Они целовались, я видела!

В ординаторской к вечеру 24 декабря пахло кофе, еловыми ветками и имбирным печеньем. Гарретт после разговора с Джулсом о Старлин решил немного отдохнуть. В комнату отдыха он не стал идти, зная, что там будет слишком шумно. Печенья там всегда оставляют намного больше — вот там и толпится народ время от времени. Дни были сумасшедшие, темп жизни в отделении перед Новым годом был еще хуже, и ему просто была необходима порция вкусного имбирного печенья, на которое он налег с переменным успехом. Всё отделение стояло на ушах из-за произошедшего, и эта новость, естественно, стала главной в новостной ленте Сиэтла. Пока рядом подсаживался Эстебан, Гарретт уже листал ленту новостей в телефоне, где чуть ли не из всех щелей трубили про этот инцидент со знаменитой певицей. Ну и насколько он знал, доктор Хендрикс успешно выдворил журналистов подальше от больницы. «Ну, с его нравом это как два пальца об асфальт. От одного его взгляда хочется бежать подальше, причем желательно в другую больницу». — Что там пишут в интернете? — Гутьеррес пододвинул к себе тарелку с печеньем. — Всё так же. Наш Джулс тоже засветился. На видео с концерта видно, как он выпрыгнул с зрительских рядов, почти как супергерой! — Лицо у него, скорее всего, было как обычно: «Боже, почему я?» — улыбнулся парень. — Не думаю, что это та слава, которую он хотел. Даже не знаю, считать его счастливчиком или нет. — Одно знаю точно: я краем глаза видел, как они ушли с доктором Хендриксом что-то обсудить. Скорее всего похвалить за хорошую проделанную работу, но в это слабо верится. — Он просто оказался в нужное время в нужном месте, — заметил Эстебан, помешивая кофе. — Хотя с нашим Джулсом это работает наоборот. Обычно он оказывается в ненужное время в ненужном месте… Гарретт хохотнул, поправляя оленьи рога на голове. — Хах, это точно! Нужно потом еще его хорошенько допросить — я совершенно не успел из-за всей этой шумихи. Дверь в ординаторскую скрипнула. В комнату вошла Грейс. Даже не просто вошла, а вплыла, будто она была не человеком, а призраком, который очень надеялся, что его никто не заметит. Гарретт уже поднял голову, готовый отпустить комментарий про то, что девушка куда-то пропала после этого инцидента. Он знал, что именно она и Мендоза встречали вертолёт на крыше больницы. Но слова застряли в горле, так и не успев вырваться. Грейс была красная. Не просто слегка порозовевшая после быстрой ходьбы по коридорам больницы. Она была красная, как наливной и созревший помидор. От шеи до самых ушей, и Гарретту показалось, что если бы было возможно — из ее ушей уже давно пошел бы пар. «Так возможно краснеть? Надо будет изучить этот вопрос. Назову потом “синдромом Грейс”!» Девушка молча села за стол к парням и протянула к себе тарелку с печеньем. Чуть трясущейся рукой взяла одно, но даже не ела, а просто держала бедную сладость в руках, кроша ее на стол и просто уставилась в одну точку в стене. — Эй, Грейс, — осторожно начал Эстебан. — Ты как? Похоже, доктор Хендрикс там всех на уши поднял? От одного упоминания их грозного заведующего она стала еще на пару тонов краснее, а бедное печенье превратилось в крошки. Девушка взяла новое печенье, откусила кусочек и продолжила смотреть в одну точку. Жевать она, кажется, забыла. — Слушай, может, тебе плохо? — наклонился к ней ближе Гутьеррес, проверяя температуру, и отдернул руку. — Да ты вся горишь! Может, тебе холодной воды дать? Малиновская отрицательно качнула головой, даже не глядя на них. В её молчании была такая осязаемая и явная паника, что веселье у мужчин моментально улетучилось. Просто девушка удачно и профессионально сдерживалась. Пока что. — Грейс, что случило-о-ось? — Гарретт опустил голос, позвав ее мягче. — Серьёзно. Ты вся трясёшься, а мы уже не на шутку волнуемся. У тебя такими темпами кровь из носа пойдёт. Он провел рукой вверх-вниз перед ее глазами, но она даже не среагировала на это. Эстебан нахмурился. Джулс ему рассказывал что-то подобное: у одного из его пациентов еще в Денвере был сильный шок, и тот временно потерял способность реагировать на внешние раздражители. Но сейчас перед ними сидела их Грейс, обычно такая спокойная, рассудительная и , совсем иногда , теряющая самообладание, но никому этого особо не показывающая. Но тут уже был выход из всех предполагаемых рамок! — Грейс. — Позвал Гарретт её теперь чуть строже. Девушка будто бы вышла из транса и теперь медленно перевела на него взгляд. Она открыла рот, собираясь что-то сказать, но вместо слов издала какой-то неопределенный звук и снова закрыла его, перед этим откусив печенье и уже, наконец-то, его жуя. — Так, слушай, ты нас пугаешь. Что случилось? Тебя Тобиас вызвал? Ты накосячила, пока к нам перевозили Старлин? Или в процессе на тебя успел нажаловаться пациент и ты попала под горячую руку? Грейс быстро и отрицательно покачала головой, и краснота, которая немного успела отойти, вернулась к ней с новой силой. Казалось, что перед ее глазами застыл некий образ и она всё не могла выбить его из головы. — Ну не молчи! — не выдержал уже Гарретт, сдерживаясь, чтобы не стукнуть её телефоном. — Ты похожа на помидор, который только что узнал, что из него сделают кетчуп! Колись давай! Девушка от такого напора аж шею к плечам прижала и спрятала голову и взгляд уже в стол. Эстебан толкнул его локтем и покачал головой. Гарретт на это только вздохнул и сел обратно на своё место. Он немного перегнул палку. — Не дави на человека, она сейчас и без нас лопнет. Грейс, ты хочешь воды? Кофе? Может, помочь тебе выйти подышать? Грейс снова отрицательно покачала головой. Она дожевала несчастное печенье и положила руки в липких крошках на стол. Пальцы её дрожали, и Гарретт еще успел подумать, что лучше будет потом вытереть этот прах от печенья, иначе все получат по шапке от Тобиаса и, самое главное, от их местной уборщицы. Девушка глубоко вздохнула, видимо собираясь с мыслями или с силой воли. Но и то и другое ей было очень сильно нужно, чтобы выдавить хоть одно слово. — Ребят, — наконец выдавила она голосом, который звучал так, будто ей в горло насыпали песка. Но уже хоть что-то. — Мне надо… мне надо с кем-то поговорить. — О-окей?.. — осторожно сказал Гарретт. — Мы слушаем. Нам ты можешь довериться. Грейс посмотрела на него, потом на Эстебана. Парень заметил, что её взгляд задержался на нём всего на секунду, а потом вернулся к Гарретту. Она явно кого-то выбирала. И, кажется, выбор пал не на него. Парень даже не обиделся. Он всё прекрасно понимал, и, видимо, для этого разговора он точно не будет лучшим собеседником. — Пойду-ка я займусь работой… Ваша смена, насколько я знаю, почти закончилась, а моя недавно началась… Если еще доктор Хендрикс увидит, что я сижу без дела… В общем, удачи. Он встал и быстро пошел в сторону двери. Никто и никогда не хочет испытывать на себе гнев Тобиаса Хендрикса. Особенно после такого дня. Да и вообще во все дни. Он вышел, прикрыв за собой плотно дверь. — Так. — прошептал Гарретт, придвигаясь еще ближе и складывая руки на столе в замок, изображая максимально внимательного слушателя.