил одну за другой, даже не замечая вкуса. Марка сигарет лежала рядом: дешевые, крепкие, с характерным терпким запахом. Он курил их уже пять лет. Но только сейчас, глядя на пустую пачку, поймал себя на мысли: почему именно эти? Кто мне их посоветовал? Память молчала. Он перевел взгляд обратно на экран. Курсив дрожал. В голове вдруг всплыл обрывок − не картинка, нет. Только звук. Чей-то голос, низкий и спокойный: «Ты справишься, Рок Су-а. Даже если меня не будет рядом». Он зажмурился. Голос ушел. — Кто это был? — прошептал он в пустоту. Никто не ответил. Палец нажал кнопку. Щелчок. Прогресс-бар пополз по экрану: 3%... 7%... 15%... Вместе с ним из головы уходили лица. Уходил высокий мужчина с усталыми глазами, который всегда поправлял ему воротник перед важными встречами. Уходил широкоплечий детина, который молча стоял за спиной, прикрывая от ветра и от пуль. Уходил смех − громкий, заразительный, от которого даже у него невольно поднимались уголки рта. 34%... 51%... 78%... Ким Рок Су смотрел на экран и чувствовал, как по щекам текут слезы. Он не понимал, почему плачет. В груди не было боли. Там была только пустота − ровная, стерильная, как отформатированный диск. 99%... 100%. > Операция завершена. Файл не найден. Он вытер лицо рукавом. Посмотрел на пустой стол. Рядом с пепельницей лежала зажигалка − старая, металлическая, с выгравированным иероглифом «Ли». Он повертел ее в пальцах. Откуда она у него? Чья она? Ким Рок Су не знал. Он закурил. Вкуса не было. Только горький дым, который почему-то щипал глаза сильнее, чем обычно.

* * *

Офис Компании встретил тишиной. Ким Рок Су вошел ровно в восемь утра, поправил галстук и сел за стол, за которым еще недавно сидел кто-то другой. — Лидер группы, — раздался голос от двери. Рок Су поднял глаза. На пороге стоял один из младших сотрудников. Молодой, двадцати двух лет, с вечно испуганным выражением лица. Сейчас он смотрел на Рок Су с каким-то странным выражением — смесью уважения и ужаса. — Вы уже здесь... — тот запнулся. — Я просто хотел сказать... Вы так легко справились с их смертью. Я восхищаюсь вашей силой воли. Ким Рок Су нахмурился. — О ком ты? Вопрос вылетел раньше, чем он успел подумать. Повисла тишина. Лицо говорящего побледнело так, что даже губы стали белыми. — Простите? Я о... — он громко сглотнул. — О Ли Су Хек-сси и Чхве Чон Су-сси. Похороны же были вчера. — А, — Ким Рок Су кивнул, делая вид, что понял. — Да. Конечно. Молодой сотрудник постоял еще секунду, потом быстро поклонился и выскочил за дверь. Ким Рок Су остался один. Он открыл ежедневник, чтобы посмотреть расписание. На первой странице чужим, размашистым почерком было написано: Не забудь поесть, панк. И выключи газ перед уходом. Подпись неразборчива. Он всмотрелся в буквы. Почерк был не его. Крупный, неровный, с нажимом — так пишут люди, которые привыкли командовать, но при этом почему-то заботятся о тех, кто младше. Он перелистнул страницу. На полях были нарисованы смешные рожицы и приписка: «Сегодня Чон Су опять проспал. Рок Су, разбуди его, а то опоздает на смену». Он захлопнул ежедневник. В висках застучало. Кто все эти люди? Почему они оставляли ему записки? Почему все вокруг говорят о них, а он не может вспомнить ни одного разговора, ни одной встречи? Он знал только факты. Ли Су Хек — бывший глава Компании. Тот, чье место он занял. Тот, кто спас его когда-то. Тот, кто передал привычку курить. И Чхве Чон Су — тот, кто был рядом всегда. Тот, кто прикрывал спину. Он знал это, как знают даты исторических событий, выученные к экзамену. Сухо. Безэмоционально. Без картинки. Но почему тогда при виде записок так сжимается сердце?

