только помни и не забывай

часть первая: нервная Лёша работает здесь всего неделю и ему не нравится: а) что у входной двери скрипит паркет; б) что центральная лампочка не горит, но мигает; в) что его единственный коллега носит шапочки для плавания, а в обед вместо собственно обеда периодически спит за столом в кошачьей маске для сна. Ване он нравится и это смущает Лëшу больше всего. Даже больше того, что он не понимает на какой должности работает, не помнит, как сюда устроился и почему все, кто к ним приходит, знают, как его зовут, хотя он ни разу не представлялся и бейджик не носил. Столь незначительные парадоксы меркнут на фоне потемневших стенок контейнеров, которые Ваня хранит в их общем холодильнике и того факта, что тот лакает кофе из автомата на входе по-собачьи. А там ведь кипяток… Больше всего в вышеперечисленных обстоятельствах Лëшу смущает то, насколько быстро он с ними смирился. Ему кажется, что он знает Ваню уже очень давно, но не помнит, когда они встретились впервые. Может быть они дружили с детства. Первого сентября Лёша сидел за партой на втором ряду, в новеньком, пока ещё чистом пиджачке, и думал, как незаметно поправить развязавшийся шнурок на левом ботинке, когда ему в лицо врезалась пушистая хризантема, а еë носитель (который также держал пару астр в излишне пышном букете) даже не подумал извиниться. Только пнул его под партой и громко на весь класс спросил: “Ты учишь шнурки самостоятельности?” Наверное, именно тогда Лёша впервые закатил глаза. И понял, что обречён. В первую неделю он думает, что всегда может уйти. Забыть эту работу, прямо как забыл прошлую. Пройтись роликом для одежды по всем пиджакам, чтобы точно избавиться от чужих русых волосинок. Через ещё неделю он понимает, что не знает как надо уходить, и это вводит его в состояние близкое к панической потливости после полуночного кошмара. Гугл отвечает на запрос множеством статей. Лёша пропускает предисловие про трудовой договор (договоры, которые ты не то, чтобы помнишь, как заключал, по возможности стоит игнорировать) и переходит к сути. Читает про подачу заявления, двухнедельный срок, разговор с начальником и спотыкается о строчку, что из 146 миллионов работодатель всегда сумеет найти кого-то подходящего на освободившееся место. Заявление он напишет, сроки выждет, с Вовой поговорит, но есть ли шанс найти кого-то на его место… Он медленно, несколько раз стирая написанное, вводит в поисковую строку: “люди которые готовы терпеть ваню ильина полный рабочий день”, и смотря на свою фотографию, выделяющийся цветным пятном на белой странице вкладки браузера, думает, что ему стоит подстричься. Идея об увольнении откладывается в ящик дел, только предстоящих. Надо изучить рынок труда, составить план действий, накопить денег с продажи подарков от посетителей. Может у Вани в будущем появятся новые друзья, готовые терпеть его и во внеурочное время, терпеливо слушающие ночные пересказы снов про голубей по телефону и привыкшие к тому, что песни про скейтбордистов и козявки будут звучать фоном, пока они пытаются не подавиться макаронами в обеденный перерыв. Ощущение тайны, ускользающей от тебя крошками в сторону леса, не исчезнет на другой работе, если ты не способен сказать, какая вещь тебе вспоминается прежде всего. Но первая вещь, которую он помнит после всего, что забыл, это взлохмаченные волосы, улыбку и вопрос: “Как у тебя выходные прошли?” часть вторая: сказочная Сначала вопрос разделения работы и дома остро не стоял. Пару раз в месяц перед сном и во время резких ночных пробуждений мучали приходящие в голову версии ответов получше на предложенные клиентами проблемы, но они быстро исчезали под напором более насущных вопросов. Типа это сейчас с улицы газом пахнет или ему стоит начать беспокоиться? И что сейчас так звонко падает на кухне, если