— Сейчас ты мне всё расскажешь. Обещаю, я могила. Ну, или как рыба, которая умеет хранить секреты и не булькает лишнего. Грейс закрыла глаза, снова сглотнула, будто собираясь проглотить колючий ком. Она глубоко вздохнула. Потом еще раз… А потом открыла рот и снова закрыла. — Грейс, — Гарретт наклонился ещё ближе, почти касаясь носом её уха. — Если ты сейчас не скажешь мне, я начну перебирать варианты вслух. А вариантов у меня достаточно. — Не надо вариантов! — Она резко повернула голову в его сторону и быстро-быстро покачала головой. — Тогда говори. И опять тишина. Грейс сцепила пальцы в замок так, что костяшки побелели, а пальцы прилипли. — Я… я не могу, — выдавила она шёпотом. — Если я это расскажу хоть кому-то… Гарретт! Ты должен мне пообещать! Пообещать… что это останется между нами. Никому. Совсем никому. Даже Эстебану. Даже если под пытками. Даже если… Гарретт почувствовал, как по спине пробежал холодок. Это было не похоже на обычную больничную драму, которая могла произойти в их отделении, хотя он уже давно не слышал про украденные лекарства или роман санитарки с интерном. Он бы и это послушал, конечно, он вообще был ценителем хороших сплетен, но, кажется, его ждало нечто грандиозное. — Клянусь, — сказал он без тени улыбки. — Клянусь своим дипломом и первым пациентом. Никто не узнает, пока сама кому-то не расскажешь. Ну, или мне не разрешишь, — прошептал он чуть мечтательно. — Ну, что ты видела? Она выдохнула более спокойно и потихоньку начала возвращать себе свой прекрасный светлый оттенок кожи. Почти уже было намного лучше. Теперь хотя бы кровь из носа у неё точно не пойдёт. Гарретт мысленно поставил себе галочку: «Пациент стабилен, кетчуп отменяется, синдром Грейс всё еще под изучением». — Хорошо, — сказала она низким шепотом. — Слушай. Гарретт пододвинулся ещё ближе, насколько это было возможным, соблюдая, естественно, субординацию. Он буквально висел над столом, как стервятник над добычей. Ну и на всякий случай — вдруг кто зайдёт в ординаторскую и точно не услышит, о чём ему Грейс шептала. — Я проходила мимо общей комнаты отдыха из туалета и чёрт меня дёрнул пойти этим путём! — Успокойся. Что ты там такое увидела, что у тебя вся кровь из тела прилипла к голове и ты могла бы стать новым сортом помидора? — Усмехнулся он. Она вздохнула и сжала кулаки, чуть раздражённо поведя поджатыми губами. Пальцы были липкие от печенья. Гарретт, заметив это, по-доброму закатил глаза и дал ей влажные салфетки. — Не издевайся, всё очень серьёзно! Так вот, — Грейс сглотнула и стала вытирать руки влажной тканью. — Я проходила мимо. И я… я заглянула туда. Совершенно случайно! Просто дверь была приоткрыта, и я… — И? — подогнал Гарретт, уже чувствуя, что сейчас будет что-то интересное. — Не томи! Грейс закрыла глаза, будто пыталась прогнать картинку, но она всё равно стояла перед глазами, а Гарретт уже не мог усидеть на месте, ожидая услышать что-то поистине интригующее. — Там были Джулс и Тобиас. Гарретт моргнул пару раз, не сразу поняв, о чём она, и на минуту задумался. «И всё? А разговоров и паники-то было… Нет, я понимаю, если бы Эстебан и Тобиас были одни в комнате отдыха — окей, это страшно, бедный парень. Но он буквально был с нами пару минут назад, и не было видно, чтоб он плакал. А Джулс и Тобиас?..» — И?.. Они ругались? Тобиас отчитывал его за то, что произошло? Насколько я слышал, он наоборот его хвалил и всё такое… Да и не знаю, за что Джулса отчитывать — он справился прекрасно! — Нет, — Грейс открыла глаза и посмотрела на него с каким-то отчаянием. — Гарретт. Они не ругались. — А что тогда? Грейс помолчала секунду, думая. Потом выдала: — Они обнимались. Мужчина сначала опять не понял, а потом выдохнул с облегчением и даже посмеялся такому абсурду. — Фу-у-ух. Ну, обнимались и обнимались, Грейс. Мало ли. Может, они и не друзья, но коллеги, Джулс после такого стресса, сама знаешь его, Тобиас как самый опытный его утешает. Я вот тоже могу тебя обнять, если хочешь и тебе станет легче. — Гарретт! — голос Грейс стал твёрже, хотя краска с новой силой заливала щёки. — Они обнимались не как друзья! И не как коллеги! — Эм… ну ладно? Может, они обсуждали, что произошло, просто ну очень тесно? — Да, Господи, Гарретт, они не обсуждали! — выдохнула Грейс, и её шёпот стал громче и отчаяннее. — Они стояли посреди комнаты. Тобиас… кхм, доктор Хендрикс… он держал Джулса за лицо прямо вот так. — Она неуверенно приложила прохладные ладони к своим горящим щекам и выдохнула. — А Джулс… он смотрел на него и не отводил глаз. А потом… Грейс кое-как нашла в себе силы и сделала глубокий вдох. — Потом Тобиас наклонился к его лицу и поцеловал. Это точно было то, чего Гарретт не ожидал услышать. Последнее слово повисло тяжело в воздухе, а глаза доктора Кула чуть не вылезли из орбит и стали, как два бильярдных шара. — …Чего? — единственное, что смог выдать из себя Гарретт, не веря своим ушам. — Они целовались, Гарретт! — выпалила Грейс, и слёзы стресса наконец выступили у неё на глазах, смешиваясь со стыдом и ужасом. — Тобиас обнял его по-настоящему, прижал к себе, а потом наклонился и поцеловал. И Джулс ответил, не оттолкнул... Я не ослепла, мне не показалось. Я стояла в коридоре и смотрела на заведующего отделением неотложной помощи, который целовал нашего коллегу. Они целовались, я видела! Чёрт, Гарретт, я всё видела! Она наконец уткнулась лицом в ладони, а её плечи затряслись от напряжения, давая эмоциям выйти наружу. Гарретт открыл рот, но слов не было, и пришлось ему его закрыть, чтобы муха не залетела. Он даже сам начал немного нервничать и снял с головы оленьи рога. Мужчина сидел в ауте. Его мозг отказывался складывать картинку: строгий, несгибаемый Тобиас Хендрикс, для которого устав больницы был как закон, и их Джулс Томпсон, вечный источник хаоса и сарказма… Целовались? Это было настолько же невероятно, насколько и… нелогично. Вообще. Это было вообще две крайности. Уже от этих мыслей становилось немного неуютно. Нет, больничные романы между сотрудниками — это обычное дело, но не между такими людьми! — Точно? — Да. Гарретт откинулся на спинку стула и перерабатывал информацию, которая поставит на уши не только их отделение, но и всю больницу. — Ну фига себе, — выдал он наконец. — А ты точно уверена? Может, тебе показалось? Грейс резко встряхнула головой, вытирая лицо тыльной стороной ладони от слёз. — Нет! Я не ослепла и не сошла с ума! Они целовались, и они меня не заметили. Я… я спряталась за стенкой, а потом побежала сюда. А теперь… — её голос снова стал шёпотом, полным страха, — я знаю их тайну. А за такое… доктор Хендрикс может… он же… он уволит меня. И уничтожит. Он просто вычеркнет меня из медицины! Гарретт видел, что её паника была неподдельна. Он медленно выдохнул, пытаясь взять себя в руки. Он же дал ей слово. Теперь они в какой-то степени в одной лодке. И хорошо, что она решила рассказать это ему, а не Эстебану. Парень бы точно не смог ей помочь — они бы оба устроили панику, а здесь нужен кто-то с более-менее холодной головой. — Не уволит он тебя, — машинально сказал Гарретт, хотя сам ещё не пришёл в себя от такой пикантной новости. Оказывается, он еще скучно живёт, а тут такие страсти под боком. — Максимум, что Тобиас сделает — отправит тебя на переподготовку за глазастость, доктор Малиновская. — Это не смешно! И дверь они сами плохо прикрыли! — А я и не смеюсь, — Гарретт потёр лицо ладонями. — Я просто… перевариваю информацию. Тобиас и Джулс. Джулс и Тобиас… Звучит как бред на самом деле, хах… — Я знаю, — вздохнула Грейс. — У меня тоже мозг уже кипит. Они сидели молча. Оба пытались осознать новость, в каком-то роде вселенских масштабов. Ну, мужчина отреагировал спокойнее, чем Грейс. А вот она переживала ну уж очень сильно, по лицу было видно. — Слушай, — сказал он твёрдо, — я дал слово. Эта тайна умрёт со мной. Ну, до того момента, как они, возможно, объявят о своих отношениях. А пока мы ничего не видели, не слышали и даже не подозреваем. Понятно? Грейс кивнула, глотая воздух. — Но… но как я теперь буду на них смотреть? Как работать? — Просто как и раньше, — сказал мужчина, хотя сам понятия не имел, как это будет для неё возможно. — Просто забудь. Сочти за галлюцинацию от недосыпа и праздничного стресса. Они взрослые люди, у них… свои дела. Наше дело — оказывать людям неотложную помощь и молчать, как могила. И теперь делать вид, будто мы ничего не знаем. Девушка лишь резко выдохнула и посмотрела на часы на стене. Их смена с Гарреттом уже закончилась, но это не значит, что спокойная жизнь для неё только началась. Похоже, Грейс придётся запастись терпением и стараться думать только о работе. Хотя перед глазами иногда вспыхивал образ двух целующихся мужчин, и её щеки и уши вспыхивали алым время от времени. Она напоминала новогоднюю гирлянду, которую забыли выключить. Гарретт посмотрел на это и лишь вздохнул. Год только начинался, а они уже вляпались по самые уши.

