Ханахаки

Запись первая.

Я начала вести этот дневник, потому что сегодня у меня появилось это. Я не знаю, как это называется, но постараюсь объяснить. Вчера утром я проснулась и почувствовала, что что-то не так, но не могла понять, что. Сегодня же меня весь день что-то душит. Даже сейчас. Я пока не уверена, что знаю, что мне делать, что это такое и когда пройдёт. Буду записывать все изменения. Может, в будущем мои записи кому-нибудь помогут. Хотя бы мне.

Запись вторая.

Я не писала ничего несколько дней, потому что моё состояние не менялось. Но сегодня со мной случилось это. То же самое это, но в десять раз хуже. На уроке чувство удушения стало неимоверно сильным. Я отпросилась в коридор и, чтобы не мешать проходящим урокам, ушла в туалет, задыхаясь. Я кашляла, оперевшись руками на раковину и включив воду. Я зажмурилась. Кашель был сухим и одновременно с этим сильным. Но это помогло. Что-то как будто вылетело, и я впервые вдохнула свободно. Открыв глаза, я увидела, как вода смывает бордовую жидкость и светло-розовый лепесток...

Запись третья.

Я не понимаю, почему это происходит, что это и как от этого избавиться. С каждым днём становится хуже, кашель чаще и сильнее, крови и лепестков всё больше. Это что-то немыслимое. Такое вообще возможно?

Запись четвёртая.

Сегодня я узнала, что это. Какая-то японская штука, когда в лёгких начинают расти цветы. Сложное название. На "х". Хараками... Что-то такое. И я поняла, из-за чего. Из-за невзаимной любви. Но нигде нет точного ответа: невзаимной вообще или только в твоих мыслях? Если я смогу убедить себя в том, что чувства взаимны, оно пройдёт? Или должен возлюбленный? А если он соврëт? Остался только один вопрос: Кто этот человек? Я никого не люблю. По крайней мере, не замечала за собой. Хах, довольно забавно. Я никого не люблю, но от любви задыхаюсь.

Запись пятая.

Я подумала, что, если погуляю и поговорю с моей бывшей, что-то наладится. Согласна, это глупо. Но я правда чувствовала себя лучше, держа её ладонь в своей. — Давай всё вернём, — предложила она. Я счастливо улыбнулась. — Я всё ещё тебя люблю. Что должно случиться? Цветы исчезнут? Или сохранятся навсегда, но перестанут расти? И всю жизнь мучиться от удушья, вспоминая о тех днях, когда всё было не так плохо, когда ещё можно было хоть что-нибудь исправить... Я не знаю. И мне страшно. Я хотела сказать: «Я тоже тебя люблю», но, как только собралась, закашлялась, пытаясь скрыть это от Алисы. Но цветы и кровь на моей ладони ей всё объяснили. Она серьёзно посмотрела на меня, положила руку на плечо и сказала: — Кажется, тебе нужна не я. Почему всё именно так? Либо мои чувства к Алисе не искренны, либо это не любовь. Я знаю, что чувства ещё как искренны. Значит, это не любовь. Это всего лишь... не знаю, симпатия, может?

Запись шестая.

Я показала мои записи Еве, но она сказала, что если я хочу как-то этим помочь, они должны быть длиннее и об ощущениях, а не "поиске любви". Я, конечно, понимаю, что она хочет этим сказать, но вижу, что не понимает она. Для неё это — трагичная любовная история со смертельным риском. Она не поймёт, пока не испытает на себе. Но меньше всего на свете я хочу увидеть её в крови и цветах, зная, как у неё слезятся глаза, как болит горло и насколько сильно страшно. Ещё Ева сказала, что это "ханахаки". Я запомню. Ханахаки. Ханахаки. Ханахаки. Моё чëртово проклятье. Но, если он знает, что это, почему ей совсем меня не жаль? Я ведь сказала, что это правда, я написала об этом! Да, придумать такое несложно, но я-то не выдумываю. Может, это и выглядит как фемслэшный фанфик, но разве по моему состоянию не видно? Я всё равно не злюсь. Пусть думает что хочет. Может отказаться от моего... м, скажем, акта доверия.

