Все болезни нипочём, если ночью спишь с врачом

Вечер выдался скользким. Ноябрьский дождь перемешался с первым снегом, и дорога превратилась в каток. Лиза сидела на пассажирском сиденье рядом с Максимом, уставившись в боковое стекло. За окном мелькали огни ночного города — фонари, вывески, фары встречных машин. В салоне играл ненавязчивый джаз, но Лиза его не слышала. Она думала о своём. Они возвращались от его друзей. Вечер, который должен был быть приятным, снова закончился её обидой и его раздражением. Максим весь вечер флиртовал с какой-то блондинкой, делая вид, что Лиза просто приложение к его статусу. Она молчала. Потом молчала в машине. Он тоже молчал, нервно сжимая руль и периодически прожигая её недовольным взглядом. — Ты чего такая кислая? — не выдержал он, выруливая на Ленинградку. — А ты правда не понимаешь? — ровно спросила Лиза, не поворачивая головы. — О, опять двадцать пять. Лиз, мы просто общались. Ты моя девушка, я с тобой, чего тебе ещё надо? — Знаешь, Максим, иногда быть твоей девушкой — это как быть красивой вазой на полке. Для интерьера. Максим хмыкнул, резко нажал на газ, обгоняя фуру. — Вечно ты драматизируешь. — А ты вечно делаешь вид, что ничего не происходит. — Слушай, может, хватит? Я устал, дорога скользкая, давай дома поговорим. Лиза промолчала. Максим бросил на неё быстрый взгляд, хотел что-то добавить, но в этот момент водитель соседней машины резко пошёл на перестроение, не заметив их. Максим вывернул руль. Слишком резко. Лизу бросило в сторону. Она услышала, как Максим выругался, как завизжали колодки, как заблокировались колёса. Машину закрутило. Мир за окном превратился в смазанную карусель из огней и темноты. А потом был удар. Чудовищной силы, от которого заложило уши и потемнело в глазах. Скрежет металла, звон разбитого стекла, чей-то крик. Её бросило вперёд, сработала подушка безопасности, но удар пришёлся в бок — встречная машина влетела прямо в пассажирскую дверь. Боль пришла не сразу. Сначала была только темнота и звон в ушах. Потом — осознание, что она не может пошевелить ногой. И запах бензина. И чей-то голос далеко-далеко. — Лиз! Лиз, ты меня слышишь?! Максим. Живой. Трясёт её за плечо. — Скорую вызовите! — орёт кто-то на улице. — Здесь девушка зажата! Лиза попыталась открыть глаза, но веки были тяжёлыми. Она увидела разбитое стекло, свою руку в крови, очки, чудом уцелевшие и съехавшие набок. Максим что-то говорил, но слова тонули в гуле. — Всё будет хорошо, слышишь? Сейчас приедут... А потом темнота накрыла её с головой. Последнее, что она запомнила — сирена скорой и чьи-то руки, которые осторожно вытаскивали её из искореженной машины.

***

Илья Третьяков только что разругался с заведующим, и теперь, злой как чёрт, помогал санитарам завозить новую пациентку. Каталку вкатили с улицы вместе. На носилках — девушка. Без сознания. В тёмных очках. Посреди ночи. — ДТП? — коротко спросил Илья, вглядываясь в бледное лицо. — Да. Перелом ноги, — выдохнул запыхавшийся фельдшер. — Ты чего тут? — С Олеговичем поцапался, — огрызнулся Илья, берясь за край каталки. — Ууу, — понимающе протянул санитар. — Да тебе валить отсюда надо. — А чё это я? Пусть сам и валит. В коридоре нарисовался Максим. — Я всё понимаю, у вас там конфликт, но может, займётесь уже девушкой? — с напускной строгостью спросил он. — Да занимаемся мы, занимаемся, — отрезал Илья, даже не обернувшись. — Вы муж ей, что ли? Тогда на подоконник подождите. Максим стушевался и остался в коридоре. — В реанимацию её надо, быстро! — крикнул парень, помогающий Илье с носилками. — Давай, живее! — скомандовал Илья, влетая в смотровую. — Желудочковая тахикардия... Блин, похоже на механическое повреждение миокарда. Берём! — рявкнул он, хватая дефибриллятор. Разряд. Тело выгнулось. Ноль реакции. Ещё один. — О, запустили! — выдохнул Илья, когда монитор выдал ровный ритм. — В операционную, быстро! Пока каталку завозили в лифт, Илья машинально достал из кармана хирургический осветитель — проверить зрачки. И только тут заметил, что она всё ещё в очках. Странно, что их вообще не сняли. Он убрал тёмные стёкла и направил свет ей в глаза. Веки дрогнули. Она открыла глаза — мутные, непонимающие, но узнаваемые до боли. Илья замер. Это была Лиза. Его бывшая жена. — Все болезни нипочём, если ночью спишь с врачом, — пробормотала она заплетающимся языком, коротко хихикнула, перевела взгляд вниз, на свою разбитую ногу, на кровь — и снова отключилась. Илья смотрел на неё несколько секунд, не в силах пошевелиться. Потом тихо, так, чтобы никто не услышал, выдохнул: — Поплыла, девочка... Двери лифта закрылись. Внутри остались только он, она и белый больничный свет.