***

С того судного дня (для нервов Грейс Малиновской) прошло уже порядком две недели. Уже прошел Новый год, и казалось, что ничего не поменялось. Девушка смогла отойти от той ситуации и даже могла иногда смотреть на Джулса и Тобиаса. По отдельности. А вот когда она в коридоре видела этих двух мужчин вдвоем… ей приходилось ретироваться по важным рабочим больничным делам подальше. Девушка пыталась взять себя в руки, ведь она профессионал, но ей казалось, что по её лицу уже всё видно и об этом узнают все в больнице. И по итогу Джулс больше с ней не будет общаться, а Тобиас её уволит. В течение дня у неё выдался наконец-то долгожданный перерыв, и провести она его, конечно же, решила в проклятой комнате отдыха, где всё и случилось… но она была одна и по этой причине вела себя более-менее спокойно. Только вот у Гарретта были на неё свои планы. Мужчина вошёл в комнату отдыха с таким серьёзным видом, будто нёс государственную тайну. Собственно, почти так оно и было. Он оглянулся, проверил, нет ли лишних ушей, и сел напротив Грейс, которая уже жевала свой обед. Они эти две недели больше не поднимали этот их общий "секретик" и жили как жили. Ну, было и было. Но нет — Грейс поселила в Гарретте очень большие сомнения, и он должен был сам убедиться в этом всём. — Как прошли у тебя эти две недели? — шёпотом спросил он. — Видно, что не очень. Грейс закатила глаза. — Лучше бы не напоминал! — тихо шикнула она. — Мне и так тяжело находиться в этой комнате, но здесь сейчас тише всего, и я хочу привести мысли в порядок… Гарретт выдохнул, усмехаясь, оглянулся ещё раз на дверь для верности, что никто не зайдёт, и заговорил опять шёпотом: — Ну так что? Видела их сегодня вместе? Грейс лишь покачала головой, но как-то с облегчением. — Нет. Видела только, как Джулс забегал за кофе сюда, а Тобиас вообще не появлялся — Нда, скучн-о-о, — разочарованно протянул он. — Я надеялся, что после праздников они расслабятся и будут менее осторожны, и я точно буду знать, что твои слова — не ложь. Девушка чуть раздражённо на него посмотрела и начала кромсать вилкой несчастную курицу. Кусок мяса медленно умирал во второй раз. — Вот не верь мне, а я видела! И вообще, кто бы говорил про осторожность, — фыркнула Грейс. — Он тогда тебя чуть не спалил у своего кабинета, и тебе пришлось уронить на пол все свои папки. — Я, между прочим, тогда импровизировал и причём очень успешно! — возмутился Гарретт. — И вообще, это была разведка. Я выяснил, что Тобиас третьим глазом замечает, когда кто-то стоит у его кабинета дольше трёх минут. Это очень полезная информация. — И какая от неё польза? — устало вздохнула Грейс. — Теперь мы знаем, что нельзя стоять у его кабинета дольше трёх минут. Грейс ничего не стала ему говорить и продолжила свой обед. Ей не нравилось, что Гарретт после вовлечения в их общий "секретик" начал тайком во время работы следить за Джулсом и Тобиасом. Не поверил он ей, что эти двое могут встречаться. Такого просто не может быть, иначе тогда их вселенной просто уже не должно будет существовать. На это лишь она ему сказала, что эта слежка никого до добра не доведёт и им нужно заниматься работой. Ну и останавливать мужчину она не стала. Он каким-то образом успевал и работать, и принимать пациентов, и следить. Она же старалась не подавать виду, что о чём-то да знает. Но слежка Гарретта, как эпидемия, передалась и ей, и теперь девушка тоже краем глаза следила за чужими взаимодействиями…

***

Через пару дней Гарретт проходил по больнице, пока краем глаза не заметил движение сбоку в конце коридора. Это был контраст двух людей: кого-то высокого со светлыми волосами и кого-то чуть ниже с пучком тёмных волос. Он замер, прижался к стене и аккуратно выглянул из-за угла. Джулс и Тобиас стояли у окна в дальнем конце коридора. Совершенно обычно, ничего особенного. Казалось бы. Кроме того, что они стояли очень близко друг к другу. Не вплотную, но заметно ближе, чем того требовал разговор о работе. Гарретт даже дыхание затаил. Он достал телефон, делая вид, что смотрит в экран, а сам аккуратно косил глаза в их сторону. По правде говоря, со стороны это выглядело так, будто у него случился спазм глазных мышц, но мужчине было плевать. Ведь тут было такое… не посреди больницы, а в тихом уголке, куда обычно никто не ходит, только уборщица — протереть пыль с подоконника. Тобиас что-то говорил, Джулс слушал и кивал. Потом… парень улыбнулся той своей красивой улыбкой, от которой даже Гарретт иногда чувствовал себя неловко, вплоть до румянца, потому что она была слишком тёплой. И Тобиас улыбнулся в ответ. Коротко, почти незаметно, но улыбнулся. Томпсон потом ему что-то шепнул тише, и мужчина улыбнулся еще шире, чуть приоткрывая в усмешке зубы. И потом… Тобиас аккуратно потянул свою руку к руке Джулса, которая мирно лежала на подоконнике, совсем немного касаясь кончиков его пальцев своими. Гарретт чуть не выронил телефон, как и свои глаза, на пол. В этот момент из-за другого поворота вышла медсестра, и Кул, делая вид, что просто идёт по делам, быстро зашагал дальше с невозмутимым выражением лица. Но в голове у него уже крутилась одна мысль: «Он улыбнулся. Тобиас, мать его, Хендрикс УЛЫБНУЛСЯ Джулсу. Не обычной своей рабочей улыбкой. Эта была другой. И пальцы… КОЛЛЕГИ ТАК НЕ ДЕЛАЮТ!». И уже буквально через десять минут он сидел в злополучной комнате отдыха и выкладывал увиденное Грейс. — Он улыбнулся! Ты понимаешь? ОН! УЛЫБНУЛСЯ! Грейс, которая пыталась выпить свой и так невкусный кофе, подняла голову. — Люди иногда улыбаются, Гарретт, представляешь? И ты бы еще громче говорил, чтобы все нас услышали. Может, в рупор объявишь? Мужчина присел к ней за столик и подвинулся ближе. — Но это был Тобиас! — Гарретт всплеснул руками. — Тобиас улыбается так редко что… очень редко. Мы в основном видим только его хищный орлиный взгляд, но тут!.. — Он понизил голос до шепота.— Он протянул к Джулсу свои пальцы и коснулся их! Вот теперь была очередь Грейс округлять глаза и её лицо вновь приобретало прекрасный оттенок розового. — Это… я в шоке. — Вот и я о том же! И не побоялся же он, хотя я сомневаюсь, что если бы Тобиас не был уверен в безопасности, то он бы не стал так делать. Но тут вовремя появился я. — Он довольно потёр руки. — Мы теперь знаем точно: это была не случайность. Грейс вздохнула. — Я и так это знала. Я же видела! — Но теперь у нас есть подтверждение! — Гарретт вскинул палец. — Продолжим наблюдение, к чему всё это приведёт. — К нашему с тобой общему увольнению…