у него нет домашних животных? Так как оба действия были связаны с кухней, Лëше пришлось встать и пойти туда, перед этим правда, завернув в коридор, подёргать входную дверь. Та была заперта. Хорошо, не хотелось бы нападения с тылов. На кухне газом не пахло, но окно было открыто и на столе лежал маленький и белый пластиковый шарик. Ранним утром в Лёше было мало осторожности, поэтому вместо того, чтобы закрыть окно и пойти досыпать в тёплую кровать, он опëрся ладонями на шершавый подоконник и выглянул в серо-голубой прямоугольник света. Взгляд сразу зацепился за выделяющуюся на фоне пожухлой травы и грязи тёмно-зелёную парку. – А у тебя тут окно открыто. Ты его лучше закрой - на улице холодно. Сказал паразитирующий на его жизни организм голосом златокудрого ангелочка с открытки. Золотые кудри на Ваниной голове водились разве что до рождения. Язык чесался начать шипяще причитать, что сейчас вообще-то всего 5 утра, но чуйка подсказывала, что у Вани есть заготовленный афоризм на эту тему, поэтому он, зевая, начал издалека: – Жаль, профессия фонарщика вымерла, нашлась бы тебе работа как раз в промежутке с 4 до 6 утра, чтобы обычных людей ото сна не отвлекал. – Я бы все масло до утра выпил и приходил бы к тебе пьяный. – Тогда пришлось бы и лампочку глотать. – Ниточка порвана, лампочка взорвана. Просопел Ваня и улыбнулся, он весь был какой-то юльной, перекатывался с пятки на носок и теребил в руках эти злополучные мячики для настольного тенниса, которые так рьяно кидал ему в открытое окно. И в этот момент Лёше стало не по себе, насколько он нормален, реален и ощутим, если он так спокойно реагирует на не так давно (или всё-таки давно?) знакомого, появившегося у него под окнами с первыми лучами солнца. Есть ведь такие люди, которые только выглядят как настоящие, но на самом деле ими не являются. И таких людей стоит избегать. Видимо замешательство отразилось у него на лице, потому что Ваня еще немного постоял, потупил по сторонам и на всякий случай уточнил: – Серенада под окном в качестве извинений не проканает? Лёша тяжело вздохнул и прикрыл створку. Может они познакомились в скейт-парке. Лëша слушал русский рэп в наушниках и думал о смерти. О том, что она пахнет банановым сиропом. Всё, что неотвратимо и пугающе пахнет как банановый сироп. Затем он вспомнил о том, что от мыслей от смерти, он точно где-то это слышал, помогает создание в уме проекций того, как люди поедают острые куриные крылышки и давятся. Давятся и вот им опять нужен приторный и слишком жёлтый банановый сироп от несварения желудка. Возможно так бы он и додумался, до того откровения, которое может прийти к тебе только в пубертатные четырнадцать, и в тот же вечер совершил бы что-то не совсем хорошее и плохо обратимое вспять, но его отвлёк звук гаркающего смеха и всплеска воды. Мальчик в уродливой красной кепочке кидал с мостика скейтборд за скейтбордом в середину местного пруда. Лëше сразу же перестала быть интересна смерть, он смахнул с джинс прилипшую траву и осторожно двинулся в сторону моста. Тоненький голосок в голове пропищал, что скейты скорее всего ворованные, раз так легко летят прямиком на острые озёрные камешки. “Поэтому подходить надо со спины”, - добавил он. Лёша доверял тому, что звучит как плохая пародия на писк бабушек в ларьках, поэтому старательно двигался вне зоны видимости воришки (при условии, что у него не было глаз на затылке и ниже). Тот замахивался очередным скейтом над головой, когда Лёша с силой ткнул его в плечо. Мальчик повернулся, все его лицо было усыпано прыщиками в весьма параноидальном беспорядке, а на красной кепке были чётко очерчены серп и молот. Лёша не удержался и спросил: “Не знаешь, как пройти к мавзолею?” Наверное, именно тогда Ваня впервые рассмеялся над его шуткой. Итак, Ваня осведомлён о том, где он живёт. А