* * *

В обеденный перерыв он вышел в кафе через дорогу. То самое, куда они ходили всегда. Он не помнил, что ходил сюда с кем-то, просто ноги сами привели. — Ким Рок Су! — продавщица за стойкой улыбнулась ему привычной улыбкой. Она была молодой, с хвостиком на затылке и веснушками на носу. — Ты сегодня без сопровождения двух своих друзей? Он моргнул. Она знала его по имени. Они часто сюда заходили. — Они умерли, — ровно ответил он, протягивая купюру. Улыбка сползла с ее лица так быстро, будто ее стерли ластиком. — Ах... — выдохнула она. — Простите, я не знала. Соболезную... Он взял стаканчик с кофе и отошел к окну. Сел за столик у стекла. Напротив стоял пустой стул, и он машинально сдвинул его ближе к столу, чтобы не мешал проходить. Кто обычно сидел на этом стуле? Он посмотрел в стакан. Эспрессо. Двойной. Без сахара. Он сделал глоток. Горько. И вдруг поймал себя на мысли: "Я ненавижу черный кофе. Я всегда пил латте с тремя ложками сахара". Он замер, держа стакан на весу. Когда это изменилось? Почему он пьет то, что ненавидит? Рука полезла в карман за сигаретами. Марка, которую он курит уже пять лет. Кто ему посоветовал эту марку? Кто дал ему первую сигарету, сказав: «Затянись, это поможет думать»? Память молчала. Только где-то в груди противно заныло — ржавый гвоздь провернули под ребрами. Он посмотрел в окно. На стекле отражалось его лицо — бледное, усталое, с темными кругами под глазами. И вдруг ему показалось, что за его отражением, чуть сзади, стоят две тени. Он резко обернулся. Никого. Только пустой стул напротив.

* * *

Вечером он вернулся в свою квартиру. Маленькую, однокомнатную, заваленную бумагами. Он жил здесь один. Всегда один. Или нет? Он прошелся по комнате, вглядываясь в детали. На кухне висели две кружки, хотя он всегда пил из одной. В холодильнике стояла банка соленых орешков — он их ненавидел. Кто их купил? В ванной он нашел вторую зубную щетку. Синюю, дешевую, уже старую — щетинки стерлись. Он поднял ее, повертел в пальцах. Чья она? Чхве Чон Су. Имя всплыло в голове само. Он не знал, откуда оно взялось. Просто щетка — и вдруг образ: большой мужчина, который втискивается в его маленькую ванную, ворчит, что здесь тесно, но каждое утро чистит зубы именно этой синей щеткой. Рок Су закрыл глаза, пытаясь ухватиться за картинку. Но она ускользала, таяла, как дым. Он вышел на балкон. Здесь пахло сыростью и табаком. На перилах кто-то нацарапал ключом иероглиф «Ли» и стрелочку, указывающую на место, где обычно стоял он сам. «Ли» — Ли Су Хек. Он закурил, глядя на огни города. И вдруг вспомнил. Не лицо. Не голос. Ощущение. Чья-то спина, прикрывающая его от ветра. Широкие плечи, на которые можно опереться, когда ноги не держат после тяжелого дня. Рука, которая молча забирает у него пустую пачку и протягивает новую. И запах. Тот же табак, смешанный с дешевым одеколоном и еще чем-то — может потом, может железом, может просто запахом человека, который всегда рядом. Кем был этот челвоек? Он помнил только едкий дым. Ким Рок Су докурил и затушил бычок в переполненной пепельнице. Там их было штук двадцать. Он курил один, но окурков было на больше, чем он мог выкурить. Раньше здесь стояли двое.