***

Гарретт считал себя гениальным стратегом раз он успевал и работать, не уставать и еще разрабатывать стратегию. По его мнению, если Джулс и Тобиас встречаются, то у них должно быть в больнице хоть какое-то совместное времяпрепровождение. Что-то такое, что можно, возможно, засечь. — Мы должны внедриться в их расписание, — вещал он, расхаживая по подсобке. Через неделю после увиденного Гарреттом в конце коридора они с Грейс совещались именно там. Был меньше риск, что кто-то их подслушает. — Понять, когда они видятся, где и как долго. — И зачем тебе это? — Грейс начала уставать от этой шпионской эпопеи. Она хотела просто взять и забыть и теперь вообще жалела, что рассказала это Гарретту. Лучше бы она рассказала об этом Эстебану. Они бы попаниковали вместе, но он бы не влезал в чужое расписание. Постарался бы забыть это, как страшный сон. — Затем, что если мы поймём их паттерны поведения, то сможем предсказывать их встречи и не попадать в них случайно! — Гарретт выглядел очень довольным своей логикой. — Это же ради нашей безопасности, сама подумай! Грейс хотела возразить, что доктор Хендрикс не настолько идиот, чтобы под ручку ходить с Джулсом по коридорам больницы, да ещё и целоваться в процессе, и что вообще во всей этой ситуации самый безопасный способ — просто не следить за ними, но поняла, что Гарретта уже не остановить. — Ладно… И как ты предлагаешь это сделать? — Проще простого! — Гарретт достал блокнот. — Я составил график. Грейс потупила взгляд и заглянула в блокнот. До этого Гарретт про него не говорил. Там были нарисованы какие-то стрелки, кружочки и надписи вроде «Кофе», «Обед», «Дневная смена», «Ночная смена» и «Зона риска». — «Зона риска»? — подозрительно спросила она. — Когда они могут встретиться, но мы точно не знаем где. И зона риска для нас. Грейс вздохнула и приложила ладонь ко лбу. У неё уже начинала болеть голова. — Гарретт, ты составляешь график свиданий нашего заведующего. Ты это осознаёшь? — Я составляю график нашей безопасности! — поправил он. — Чтобы мы знали, куда нам не соваться. Вот, смотри: по понедельникам и средам у них обед примерно в одно время. Значит, в столовую мы не идём. — Мы и так не всегда ходим в столовую, у нас с тобой просто на это времени нет, и я еду ношу с собой. — А во вторник и четверг Джулс бывает заходит к Тобиасу после обеда. Значит, в коридор у кабинета не суёмся. — Я и так туда не суюсь лишний раз. — А в пятницу — полная неизвестность! — торжественно объявил мужчина. — Пятница — день риска, и надо быть начеку. Грейс посмотрела на него долгим изучающим взглядом. — Ты серьёзно всё это написал? — Абсолютно. — Гарретт убрал блокнот. — Теперь мы вооружены и в безопасности. — Да, только в твоей системе есть просчёт, — решила уточнить она, когда уже было пора выходить из подсобки. — И что же? — Мужчина даже немного оскорбился. — Джулс не всегда работает по вторникам и четвергам, а также в понедельник и среду. И ещё наш Джулс — ходячий хаос. Он сам не знает, где будет через пять минут. Как ты собрался его выследить? Тут Гарретт действительно задумался. А ведь точно, в его схеме есть пробелы. И их нужно будет исправить и быть потом готовым ко всему. Особенно к неожиданностям от самого Джулса.

***

Буквально через пару дней у Грейс была дневная смена, и она совершенно случайно проходила мимо злосчастной комнаты отдыха. Судьба так любит иронизировать и прикалываться — особенно над теми, кто пытается избежать её намёков и подарков. Дверь снова была приоткрыта, и девушка увидела уж очень сильно знакомые ей две тени. Сердце заколотилось быстрее. Она не могла пошевелиться, но ей нужно было пройти дальше. Она сделала шаг ближе, потом еще один и еще... И потом просто из-за угла коридора на неё вылетела уборщица с тележкой и шваброй. Грейс от такой неожиданности дёрнулась вперёд, зацепилась ногой за швабру и с грохотом приложилась плечом о стену, чуть не соскальзывая по этой же стенке вниз. — Ой, простите, Грейс! — засуетилась женщина. — Я вас не заметила! Вы целы? Девушка, красная как рак, замахала руками и пыталась встать на ноги. — Всё хорошо, всё хорошо, я просто… просто шла, вы не виноваты… Из комнаты отдыха выглянул Джулс, открывая шире дверь. — Грейс? Ты чего тут шумишь? Не ушиблась? Девушка проморгалась, фокусируя взгляд. За его спиной она успела заметить Тобиаса. Мужчина стоял у стены и смотрел на неё со своим фирменным непроницаемым выражением лица. И его глаза не очень добро прищурились. «Он… ОН ВСЁ ПОНЯЛ?! Нужно уходить быстрее!» — Я… — Грейс лихорадочно соображала, что же ей делать. — Я… швабру увидела. Мне она так понравилась, и я решила спросить у уборщицы, где больница такие закупает! Альберт как раз сказал, что нам нужно что-то новое перед свадьбой! Джулс перевёл взгляд на уборщицу и швабру. Уборщица перевела взгляд на Грейс. Малиновская хотела провалиться сквозь пол. — Ты… хотела узнать про швабру? — уточнил Джулс с лёгким недоумением, усмехаясь. — Да! — выпалила она. — Вот прям так сильно понравилась, и как полы моет до блеска! У нас прекрасный технический персонал в больнице! — А это ты к чему? — Джулс моргнул пару раз синими глазами, всё еще ничего не понимая. — Да так, просто… восхищаюсь! Ну, про швабру я узнала и пойду дальше работать! — Грейс развернулась и чуть не упала, наступив на ту же несчастную швабру. Уборщица проводила её взглядом, покачала головой и посмотрела на Джулса и Тобиаса. — Странная она сегодня. Эх, бедные молодые специалисты, так выгорают и сходят с ума, потом по психологам ходят… — заметила она как-то по-философски и покатила тележку дальше. Джулс лишь наблюдал за стремительно убегающей по коридору Грейс, и, качнув головой, развернулся к Хендриксу. Тот всё ещё смотрел непроницаемым взглядом в сторону двери и медленно перевёл взгляд на парня. — Мне ничего не послышалось из того, что я только что услышал? Потому что мне показалось, что одна из моих сотрудниц не в себе и только что призналась в любви к швабре. Томпсон лишь пожал плечами и прошёл к кофемашине. Ему срочно нужен был любой кофеин. Срочно, даже невкусный. — Неа. Не злись на неё, видимо, свадебный мандраж начался раньше времени, это же Грейс, и она хороший врач. Но она обычно вообще не врёт. Наверное, правда швабра понравилась. Тобиас ничего ему не сказал, хмурясь, но в его глазах что-то да мелькнуло… Не нравилось ему это всё. Что-то в его отделении происходит, а он даже об этом ничего не знает.

***

Через два дня, когда смены Гарретта и Грейс совпали, эти два гения встретились в своём убежище. — Ты чуть не спалилась! — зашипел Гарретт. — Швабра? Серьёзно? Ты придумала швабру? — А ты бы что придумал? — огрызнулась девушка. — Ситуация была критическая, я ничего лучше не придумала! — Надо было просто пройти мимо, и никто бы ничего не заподозрил! — Я и хотела пройти мимо, но дверь была приоткрыта! Я заметила их тени и хотела пройти аккуратно, чтобы меня никто не увидел! — И что они делали? Колись! — Ничего. Просто стояли, как я поняла, у стены и разговаривали! Но доктор Хендрикс… так на меня посмотрел… Я подумала, что он всё понял. — Слушай, а может, мы слишком усердствуем? Может, просто оставить их в покое? А то и вправду спалимся. Грейс уставилась на него во все свои тёмные глаза и готова была прибить на месте. — Ты? Ты, который составил график? Я тебе говорила об этом с самого начала, Гарретт! — Ну… — Гарретт чуть-чуть замялся. — Я просто хотел помочь, чтобы ты не палилась. — Не ври. Ты ещё хотел удовлетворить своё любопытство, — поправила Грейс, скрещивая руки на груди, сдерживая себя от убийства. Мужчина на это неловко пожал плечами. — И это тоже, — честно признал Гарретт. — Они всё равно ничего такого не делают на работе. Ну, почти ничего. — Кроме поцелуев в комнате отдыха, — напомнила Грейс. — Кроме поцелуев, да. Но это был всего-то один раз. Может, им просто повезло, что никто не видел? — Я видела. Я — счастливая обладательница этого воспоминания, которое будет преследовать меня до конца дней. — А, ну да. Но в целом они осторожные. Может, у них вообще ничего нет на работе? Ну, ещё кроме улыбок и того, как они касались пальцами… Грейс уже не знала, что говорить, и приложила прохладные ладони к горячему лицу. — Не знаю, — она покачала головой. — Но я больше не хочу думать об этом и как-то попадаться Тобиасу на глаза. Это слишком нервно. Закончим на этом. Они помолчали и уже даже не знали, что делать дальше. Для Грейс это начинало быть облегчением, а вот Гарретт, наоборот, сгорал от любопытства, но должен был держаться. А прошло-то меньше минуты. — Но тот факт, что они вместе, всё равно дикий, — добавил Гарретт по итогу. — Дикий, — согласилась Грейс. — И интересно, как они вообще… — Гарретт. — Молчу.