он ведь хотел, чтобы Ваня знал номер квартиры, телефона, пароль от вайфая и где лежат столовые ложки. Но хотел рассказать об этом сам. Он же уже предпринял первые шаги. Впервые Лёша решил поделиться личным в электричке. К тому моменту Ваня исчерпал весь свой репертуар песен про лосей и завис с ним в тамбуре до следующей станции, в надежде сбежать от народного гнева. – Ванёк, у тебя же пропадают носки? – Я не ношу носки. Лёша посмотрел на его ноги. На штаны были очевиднейшим образом натянуты носки, причём они занимали столь значительную площадь, что Ване было проще сказать, что он не носит штаны. Вместо этого Ильин хорошенько толкнул его в плечо. Придурок. – Но крадут же не только носки… Так Ваня стал первым человеком, с которым Лёша поделился своей теорией о спермокрадах . Серьёзно поделился, со всей силой убеждения плоскоземельщиков. Ваня смеялся там, где нужно, и в ответ посоветовал написать детскую книжку. С учётом существования в этой сфере уродцев-носкоедов , похожих на мутировавшие штрихкоды, могло сработать. После столь приятной реакции наплыв рандомных фактов увеличился вдвое. Про проблемы изучения английского, про бомбочки для ванных, даже короткий спич о том, что он любит, ни капельки не вдохновлённый детским рассказом . А дальше вместо новых откровений - угроза серенады под окном. Людское нетерпение всё портит. Лёша подумывал прямо сейчас подняться к начальству и сказать, что это исключено. Исключено работать в условиях, которые угрожают его жизни. Когда в любой момент его у подъездной двери может подкараулить русый и совсем не конопатый коллега. К тому же Ваню видимо не отпускала идея извинений в музыкальной форме, потому что всё утро он заставлял его бренкать миской под гитару, а под вечер начал крутить готовую песню в лифте. Чтобы они по закону жанра в этом лифте застряли. Оставалось только скрестить за спиной пальцы в надежде, что жанр романтика, а не триллер. Через десять секунд тишин Ваня выдвинул предложение: – Надо выложить из камней SOS на полу. – Чтобы проплывающие мимо корабли нас подобрали? Ваня на полу пытался добиться идеального перевёртывания стаканчика, как подростки в американских фильмах про вечеринки. – Чтобы по ним найти дорогу из леса. Ты бы застрял со мной во временной петле? Стаканчик покатился Лёше под ноги. По-моему у него начинает подниматься температура. – Только если ты не будешь получать от этого удовольствие, - Лёша допил свой стакан чая. Поморщился. Конец как всегда горький, - и на фоне не будет играть эта песня. – А какая будет? Про траву у дома? Всё он понимает. Это на фоне суровой нормальности посетителей и чужого мёртвого спокойствия кажется, что Ваня не осознаёт базовые человеческие концепции. Но на фоне голых стен лифта придётся отвечать за слова. – Волк ведь тоже к Зайцу без спроса приходил, да? Ты по любимому мультику жить учился? Тёплая рука трогает его лоб. В замкнутом пространстве излишнюю тактильность проще оправдать. Лёша думает схватиться за лацканы ваниного пиджака, просто, чтобы за что-то держаться. Ноги его плохо держат, перевернёт сейчас как стаканчик. – Горячий, это тебя от окна продуло. Конечно, правильнее всю жизнь просидеть у никуда не ведущих пластиковых жалюзи. Дабы точно не заболеть. От застревания в лифтах это правда не спасёт. – Спасибо за комплимент. Ваня что-то говорит над ухом, есть подозрения, что он с каждой минутой всё ближе и тише. Ильинская аллергия на тишину играет Лёше на руку, с одной музыкой на фоне, он давно бы нашёл способ вышибить себе мозги пластиковым стаканчиком. Пока Ваня его держит, он уверен, что сужающееся пространство не сплющит его до жалкой точки в конце диктанта, написанного на двойку в третьем классе. Когда перед глазами начинает двоиться и прыщиков у Вани на лице становится не точно подсчитанное количество, а самое