* * *

Десять лет. Ким Рок Су прожил десять лет после того, как стер их. Сначала были дни, когда он ещё натыкался на следы — зажигалка с иероглифом «Ч», записка в ежедневнике, пустая синяя зубная щётка. Он собирал эти осколки, как сумасшедший, пытаясь сложить из них лица. Ходил по местам, где они бывали, расспрашивал людей, которые их помнили. Но чем дальше, тем больше следы стирались сами. Люди переставали заговаривать о них, боясь его реакции. В зажигалке кончилось топливо. Щетка потерялась. Записка выцвела на солнце. К тридцати шести он смирился. Не с тем, что их нет — с тем, что никогда не вспомнит. Он знал только одно: они были важны. Так важны, что он предпочёл забыть, чем сойти с ума от боли. И это знание жгло изнутри сильнее любой памяти. А потом мир перевернулся. Ким Рок Су попал в книгу, проснулся на страницах, где царили правила меча и магии. Чужое тело, чужое имя — Кейл. И ни одной зацепки, ни одной записки, ни одного знакомого лица. Он встретил Ли Су Хека на середине пути. Не искал — тот нашел сам. Черная тень упала сверху, и через секунду перед ним стоял мужчина. Белые волосы, красные глаза. Острые черты лица, от которых веяло чем-то хищным. И взгляд — тот самый взгляд, от которого у Ким Рок Су внутри всё переворачивалось. — Ты долго, — сказал Ли Су Хек. Голос был другим — ниже, с хрипотцой. Но интонация. Эта чертова интонация, с которой он всегда говорил: «Ты справишься, Рок Су-а». Кейл замер, чувствуя, как земля уходит из-под ног. — Ты... — Суй Хан, — перебил тот. Уголки губ дрогнули в усмешке. — Теперь меня зовут Суй Хан. Кейл сглотнул. В голове было пусто. Он не помнил. Он стёр всё. Но тело помнило, как расслабляются плечи при виде этого человека. Как хочется сделать шаг навстречу. Он не сделал. Вместо этого достал сигару. Закурил, пряча лицо в дыму. Суй Хан посмотрел на сигару. Помолчал. Потом тихо сказал: — Другой табак. Кейл вздрогнул. — Здесь другие, — ответил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Не те, к которым я привык. — К которым ты привык, — повторил Суй Хан. Не спросил. Просто констатировал. И замолчал. Они стояли так несколько минут. Кейл курил, Суй Хан смотрел на него своими красными глазами — спокойно, без давления. Как смотрят на того, кого уже однажды потеряли и боятся спугнуть. — Откуда ты знал, что я здесь? — спросил Кейл. — Бог Смерти, — Суй Хан коротко ответил. Этого было достаточно. Кейл докурил, затушил сигару о подошву. Спрятал окурок в карман — привычка, от которой не избавиться. Рядом с Суй Ханом всегда было тихо. Спокойно. И от этого спокойствия хотелось выть, потому что он не помнил, почему оно должно быть именно таким. Они пошли в лагерь вместе. Суй Хан не задавал вопросов. Кейл не давал ответов. Но Суй Хан смотрел — и, кажется, видел больше, чем кто-либо. Видел, как Кейл замирает, когда кто-то окликает его по имени. Видел, как он машинально поворачивает голову, словно ища кого-то за спиной. Видел пустоту в глазах, когда разговор заходил о прошлом. Суй Хан знал. Кейл понимал это с каждым днем все яснее. Знал — и молчал.