***

Мужчина, конечно, обещал завязать, но от старых привычек слишком тяжело избавиться. Особенно если ты Гарретт Кул и теперь любопытство — твоя вторая натура. Просто он и вправду не собирался следить за этими двумя, пока через пару дней после последнего разговора с Грейс в подсобке не увидел в коридоре Джулса. Тот в этот момент выходил из кабинета Тобиаса. Выглядел он слегка взъерошенным, пучок волос был скошен набок, на щеках горел румянец, но он был совершенно довольным и счастливым. Гарретту даже показалось, что у него пара пуговиц на рубашке была расстегнута у шеи. …А нет, ему не показалось — они и вправду были расстегнуты. Заметил он это в последний момент, когда Томпсон уже отвернулся от него и пошёл в совершенно другую сторону. Мужчина от такого замер, сделал шаг в сторону, чтобы спрятаться за поворотом, но не рассчитал траекторию и врезался в несчастный стоящий в коридоре фикус. Горшок с цветком жалобно качнулся, чуть не падая на пол, но Кул вовремя скоординировался и успел схватить бедное растение. Мужчина ещё успел удивиться, как в таких ситуациях коридор оказывается пустым! Ни одного свидетеля, кроме него и фикуса. Фикус, конечно, свидетель нежелательный, но он хотя бы не говорит, но осуждает взглядом. На возню и шум сзади Джулс обернулся. Со стороны это выглядело… будто бы Гарретт решил с цветком станцевать танго. — Гарретт? Ты чего делаешь с бедным цветком? — Я? — Он выпрямился и аккуратно поставил горшок на место. — Да решил посмотреть. Подумывал такой прикупить, классные они, эти фикусы! Джулс посмотрел на растение, которое если бы умело говорить, то кричало бы о покушении на свою жизнь и достоинство, и что парню откровенно звиздят, но Томпсон, как обычно не замечая подвоха, лишь пожал плечами. — Ну, ясненько. Хорошее дело, растения в доме нужны. Ты как сам, в порядке? — В полном! — бодро ответил Гарретт. — А ты? — Я? — Джулс улыбнулся как-то уж очень мечтательно, и на щеках вновь появился румянец. — Отлично. Просто… замечательно. И пошёл дальше, разворачиваясь в своём прошлом направлении, чуть ли не в припрыжку, а Гарретт остался стоять лишь с одной мыслью: «Он выглядит слишком счастливым для человека, который только что был у нашего смурного заведующего. Если, конечно, это была просто встреча…» В этот момент, когда Джулс уже успел скрыться за поворотом, из кабинета вышел Тобиас и, увидев Гарретта, стоящего у бедного фикуса, приподнял бровь. — Гарретт, ты в порядке? На тебе совсем лица нет. — А? Да! — Он дёрнулся, возвращаясь в реальность. — Я… цветок рассматривал! Он начал жамкать листья. Хендрикс посмотрел на бедное растение, которое всё ещё было готово кричать о нарушении своего эко-пространства, оценивающим взглядом и перевёл взгляд теперь на Гарретта. — Кажется он не страдает от обезвоживания, — спокойно сказал Тобиас. — Нет, что вы, просто… это хороший фикус. Я потом себе таких несколько штук куплю. — Он опять кивнул и повернулся в сторону начальника. — Я вот, ухожу, мой перерыв заканчивается… Гарретт ретировался так быстро, как только позволяли приличия и законы физики. Тобиас посмотрел ему вслед, потом перевёл взгляд на фикус, потом на дверь своего кабинета, из которой до этого вышел Джулс, и медленно покачал головой. — Что вообще здесь происходит?.. Развели бардак в моём отделении…

***

Прошел месяц. По итогу Грейс поняла, что Гарретт вновь начал следить за ними, а она лишь хотела отдохнуть, но нутром чуяла, что впереди был ещё целый февраль и их точно ждут новые открытия… И она как в воду глядела. Буквально в начале февраля Гарретт вошёл в ординаторскую с таким видом, будто нёс бомбу или новость государственной важности. Собственно, так оно и было — это была новостная бомба государственной важности. — Грейс! — зашипел он, подлетая к столу. — Ты не поверишь! Девушка, которая мирно пила кофе и листала какой-то медицинский журнал, подняла голову с выражением :«Я уже боюсь спрашивать». И правильно, что боялась. — Что случилось? Гарретт оглянулся, проверяя, нет ли лишних ушей, и сел напротив. — Я вчера вечером задержался, позже обычного вышел из больницы и знаешь, кого я видел? — Гарретт, если ты снова видел Джулса и Тобиаса, я... — Вместе! — перебил Гарретт. — Они вместе выходили из больницы и сели к Тобиасу в машину. Грейс вздохнула, закатывая глаза и отпила кофе. — Я еще не закончил! — Он вытащил из кармана свой блокнот, — у Тобиаса по графику должен был быть выходной, я специально проверил. А Джулс работал! Он забрал его с работы вчера! На этом моменте Грейс чуть не сплюнула кофе на мужчину, но сдержалась. — Ты проверял их графики?! — Она округлила глаза. — А ты думала, я просто так блокнот заводил? — Гарретт помахал им перед носом девушки. — У меня система! Грейс посмотрела на этот расписанный блокнот с ужасом. — Ты всё ещё ведёшь эти записи? Я думала, ты закончил ещё в январе! — Ну... — Гарретт замялся. — Я хотел закончить, честно! Но потом подумал: вдруг они сделают что-то важное, а мы пропустим? И вот, смотри! Он открыл блокнот на новой странице и показал свежую запись о совместном выходе Тобиаса и Джулса из больницы. Девушка подметила, что этих исписанных листков уже очень много. Она закрыла лицо руками и не знала, смеяться ей от такого или плакать, ведь причиной всего этого стала она сама, её неосторожность и, возможно, излишнее любопытство. — Гарретт. Это уже не смешно. Ты ведёшь досье на нашего заведующего. И если Тобиас узнает... — Не узнает, — уверенно сказал Гарретт. — Я блокнот нигде не оставляю. Он всегда со мной. Грейс посмотрела на него с выражением: «Ты вообще слышишь себя со стороны?». — Гарретт, ты сам себя закапываешь. — Я нас страхую! — обиделся он. — Ладно, не хочешь слушать про вчерашнее — не слушай. Но я буду продолжать наблюдение в одиночку. Она вздохнула, прикрывая глаза ладонью — Ты невыносим. — Я знаю. — Гарретт улыбнулся и убрал блокнот в карман. — Но со мной весело. «Интересно, именно из-за этого с тобой жена развелась?» — подумала Грейс, но вслух ничего не сказала. Она молчала и просто смотрела на Гарретта, не зная, что сказать. Слов не было, одни эмоции. — Что? — спросил Гарретт. — Ты сталкер в душе, вот что, — сказала девушка, вздыхая. — Если Тобиас узнает про этот блокнот, нас обоих уволят. Она поняла, что спорить с ним бесполезно, и теперь просто пила уже прохладный кофе. Гарретт был в своей стихии. Он же решил молча посидеть с ней рядом, делая записи в своём блокноте о "неизвестной сладкой парочке Сикреста". Прямо под носом у Грейс, которая мысленно уже писала заявление об увольнении.

***

Эстебан вообще не хотел в это ввязываться. Честно. Он вообще никогда ни во что не хотел ввязываться. У него была стратегия: «Тише едешь — дальше будешь». Он просто пил кофе в комнате отдыха, когда туда влетел Гарретт, а за ним — Грейс, и они оба замерли у двери, прислушиваясь к чему-то в коридоре. — Э… Чего это вы? — спросил парень, отрываясь от чашки. — Тсс! — зашипел Гарретт, прикладывая палец к губам. — Там! — Где там, что там? — Эстебан подошёл к двери, выглянув в коридор. Там было относительно пусто: пара врачей, пациенты и уборщица. — И кого приметного вы тут увидели? — Не может быть! — Гарретт высунулся следом. — Я же видел, они вместе шли в ту сторону! — Кто «они»? — Да так, — быстро сказала Грейс. — Никого. Нам просто показалось. Эстебан перевёл взгляд с неё на Гарретта и обратно, чуть прищуривая в недоверии глаза. — Вы чего-то не договариваете оба. — Всё мы договариваем, — Гарретт попытался сделать невинное лицо. — Работа тяжёлая и устали. Парень прищурился еще сильнее. — Вы последний месяц ведёте себя очень странно. Постоянно шепчетесь, прячетесь по углам, а теперь ещё и выслеживаете кого-то в коридорах. — Мы не выслеживаем! — хором ответили Гарретт и Грейс. Он на это лишь закатил глаза. — ...вы сами себя выдали, — вздохнул парень. — Ладно, не хотите говорить — не говорите. Но если вляпаетесь — я ничего не знаю и вас тоже не знаю. — Справедливо, — кивнул Гарретт.— Договорились. Эстебан вернулся к кофе, но краем глаза заметил, как Гарретт и Грейс снова прильнули к двери. Он покачал головой на это и решил, что ему это вообще не нужно. Совсем и ни капельки. Но любопытство — штука сильная и распространяется как чума. Через пять минут он уже стоял в коридоре и смотрел, как Гарретт крадётся вдоль стены с блокнотом в руках, делая вид, что делает какие-то заметки, но было явно видно, что он за кем-то наблюдает. «Нет, я в это точно не ввязываюсь. Совсем и абсолютно.» И пошёл в другую сторону от него почти бегом.