большое простое число, двери лифта наконец открываются. Домой на метро Лёша возвращается уже с температурой. Лужи плевков смешанных с водой, тëкшей с чужих ботинок, с высоты поручней и рекламных банеров напоминают разлитую ртуть. А ведь этим дышат люди каждый день! *** Он лежал в кровати и думал о том, что надо поскорее встать и убрать с постельного белья кожуру от апельсина. Потому что, если не убрать, он будет как свинья. Ваня вот не моет руки после туалета, поэтому он такая свинья. И присылает ему таких голубых медведей с такими тупыми приколами внутри. Как в песенке, не ваниной, нормальной песенке. Голубой щёнок. Ваня и есть по сути своей голубой щёнок. Вот он бегает по офису, высовывает язык и смотрит на Лёшу ласковыми глазами и гавкает ему так ласково: “Лёшааа”, привстает и нежно так тыкается в лоб своим мокрым носом и Лёша открыто смеётся и позволяет продолжать, собака она и есть собака. Или он всё-таки свинья? Боже, надо встать, убрать кожуру с дивана и померить температуру. На соседней подушке покоился выпотрошенный мишка с гораздо более удручённой мордочкой, чем раньше. Может стоит подбросить тушку несчастного Ильину в кровать, в качестве угрозы возмездия. Мысли, какого рода возмездие он может учинить, полились в мозг патокой и разбежались разноцветными точками. Например, пересолить ванину еду, но для этого придётся заглянуть в те мутные контейнеры, которые с большой вероятностью глянут на тебя в ответ. Или застать Ваню врасплох, поймать у туалета на первом этаже (в подвале у них для этих целей годилось только железное ведро), закрыть его в кабинке изнутри и полезть эммм в карман, в задний, с целью положить пакетик сушёного базилика, пусть охранник на выходе пошманает… И потом во второй задний тоже полезть, пусть весь извертится, и пиджак ещё с него снять… Чтобы не повадно было. Лёша почти уснул, когда зазвонил телефон. Звонил Ваня. Неудивительно, с учётом, что у него стоит антиспам и только один контакт в номерной книжке. Другие люди понимают, что звонки по телефону дело нещадно устаревшее. Голос по ту сторону трубки, промокший и по-морозному сопливый, просил посмотреть в окно. Лёша посмотрел. Сначала на звёзды, потом вниз на снег. Заметил корявенькое сердечко и значок беззвучного режима. Он знал, что Ваня не увидит, но нарисовал в ответ улыбающийся смайлик на запотевшем окне. Градусник показал 38 и 4. часть третья: коммунистическая Их босс был некомпетентен. Он не давал им нормальных поручений, спускался к ним раз в месяц, придумывая на ходу новое название для того, чем они здесь занимались. Вова любил длинные лишённые всякого смысла речи: про облагораживание их подвала, про пользу искусственных цветов в вазочках и кулеров, которые наливают воду так, чтобы ни кранчик, ни стакан не пришлось трогать грязными руками, знатно намочив себе вместо этого поверхность штанов, равную на карте Евразии, и других забавных мелочах типа ловушек для пальцев и принтера, который печатает только его портреты. Во время таких речей вовины гусарские усы маячили где-то над лёшиными бровями, пока Шамутило, не поднимая глаз, вбивал слово “сука” в открытом вордовском файле. Получалось приблизительно девяносто две суки подряд. К тому же у их босса была нездоровая страсть машинально раздеваться. Он снимал с себя по одному элементу одежды за каждую потраченную на разговор минуту, никак это не комментируя. Ваня несколько раз доводил его не просто до наготы (на этой стадии Ильин по-джентльменски переворачивался на стуле верх ногами и отворачивался к стенке, учитывая его неповоротливость это занимало довольно много времени), но и до того, что Вове, часто моргая, приходилось вынимать линзы из глаз. И потом виновато удаляться с кучкой одежды в костлявых руках, потому что снимать больше нечего. Как только за боссом захлопывалась дверь, Ваня