* * *

Чхве Чон Су появился позже. В разгар хаоса. В дыму, в криках, в лязге мечей. Кейл отбивался от наседающих врагов, когда чья-то огромная тень накрыла его сзади, и через секунду двое нападающих разлетелись в стороны, сметенные одним ударом. Кейл обернулся. Перед ним стоял Чхве Чон Су. Рослый, широкоплечий, с мечом в руке. Глаза — те же, что он видел когда-то в своих стертых записях. И улыбка — растерянная, счастливая, как у большого пса, который наконец нашел хозяина. — Рок Су, — выдохнул Чхве Чон Су. — Это ты... И рванул к нему. Бой еще шел. Враги наседали. Но Чхве Чон Су просто стоял рядом, прикрывая спину, и Кейл чувствовал, как от этого присутствия — знакомого, почти забытого — сжимается горло. Они отбились. К вечеру, когда все стихло, Кейл сидел у костра, глядя в огонь. Рядом с ним сел Суй Хан. Чхве Чон Су пристроился напротив, сложив огромные руки на коленях. Все трое молчали. Вокруг суетились люди Кейла — его нынешние товарищи, те, кто знал его только как Кейла. Они переговаривались вполголоса, иногда кто-то бросал взгляд на странное трио, но вопросов не задавал. — Ты куришь, — вдруг сказал Чхве Чон Су. Не спросил. Просто отметил. Кейл поднял глаза. В руке у него тлела сигара. — Да. — Другие, — добавил Суй Хан тихо. — Не те. Повисла тишина. Кейл смотрел на них. На белые волосы, красные глаза, хищный профиль Суй Хана. На широкие плечи, доброе лицо Чхве Чон Су. И чувствовал, как внутри что-то ломается. — Я не помню... Голос сорвался. Чхве Чон Су замер. Суй Хан медленно выдохнул, закрывая глаза. — Я не помню вас, — повторил Кейл. — Я стер... я стер все, что было. Я не помню ваши лица. Не помню голосов. Не помню... ничего. Я не помню, почему курю эту дрянь, — он сжал сигару в пальцах. Чхве Чон Су смотрел на него, и в глазах у него стояли слезы. Большой, сильный мужчина сейчас сидел и молча плакал, глядя на того, кто забыл. — Ты правда не помнишь? — спросил он тихо. — Совсем? — Только помню, что вы были важны, — выдохнул он. Кейл, нет, Ким Рок Су помнил, как они пахли. Сигаретами, кровью и еще... чем-то родным. Помнил, как Чхве Чон Су ворчал, что в ванной тесно. Помнил, как Ли Су Хек оставлял записки на столе. — Но я не помню ваших лиц. Я не помню, как вы выглядели. Он смотрел на них сейчас и не знал, были ли они такими же. — Я выглядел немного иначе, — сказал Суй Хан, открывая глаза. Красные, как угли, они горели в темноте. — Но я тот же. — Я... почти не изменился, — сказал Чхве Чон Су. — Пару новых шрамов, но это все. Это все еще я. — Я знаю, — Кейл сжал кулаки. Он знал, что это они. Он чувствовал. — Но я не помню. И это... это как дыра внутри. Он пытался вести себя так, будто помнил. Подражал. Думал, что они не заметят. — Я заметил, — Суй Хан усмехнулся. — Сразу. — Почему не сказал? Смешок. Короткий. Горький. — Я... Мы хотели быть рядом. Даже если ты не помнишь. Кейл сидел, глядя на них, и чувствовал, как по щекам текут слезы. Он не замечал, когда начал плакать. Просто зрение вдруг поплыло. — Ты плачешь, — удивился Чхве Чон Су. — Я не знаю, почему... — всхлипнул Кейл. Он не помнил, но... было больно. Очень больно. Как будто он потерял что-то важное и только сейчас понял, что оно не вернется. Они другие. Он другой. Все другое. Суй Хан придвинулся ближе, сел плечом к плечу. Чхве Чон Су тоже пробрался к другому его боку. — Даже если не вернется, — тихо сказал Суй Хан. — Даже если то, что было не вернется... — Мы здесь, — добавил Чхве Чон Су. — Рядом. Никуда не уйдем. Даже если ты снова... Кейл всхлипнул. — Я не буду. Больше никогда... Суй Хан положил руку на плечо и сжал. Чхве Чон Су прижался с другой стороны, большой и лохматый, пахнущий потом и железом. Где-то в отдалении кто-то окликнул Кейла: — Молодой господин, с вами все в порядке? Кейл поднял голову. Лицо мокрое, глаза красные. Рон, позвавший его, замер. — Все хорошо, — ответил Кейл. Голос сел, но прозвучал твердо. — Просто... встретил старых друзей. Рон посмотрел на Суй Хана и Чхве Чон Су, на их странные лица, на то, как они сидят, прижимаясь к Кейлу с двух сторон. Кивнул. Отошел. Костер трещал, выбрасывая искры в черное небо. Они сидели втроем, как когда-то давно, в другой жизни, в другом мире. И в этот раз Ким Рок Су знал: он не забудет.