***

Наверное, настал день, который Гарретт ждал всем своим любопытным сердцем. 14 февраля. В больнице царило праздничное настроение. В ординаторских и комнате отдыха разложили коробки конфет в форме сердечек, украсили вестибюль и всю больницу в нежно-розовых сердцах. Было уже утро, и смена Гарретта только начиналась. Он ждал от этого дня интересных открытий, а Грейс ждала, пока этот день быстрее закончится. Мужчина шёл по коридору и направился к посту медсестёр, когда увидел, как в другую от него сторону пошёл Джулс… и из его сумки выглядывала красная подарочная коробка, перевязанная белым бантом. Томпсон прошёл мимо, приветственно кивнул и скрылся в коридоре, ведущем к раздевалкам. Гарретт развернулся на 180 градусов и побежал в комнату отдыха. Грейс только собиралась уходить и в недоумении на него посмотрела. Выглядел мужчина уж слишком возбуждённо. — Грейс! — заорал он с порога. — У Джулса красная коробка! Она чуть со стула не упала от такого резкого напора. Кажется, она никогда не слышала, чтобы Гарретт вот так повышал голос. — Что? — У Джулса! Это подарок! Точно подарок! И я даже знаю, кому! — Тише ты! — зашипела Грейс. — Услышат же! Мужчина замолчал, но чувствовал, что пока он будет заниматься делами по больнице, он будет следить за Джулсом и за перемещением той самой красной коробки. В обеденный перерыв Гарретт и Грейс (ну ладно, в основном Гарретт, но Грейс просто шла мимо) оказались в коридоре, где находился кабинет Тобиаса. Дверь была опять приоткрыта, и оттуда доносились знакомые голоса. — ...и это тебе, — говорил Джулс. Между ними возникла пауза. — Джулс... — голос Тобиаса звучал мягче. — И зачем это? Здесь же больница, надеюсь никто не видел тебя с этой коробкой в руках? — Затем, что сегодня такой день. И я хотел, вот. Да никому дела до этого нет, я тебе отвечаю. Открывай давай! Гарретт и Грейс переглянулись, Кул на это лишь пожал плечами. Да никому дела до этого нет, ага, как же… Гарретту уж точно было дело. Они буквально замерли, боясь дышать. — Там всякие голландские конфеты, многие у нас не продают. Я думаю, тебе будет приятно… — продолжал Джулс. — И открытка, но её читай без меня, ладно? А то я покраснею. — Ты уже весь красный. И спасибо Джулс, мне приятно. Твой подарок ждёт вечером у меня дома. Гарретт не выдержал и чуть высунулся из-за угла. То, что он увидел, заставило его отдёрнуться обратно: Тобиас поднёс к своим губам ладонь Джулса, оставляя на тыльной стороне поцелуй и смотрел на Джулса так, что даже у Гарретта, который просто подглядывал, сердце ёкнуло. — Нам надо идти, — прошептала Грейс. — Ага, — кивнул мужчина и они оба развернулись и чуть не врезались в Эстебана, который стоял прямо за ними. Гарретт не долго думая, схватил обоих за руки и утащил в подсобку. — Всё, — сказал он, тяжело дыша. — Я это видел. Я такое видел… это событие века! — Ты ведёшь исторические хроники? — спросил Эстебан. Он выглядел подозрительно спокойным для человека, которого только что утащили в подсобку. — А ты не лезь! — огрызнулся Гарретт. — Ты вообще не в теме! — Я уже в теме, — спокойно ответил парень. — Вы за ними зачем-то следите уже месяц. Грейс закрыла глаза. Ей хотелось провалиться сквозь пол прямо сейчас. — Эстебан, пожалуйста, никому не говори! Иначе нам конец! — А что говорить? Я ничего не знаю. — Он пожал плечами. — Вы, ребят, осторожнее. Тобиас если узнает... — Не узнает, — уверенно сказал Гарретт. — У нас всё под контролем. — Ага, — кивнула Грейс без особой уверенности. К вечеру этого прекрасного на события дня Тобиас сидел в своём кабинете, перебирая бумаги и уже собираясь ехать домой, когда в дверь тихо постучали. — Войдите. На пороге его кабинета стояла уборщица. В руках она держала потрёпанный блокнот и выглядела слегка растерянной. — Доктор Хендрикс, простите, что беспокою, — начала она. — Я сегодня в коридоре блокнот нашла. Думала, может, чей-то потерялся, хотела посмотреть внутрь, вдруг там контакты какие... А там сразу на обложке наклейка с вашей фамилией. Она протянула ему блокнот. Тобиас машинально взял его, мельком глянул на наклейку. Действительно, его фамилия была аккуратно выведена на ярком жёлтом стикере: «СОБСТВЕННОСТЬ ТОБИАСА ХЕНДРИКСА». Он даже не помнил, чтобы у него был такой блокнот. Странно, но мало ли... — Спасибо, — коротко кивнул он. — Можете идти. Женщина ушла, а Тобиас отложил блокнот в сторону, собираясь продолжить работу. Джулс должен был уже прийти с раздевалки, но что-то заставило его задержать на блокноте взгляд. Странное чувство — будто он должен его открыть. Наклейка была слишком новой, а почерк на ней — слишком знакомым. И он его открыл. Первые несколько секунд Тобиас просто смотрел на страницы, не понимая, что это за каракули. Потом глаза выхватили знакомое имя. Его имя. А рядом — Джулса. Он начал читать и с каждой прочитанной страницей лицо Тобиаса менялось. Сначала недоумением, потом лёгким удивлением. А потом он почувствовал, как к щекам приливает кровь. Там было ВСЁ. Каждая их встреча, каждая улыбка, каждый жест, который они с Джулсом считали незаметным. Гарретт записывал всё. Страница за страницей, запись за записью — перед ним разворачивалась хроника последних двух месяцев его отношений с Джулсом. К тому моменту, как он добрался до последних страниц, лицо Тобиаса пылало. Пальцы, сжимающие блокнот, побелели. Он не знал, злиться ему, краснеть или смеяться. Скорее — всё вместе. Внутри него боролись две силы: гнев заведующего и смущение обычного человека. Гнев пока проигрывал. В этот момент дверь приоткрылась, и в кабинет заглянул Джулс. — Тобиас, ты готов? Я думал, мы едем к тебе, а ты... — он замолчал, увидев лицо Хендрикса. Мужчина сидел за столом, всё ещё красный как рак. — Что случилось?.. Хендрикс медленно поднял взгляд. В глазах его смешались злость, изумление и... было что-то похожее на смех. Или на истерику. Пока диагноз было рано ставить. — Ничего, — голос Тобиаса звучал на удивление ровно, учитывая его состояние. — Жди меня у машины. Я скоро подойду, пять-десять минут буквально. Джулс хотел что-то спросить, но встретился взглядом с Хендриксом и понял: сейчас не время. Он просто кивнул и вышел, прикрыв дверь. Мужчина остался один. Он посидел так ещё несколько минут, пытаясь успокоиться, потом снова открыл блокнот, пролистал до самого конца и прочитал последнюю запись, которую пропустил в первый раз. Она была сделана сегодняшним числом: «Блокнот всё ещё при мне. Грейс говорит, что я параноик. Но я чувствую — рано или поздно это добром не кончится. Если Тобиас найдёт это — мы трупы. Если найдёт кто-то другой — мы трупы. Если найдёт Джулс и прочитает — он будет ржать, но нас всё равно уволят». Тобиас не выдержал. Из его груди вырвался звук — не то смешок, не то всхлип. Он закрыл лицо рукой и сидел так, пока его плечи слегка подрагивали. Смеялся он или уже готовился убивать — даже сам не мог понять. Он откинулся на спинку кресла, пытаясь успокоиться. В конце концов, завтра будет новый день. И разговор. Очень интересный разговор.