отстраненно бубнил в воздух: “Вечно нам приходится ходить под Владимирами” и забирался обратно под кулер, искать то, что туда никогда не падало. Несмотря на всё это, Лёшу их корпоративная иерархия вполне устраивала. И пусть они работают в подвале, не пересекаясь ни с кем из сотрудников с верхних этажей. “Они вершки, мы корешки”,- как говорил Ваня. “Они сверху, мы снизу”, - добавлял он, пожëвывая губу, и потом уводил сравнение куда-то далеко за рамки русских народных сказок про медведей. Не убий ближнего своего, даже если он возлюбил каламбуры. Лёша знал, что люди с верхних этажей работают в шумоподавляющих наушниках, а ещё, что их подпускают к настоящим окнам и премию выплачивают не мутно-голубым пакетиком молока. Но альтернатив он не знал. А человек, как известно, привыкает ко всему, особенно, если отвыкать не от чего. Хотя укол социальной несправедливости чувствовался, оттого он и открывал на ноуте помимо ворда заявление об увольнении каждый раз, когда Вова маячил на горизонте. В первом он имитировал активную рабочую деятельность, второе - демонстрировал на периферии с частотой 25 кадра. Дразнил. И так продолжалось бы дальше, если бы сегодня с утра Ваня вместо обычного отсутствия приветствия не заявил лаконичное: “Вся власть советам!”, а потом не начал загадочно улыбаться и нести свой будничный бред на все лёшины попытки выяснить, что это блять значит. Шамутило всегда подозревал, что его тяга к советчине была не постиронией. Примерно через десять минут в чат, где состоял он и два их работника на удалëнке, пришёл лаконичный вопрос: “Что происходит? Это Ваня сделал?” Лёша раздраженно захлопнул ноутбук. Сколько раз он им говорил, что готов отвечать за действия любого человека на земле, кроме Ивана Ильина. Почему по всем вопросам о деятельности этого индивида обращаются к нему? Он ему не нянька и не опекун, он с ним даже не живёт. Не живёт же? Может после универа Лёша снял квартиру подешевле на окраине, с одним самого жалкого вида диваном и декабристом в ванной, который был относительно безвреден, то есть на сто процентов мёртв и уже не мог объяснить загадку своего нахождения в столь нетипичной для цветов комнате. И через пару месяцев обнаружил, что хлопья из верхнего ящика кто-то подъедает наглейшим образом - даже не удосуживаясь этот ящик после себя закрывать. Потом этот кто-то встретил Лёшу на кухне в пижамных штанах и чашкой зелёного чая, пахнущего мятой на всю квартиру, и сказал: “А где у тебя пшикалки в нос? У меня гайморит”. Наверное, именно тогда Лёша понял, что ему неопределенное время придётся терпеть в своей квартире непонятно откуда и неясно с какими целями приехавшего и напросившегося к нему перекантоваться Ваню Ильина. Через пару секунд ноутбук он расхлопнул, стоит узнать, что всё-таки натворил его теоретический сожитель. В чате как раз подгрузилась фотография окна их офиса с прикреплённым к нему ватманом и надписью: “Вся власть рабочим из низов!” и припиской снизу в скобках : “где низ если не в подвале?” В первую очередь Лёшу удивил факт, что написанное смог разобрать кто-то кроме него. А второй очередью юное дарование рабочего класса из низов расстреляют в этом самом подвале. Лёша отправил в чат поднятый палец вверх и осмотрелся. Реинкарнатор коммунизма за это время успел куда-то уйти и откуда-то вернуться, и сейчас вертел в руках цветные мелки, которые крошились прямо на недавно тщательно протёртый стол. Даже, если недавно это шесть с половиной дней назад, а тщательно это влажные салфетки с экстрактом алоэ веры. – И что ты теперь Ленин? Ваня отрицательно покачал головой, покружился глазами по его лицу, заключил: – Лениным будешь ты. И потянулся завести ему чёлку назад рукой, Лёша на всякий случай решил не сопротивляться, любит же он трогать его лоб. Прищурил глаза и довольно сказал: – Ну