Запись седьмая.

Боже. Боже. БОЖЕ!!! Сегодня я проснулась и не могла вдохнуть. Вообще. К горлу подкатила тошнота, и я вылетела в ванную. Меня вырвало. Цветами. Я узнала их. Лилии. Розовые лилии. Даже не белые. Это было обидно, но какая к чëрту разница?! Белые, синие, красные, жёлтые, да хоть чëрные! Я постараюсь последовать совету Евы. Она говорила писать не «Мне больно», а рассказывать, как именно больно. Колет, пульсирует, режет? Чувствую ли я распускающиеся где-то в лёгких цветы? Что за цветы (впрочем, я уже сказала)? Ей интересно. Сначала я и на это обижалась. Теперь же я думаю, что пусть. Это ведь не плохо, когда человек интересуется чем-то ранее ему неизвестным. Она знала о ханахаки, но увидеть вживую ей довелось только сейчас. Разумеется, она захочет узнать, как проходит болезнь в реальности. Тогда я не понимаю, что ей не понравилось в, как она сказала, если вы помните, истории "о поиске любви". Это тоже является важным симптомом. Впрочем... какая разница? Ева просила описывать ощущения. Я не знаю, как их описать. Кроме "душит" и "не могу вдохнуть" я не могу подобрать слов. Я попробую разобраться. Прямо сейчас сяду на кровать и буду прислушиваться к ощущениям. Вечером: Единственное, что можно отметить — это запах. Если бы лилии росли где-то в графском парке возле чëрного пруда, их сладкий запах был бы приятным и нежным. Но они растут внутри меня, и я даже сладким назвать его не могу. Скорее, приторно-сахарный. От него ужасно тошнит, но деваться мне некуда. Плотные лепестки, застрявшие в горле чуть ли не намертво, кажутся острыми. А может, и не кажутся.

Запись восьмая.

Утром я не могла встать с кровати. Кружилась голова, ноги отказывали. Я осталась дома. Днём пришла Ева. Я хотела позвать Алису, но позвонила Еве. Не знаю, почему. Уверена, что я хотела бы увидеть и Алису тоже. Я узнала, что Евин любимый цветок — лилия. Я и раньше видела значок на её пиджаке в виде белой лилии. Белой. Теперь меня ещё больше раздражает этот розовый цвет, и мне стало намного обиднее. Разница появилась. Я хотела, чтобы цветок, медленно, но верно убивающий меня изнутри, был её любимым. Почему? Зачем? Кажется, я догадываюсь, но я не хочу строить догадки. Скажу только когда точно буду знать. У меня и сейчас кружится голова от этого приторного запаха. Настолько он сладок. Только вот боль совсем не сладкая.

Запись девятая.

Я почувствовала себя лучше и встала с кровати. Пошла пить чай. Без сахара. Сахара мне и внутри хватает. Ева писала мне весь день. Интересовалась состоянием. Спрашивала, не выяснила ли я причину (почему, ей же было именно это неинтересным?). Узнавала про цветы. Загуглила сорт лилий, прислала мне в телеграме варианты. Некоторые оказались даже похожими. Завтра Ева придёт ко мне снова. Сегодня она не смогла. Что ж, бывает. Зато вечером пришла Алиса. Я была очень рада её видеть. С момента нашей последней встречи мы ни разу не пересекались, хотя я не раз хотела ей позвонить или написать. Она принесла таблетки от кашля. Глупо. Очень глупо. Мы обе знали, что они, во-первых, меня не вылечат, а во-вторых, если они остановят кашель, я задохнусь. Но мне была приятна её забота. Правда. Спасибо, Алиса.

Запись десятая.