***

Гарретт пытался не паниковать. Совсем не паниковать, когда, вернувшись домой, не обнаружил у себя блокнот. Он не паниковал, нет… Ага, кого он обманывал. Придя домой, он перерыл все свои вещи, все карманы и лишь надеялся, что наклейка, которую он оставил специально, вразумит нашедшего блокнот не заглядывать внутрь. Никто же не решит заглянуть в блокнот самого Тобиаса? Хотя Гарретт лишь сейчас понял, что если кто-то найдёт этот блокнот, то не заглянет, нет. Но сразу же отнесёт его Хендриксу. Что в сто раз хуже. Он не хотел, чтобы Грейс начала паниковать, и поэтому оставил разговор на следующий день… который наступил уже сегодня. Но он не стал ей звонить, нет. Он знал, что если скажет ей об этом — паника обеспечена. Поэтому он пришёл на работу очень рано и бегал по больнице, по тем местам, где мог оставить блокнот, до начала своей смены. Но всё было тщетно. Его нигде не было. Он уже мысленно готовился писать заявление об увольнении и, если что, готовился принять весь удар на себя. Грейс же его предупреждала, а он не слушал. Вот он и будет отвечать за всё, что устроил. Он молча доковылял к посту медсестёр, чтобы начать смену, но его окликнула медсестра Чинь. — Что такой кислый? — Да так… блокнот потерял свой. — Вот этот? Она протянула ему его блокнот, но уже без стикера. Гарретту показалось, что он тут на месте свалится от радости. Сердце пропустило удар, потом сделало сальто и вернулось на место. Мужчина схватил его, прижал к груди и выдохнул. — Доктор Хендрикс нашёл, — улыбка сразу исчезла с его лица. — Сказал передать тебе лично. Мужчина сглотнул, медленно открывая блокнот, и похолодел. Между страницами торчал маленький листок бумаги. Не его. Чужой. Вытащил его дрожащими пальцами. На листке было написано размашистым и очень красивым знакомым почерком: «Гарретт. Зайди ко мне сегодня в 10:00 с Грейс. Кажется, нам есть что с вами обсудить.» Мужчина медленно повернул голову, заметил девушку в коридоре и подозвал к себе. Сначала она ничего не поняла, но когда тоже прочитала то, что было написано на бумажке... Медсестра Чинь не понимала, что там такого было написано, что эти двое так резко побелели. Буквально через час Гарретт и Грейс стояли перед дверью кабинета Тобиаса, как приговорённые перед эшафотом. Мужчина сжимал в руках злополучный блокнот, Грейс смотрела на дверь с выражением лица человека, который мысленно прощается с семьёй. — Может, сбежим? — прошептал Гарретт. — Ну, типа, уволимся по собственному? — Куда ты сбежишь? — так же шёпотом ответила Грейс. — Тобиас найдёт нас даже под землёй. — Это точно, — вздохнул Гарретт. — Ладно. Идём умирать красиво. Он не успел даже постучать, как услышал голос за дверью. Гарретт уже забыл про три минуты, о которых сам и говорил. — Войдите, — раздалось из-за двери. Голос был спокойным. Слишком спокойным и это пугало ещё больше. Они вошли. Тобиас сидел за своим столом. Перед ним лежала раскрытая папка, но Гарретт готов был поклясться, что это не медицинские документы. Слишком тонкая. На папке было написано что-то маркером, но разобрать надписи с порога не получалось. — Присаживайтесь, — мужчина указал на стулья перед своим столом. Гарретт и Грейс сели, как провинившиеся школьники. Тобиас обвёл их взглядом и откинулся на спинку кресла, складывая руки на столе. — Знаете, — начал он задумчиво, — у меня за столько лет работы в медицине было много интересных случаев. Я видел, как интерны путали анализы и чуть не лечили пациентов от того, чего у них не было. Как коллеги влюблялись, женились, разводились и снова влюблялись и детей заводили. Но такого, — он сделал паузу и посмотрел прямо на Гарретта, — со мной ещё не случалось. Гарретт сглотнул. — Чего именно? — пискнул он. Хендрикс усмехнулся, открывая папку, и начал читать вслух то, что Гарретт писал в свой блокнот. Голос его был на удивления ровным и чётким. Кул побледнел, Грейс закрыла глаза, а Тобиас переворачивал страницу за страницей, читая все наблюдения Гарретта о его отношениях с Джулсом. Грейс от стыда закрыла лицо руками. Тобиас, совершенно не меняясь в лице, перевернул ещё пару страниц, зачитывая последние строчки, и посмотрел на этих двоих. — Я правильно понимаю, — сказал он всё тем же спокойным тоном, — что вы вели за мной и Джулсом полноценную слежку на протяжении почти двух месяцев? И, — добавил он, — что в этих "отчётах" содержится информация не только о наших рабочих контактах, но и о личных? Включая график моих улыбок? Серьёзно, Гарретт? — Мы... — начала Грейс, но голос её сорвался. В этот момент дверь кабинета приоткрылась, и внутрь заглянул Джулс. — О, вы заняты? — спросил он. — Я зайду потом... — Заходи, — сказал Тобиас. — Это касается и тебя. Парень вошёл, с любопытством оглядывая компанию. Гарретт сидел белый как мел, Грейс была красная как рак, Тобиас выглядел невозмутимо, а на столе лежала какая-то папка. — Что случилось? — спросил Джулс, подходя ближе. — Надеюсь, никто не умер. — Пока нет, — спокойно объяснил Тобиас. — Гарретт и Грейс вели за нами наблюдение. Два месяца, с записями. Джулс замер. — Чего? Тобиас молча протянул ему папку. Томпсон взял её в руки, открыл, пробежал глазами по первым строчкам... и его лицо начало меняться. Сначала недоумение, потом удивление, потом… его губы задрожали. — Вы... — Джулс поднял взгляд на Гарретта, — вы вели дневник наших отношений? — Это не дневник! — запротестовал Гарретт. — Это блокнот наблюдений в научных целях! Джулс переворачивал страницу за страницей, потом посмотрел на Гарретта, потом на Грейс, потом снова в папку. И тут его прорвало. Он захохотал. Не просто улыбнулся, а захохотал в голос, запрокидывая голову и хватаясь за живот, даже похрюкивая. — Два месяца... следили за нами и писали отчёты... с графиками и формулами... — выдавливал он сквозь смех. — Гарретт... у тебя там раздел «Зона риска»! Что это вообще значит?! — Ну, — Гарретт уже понял, что убивать их, кажется, не будут, и немного осмелел, — это периоды, когда вы могли остаться наедине и мы могли на вас наткнуться. Чисто для нашей безопасности! Джулс опять засмеялся и Тобиас смотрел на него с лёгкой улыбкой. Этого взгляда Гарретт и Грейс не могли не заметить. — Боже… — Джулс вытер слёзы. — Вы что, видели вчера мой подарок? — Я видел, он из сумки торчал… — признался Гарретт. — И мы стояли за углом, когда вы разговаривали. — Вы подслушивали?! — Ну... технически да, но мы не хотели, так получилось, у вас в кабинете дверь была не плотно закрыта... Джулс посмотрел на Тобиаса. — Доктор Хендрикс, да у нас есть фанаты. Мужчина вздохнул, но уже более раздражённо. Грейс даже напряглась и старалась не привлекать лишнее внимание. — Я заметил. — Он повернулся к Гарретту и Грейс. — Честно говоря, я подозревал о вашем наблюдении ещё в январе. Гарретт и Грейс уставились на него. — Что? — выдохнула она. — Вы слишком плохо прятались, — спокойно объяснил Тобиас. — Гарретт, когда ты в первый раз стоял у моего кабинета с папкой двадцать минут, я понял, что что-то не так. А когда ты начал прятаться за углами и делать вид, что ищешь ручку в своих карманах, а она у тебя буквально была в руках — сомнений не осталось. — И вы молчали?! — воскликнул Гарретт. — Мне было интересно, — Тобиас пожал плечами. — Сколько вы протянете. Блокнот стал для меня полной неожиданностью. Честно говоря, я ожидал меньше креатива. Джулс снова засмеялся, а Тобиас кашлянул, возвращая разговор в деловое русло. — Так, — сказал он. — Давайте к сути. Гарретт, Грейс. Вы вели негласное наблюдение за мной и Джулсом на протяжении почти двух месяцев. Вы вторгались в наше личное пространство, подслушивали разговоры, записывали личные детали. Это, мягко говоря, нарушение этики. Я имею полное право вас уволить. Более того, по правилам больницы я обязан это сделать, потому что в больнице мы работаем, а не следим за чужими отношениями и не делаем записи. Гарретт и Грейс поникли. Джулс перестал смеяться и посмотрел на Хендрикса. — Тобиас... — Дай договорить, — мягко остановил его мужчина. — Я сказал «имею право», но не сказал, что буду это делать. — Не будете? — Гарретт поднял на него голову с надеждой во взгляде. — Не буду, — подтвердил Тобиас. — Во-первых, вы хорошие врачи и даже, ведя наблюдение за нами, успевали и превосходно выполняли свою работу. Пока ещё никто не умер. Во-вторых, Джулс, кажется, искренне повеселился, читая твои отчёты. Грейс облегченно выдохнула. — Но! — Тобиас грозно обвёл их своим фирменным взглядом. — Если ещё хоть раз я узнаю, что вы за нами следите, подслушиваете или ведёте записи и не занимаетесь напрямую своими обязанностями — вы оба пойдёте работать в инфекционное отделение на полгода в ночные смены. Я договорюсь об этом, и будете сутками ходить в специальных костюмах. Вам ясно? — Вас поняли, доктор Хендрикс! — в один голос сказали Гарретт и Грейс. — И ещё, — добавил Тобиас. — Блокнот я оставлю себе, как сувенир. На память о том, что в моём отделении оказывается работают два секретных агента. Гарретт открыл рот, но Грейс толкнула его локтем. Тот вздохнул и положил блокнот на стол. Хендрикс лишь кивнул и убрал его в шкафчик, вместе с папкой, в которой были копии этой самой рукописной книжки. Улики были спрятаны. Дело закрыто. — Знаете, — сказал Джулс, — а ведь могло быть хуже. — Куда хуже? — спросил Гарретт. — Ну, например, если бы ты ещё записывал не только про жесты и улыбки, но и про то, что было в тот день, когда ты в коридоре обнимал фикус... Гарретт и Грейс переглянулись. — А что было в тот день?.. — осторожно спросил Гарретт. — Неважно, — быстро сказал Тобиас. — Вам неважно. Идите работайте. — Но мы же... — Идите, — повторил Тобиас тоном, не терпящим возражений. Гарретт и Грейс встали и направились к двери. На пороге Кул обернулся. — Тобиас, а можно вопрос? — Один можно. — «Зона риска» — правда гениальна? Тобиас посмотрел на него долгим, изучающим взглядом. Что за ним скрывалось — было трудно сказать. Но точно ничего хорошего. — Гарретт. — Да? — Иди отсюда. — Иду. Дверь за ними быстро закрылась. Джулс весело плюхнулся на стул напротив Тобиаса и всё ещё периодически всхлипывал от смеха. — Слушай, — сказал он. — А ты правда подозревал с самого начала? — Правда. — И не сказал мне?! Это предательство, я обижен. Такое не рассказать... — А зачем? — Тобиас подошёл к нему и сел рядом. — Они не мешали. Было даже забавно наблюдать, как Гарретт пытается прятаться за углами, а Грейс отводит взгляды и еще краснеет, как помидор. Они оба засмеялись, даже Тобиас это себе позволили, хотя всё еще очень злился. Он просто не стал говорить Джулсу, что всё равно найдёт дополнительную работу этим двоим в их отделении на месяц. — Знаешь, что меня больше всего удивляет? — спросил Джулс, поворачиваясь к Тобиасу. — Что они столько времени потратили на это. Ради чего? — Ради любопытства, — ответил Тобиас. — Людям всегда интересно, что происходит за закрытыми дверями. Особенно если эти двери — кабинет такого заведующего, как я. — А если серьёзно? Тобиас помолчал, думая. — Если серьёзно, — сказал он, — то, наверное, им просто важно было понять. Мы с тобой... это не совсем обычная пара. Начальник и подчинённый. Разница в возрасте. Разные характеры. Я думаю, они хотели убедиться, что это по-настоящему. — И убедились? — Судя по таким записям — да. Джулс улыбнулся и быстро поцеловал его в щёку, подмигивая, и вышел из кабинета. У него было полно своей работы, как у Тобиаса — своей. Они успеют потом обсудить эту ситуацию вечером без подглядывающих коллег. И посмеяться от души. Тобиас вздохнул, вновь подошёл к столу, открыл ящик и достал блокнот Гарретта. — «Зона риска», — прочитал он вслух, покачивая головой. — Гениально. Я бы даже сказал, гениально в своём абсурде. Им просто повезло, что Джулс зашел в кабинет… Он убрал блокнот обратно и закрыл шкафчик на ключ, подальше от чужих глаз. Ему самому нужно было начать заниматься своей работой… Эти двое его порядком утомили, но, слава Богу, всё это закончилось. По крайней мере, он очень на это надеялся, иначе он всех переувольняет. Ну, возможно, кроме Джулса.