Почему я не могу её полюбить? Она такая хорошая. Ладно, неважно. Вчера я чувствовала себя хорошо, сегодня — ужасно. После долгих кашля и рвоты исцарапанное горло болело особенно сильно. Хотя я понимала, что могу задохнуться, всё равно выпила таблетку. Когда-то на уроке английского мы читали текст про народные средства. Говорили, что мёд помогает при больном горле. Но я не верю. Да и мёда у меня нет. Ева пришла чуть позже, чем обещала. Она объяснила это тем, что помогала однокласснику с домашкой. О да, одноклассник. Домашка. Конечно. Всё так банально. Дайте угадаю, потом они влюбятся, поженятся и будут жить долго и счастливо? А я сдохну. Как мило. От таких мыслей я почувствовала распустившийся новый бутон. Не скажу, что это было приятно. Зато мои догадки постепенно подтверждаются. Ева сказала, что всё будет хорошо. Она долго допрашивала меня. Я отвечала как есть. Ничего не скрывала (а зачем?). Ещё мы выяснили, какого сорта мои лилии. «Марлен». Ева улыбнулась, сказав, что именно этого сорта лилию всегда хотела. Так бери! Мне не жалко! Когда Ева уже была дома, она скинула мне длинный текст с прикреплëнной к нему картинкой. Это был фанфик про девушку, страдающую по идеальному парню, единственный минус которого был в том, что он не отвечал на её чувства взаимностью. Он корил себя за это, он ненавидел себя за её страдания, но ничего не мог с собой поделать. В конце концов, девушка умерла, а парень застрелился. Не из-за любви к ней, а из-за нелюбви к себе. Он чувствовал себя виноватым. На арте же была изображена главная героиня, удивительно похожая на меня. Только старше. Уже не школьница. На её губах были следы крови, на ладони — розовый цветок. Как у меня. Совпадение? Не думаю. Девушка лежала с закрытыми глазами. В полной темноте. Одна. Я бы подобрала сюда тëмно-зелëный фон. Знаете, лесная поляна. Только ночью. И тело. Вышло бы красивее. Вместе со всем этим сообщение: «чувствую себя этим парнем». Я написала: «А я — эта девушка?». Ева не ответила.

Запись одиннадцатая.

Мне плохо. Не могу встать. Пишу с трудом.

Запись двенадцатая.

Алиса снова пришла. Сегодня — для того, чтобы убедить меня попытаться сделать операцию. Я отказалась. Не спрашивайте, зачем. Сами поймёте.

Запись тринадцатая.

Приторно и больно.

Запись четырнадцатая.

Ева приходит почти каждый день. Постоянно спрашивает о моём самочувствии. Что-то записывает. Ей интересно. Ради этого я готова страдать и даже умереть — только бы в её объятиях. Да, вы поняли правильно. Я нашла причину этих страданий. Я люблю Еву.

Запись пятнадцатая.

Сколько стихов, сколько фанфиков и артов она создала. Сколько фотографий сделала. Она так хорошо подбирает цвета, обрабатывает фотографии. Моя болезнь превратилась в искусство.

Запись шестнадцатая.

Скоро конец моих страданий. Я это не только чувствую, я вижу. Сквозь ключицы пробиваются цветы. Это кошмар наяву.

Запись семнадцатая.

Ева опять пришла с опозданием. Опять нашлась какая-то причина. Кто эта причина, я знать не хочу. Но мне стало хуже.

Запись восемнадцатая.

Я пишу с огромным трудом, не переставая кашлять. Мне осталось два дня.

Запись девятнадцатая.

Завтра конец.

Запись двадцатая.

Я чувствую себя просто прекрасно, но не надеюсь на лучшее. Ровно в двенадцать часов ночи я умру. Я всегда любила и идеал, и математику. Всё так совпало. Сколько-то дней спустя моё тело превратится в розовую лилию. Надеюсь, Ева заберёт её к себе, посадит в саду или где-то ещё. Всегда будет меня помнить. Если же меня похоронят, то никаких цветов на моей могиле! Мне и в жизни их хватило. Ненавижу цветы. Они заставляют меня страдать. Умирать мучительно. Люблю цветы. Она любит цветы. 23:58. Две минуты. 23:59. Ева, я люблю тебя. Прощай.