***

Гарретт, Грейс и Эстебан сидели за столом в комнате отдыха на обеденный перерыве. Мужчина задумчиво жевал печенье, Грейс пила чай, а Гутьеррес просто смотрел на них с лёгким любопытством. Он напоминал кота, который наблюдает за двумя мышками, пережившими встречу с огромным пылесосом. — Ну и? — спросил Эстебан. — Рассказывайте. — Что рассказывать? — буркнул Гарретт. — Нас поймали, отпустили и блокнот забрали. — Какой блокнот? — Неважно, — быстро сказала Грейс. — Важно! — возразил Гарретт. — Там два месяца работы! — Мы из-за него чуть не уволились. — А что Тобиас сказал? — спросил Эстебан. — Сказал, что подозревал про нас с января, — мрачно ответил Гарретт. — Представляешь? Мы два месяца прятались, а он всё замечал и молчал. — Ну вам конечно заняться было нечем… — признал парень. — Хах, возможно, но это было уморительно, — раздался голос от двери. Все обернулись. На пороге стоял Джулс с довольной улыбкой. — Джулс! — у Гарретта даже настроение поднялось. — Кофе захотел? — Ага, — пожал плечами Джулс. — И заодно посмотреть, как вы тут. — Всё уже нормально… более-менее, — ответила Грейс. — Вижу. — Джулс подошёл к столу и сел на свободный стул. — Всё это было очень смешно. Теперь у вас есть опыт, — утешил их парень. — Шпионский. Можете резюме обновить: «Два месяца вели наблюдение за начальством. Не спалились. Почти». — Спалились, — напомнил Гарретт.— Ну, чуть-чуть. Самую малость. Эстебан слушал этот разговор и постепенно начинал понимать. — Так, стоп, — сказал он. — Вы что, намеренно следили за Тобиасом и Джулсом? — Ага, — кивнул Гарретт. — Зачем? Эстебан посмотрел на Джулса, потом на Гарретта, потом снова на Джулса. В комнате отдыха повисла пауза. Гарретт дожёвывал печенье, отводя голову в сторону, Грейс допила чай, а Эстебан ждал новой информации. Джулс лишь усмехнулся, покачивая головой. Было видно, что он ничего не скажет. — Пусть это просто будет наш маленький "секретик"! — Высказалась резко Грейс. — Серьёзно, парни. Я сейчас просто хочу отдохнуть от всего этого… Никто ничего не сказал. Все просто молча были согласны с ней. Они посидели ещё немного, болтая потом о всякой ерунде. Гарретт поделился планами завести свой собственный «дневник наблюдений», но теперь за медсёстрами, которые флиртуют с интернами. Грейс закатила глаза и сказала, что если он это сделает, она сдаст его Тобиасу лично… Потому что одного сеанса терапии с начальником им на всю жизнь было достаточно.

***

Через пару дней Гарретт пришёл на работу намного раньше обычного. В раздевалке было пусто, только внутри его шкафчика лежала записка. Он удивился, взял её и прочитал: «Гарретт. Я подумал, что без блокнота тебе будет скучно и сделал копию, со своей редактурой некоторых моментов. Только, пожалуйста, больше ничего туда не записывай и храни дома. P.S. Грейс не говори — пусть это будет наш с тобой маленький "секретик" ;)» Рядом с запиской лежал аккуратный блокнотик — точная копия того, что забрал Тобиас. Гарретт замер. Потом медленно открыл его и прочитал первую страницу. Там всё было расписано, правда, другим почерком и изменёнными именами, но суть оставалась та же. — Джулс, — прошептал Гарретт, — ты гений и мой герой. Когда мужчина выходил из раздевалки он встретился в коридоре с Грейс. — Ты чего так рано и такой счастливый? — спросила она, зевая. — Ничего, — быстро сказал Гарретт. — Просто... решил прийти пораньше и настроение хорошее. Вот и всё, да... Девушка посмотрела на него подозрительно, но спрашивать ничего не стала. У неё было предчувствие, что она всё равно не захочет знать правду. А Гарретт шел на пост медсестёр и улыбался во все тридцать два. Джулс стоял за углом, наблюдая за его счастливым выражением лица, и улыбнулся сам. Чувствовал, как внутри разливается тепло. У него была работа, которую он любил. Коллеги, с которыми было весело даже в самые дурацкие моменты. И Тобиас, который ждал его сегодня вечером дома. Всё складывалось как нельзя лучше. Только теперь они никак не будут проявлять свои чувства на работе. А если уж сильно захочется — будут следить, насколько плотно закрыты двери. Потому что Гарретт и Грейс — свои ребята... а вот если об этом узнает какая-нибудь местная уборщица... Джулс решил не думать об этом и заниматься работой. Но он всё ещё считал, что «Зона риска» — было гениальным названием. И, кажется, Тобиас тоже так думал. Просто никогда и никому в этом не признается. Ну, может быть Джулсу. Когда-нибудь.