вылитый. С глазомером у Вани был явный непорядок. Лёша стряхнул со своих волос его руку. Наверняка, ещё и потная, а он голову только вчера помыл. – Мне моя причёска вообще-то нравится, а ты что лысый, что с горшком… Хотя Шамутило бы не отказался от своего портрета над столом, пусть лысого - запугивать посетителей, чтобы подарки подороже приносили, а то на том, который у них сейчас висит, угрожают только ему. – Симпатичный. Лёша смешливо засопел. С таким заявлением может согласиться разве что кто-то, сидящий на постоянке в подвале, редко видящий свет и других людей, с плохой памятью на собственное прошлое и брюнет. Ваня начал складывать башенку из пустой упаковки сигарет, мелков (только красный и синий отложил в сторону) и сборника еврейских анекдотов, лежащих на столе. Лёша насторожился - вещи были незнакомые. – Откуда это? – Продразвёрстка, первая партия. – Пятилетку за полчаса? – Будешь трогать пятилеток - тебя посадят. Мелки съехали с книжки и укатились под стол. И часа не прошло, а республики уже начали объявлять о своей независимости. – И где сейчас диктатура пролетариата территориально? Ильин принялся синим мелком мазюкать на бракованном листике с ответами (у них обоих тогда было плохое настроение, поэтому все варианты содержали эвфемизмы к посылу нахуй) нечто похожее одновременно на птичку и школьника, потом второго такого же, но красного. Через пару часов эта картинка окажется на офисном холодильнике. При условии, что тот не будет приватизирован. – Здесь и на стекле окна восьмого этажа. То окно наш Калининград. Когда подвал начнут штурмовать белые (почему они интересно белые? сидят же наверху с доступом к солнечному свету, должны быть загорелые) Лёша скажет, что не при делах, он не вождь революции, просто друг вождя революции . Если штурма не будет, то уедет, по старинке куда-нибудь в Варшаву, Тбилиси и Белград. Будет повод дописать заявление об увольнении. Чисто теоретически можно ли туда вставить слово “сука” девяносто два раза вместо подписи? – Как ты наверх-то прошёл, у тебя же запрет на приближение? Ваня заработал эту меру наказания путём долгого и усердного труда. Поздно вечером (а они заканчивали работать позже всех), когда вершки расходились по домам, он, ползая на четвереньках в темноте, тщательно приклеил все ножки стульев к ножкам стола жёлтой изолентой в крапинку. После того, как сонные работники эту пакость обнаружили и повозились с ножницами, его от посещения верхних этажей отстранили. – А ты знаешь как незаметно подсыпать снотворное в термос охранника? – Нет. – Я тоже не знаю. Ваня сказал это тоном человека, который только что стал ответственен за развязывание очередной войны. Убедительным, но мерзким. К счастью, оказалось, что помимо прочего Ваня успел украсть из холодильника буржуазии пачку шоколадных палочек. Сначала он построил из них удобоваримую башню, потом сам же её развалил. Лёша уточнил не боится ли он, что теперь они заговорят на разных языках. Ваня со свойственной ему заносчивостью запищал пресловутое “хелло” разными интонациями, раскручивая диаметр раздражения как йо-йо. В итоге чая Лёша дождался только через час, зато, заливая шоколад ароматной коричной жидкостью, он понял, почему Ваню так привлекает коммунистический политический строй. И тайные проникновения. И воровство. Уже значительно под чаем он стоял перед холодильником и пялился на новоповешенный (первый на их совместном кладбище) рисунок. Этот понятно почему красный - что ж сделаешь, если у человека слабость к усатым мужчинам, но он-то почему синий? Из-за запаха? Неужели Ваня считает, что одеколон можно употреблять только орально? Деревня. Точнее колхоз. Вечером зашёл Вова и попросил снять с окна листок. Сам он не умел отдирать скотч. часть четвертая: гостевая И Лëша думал, что дела наладились. Подумаешь лёгкий ренессанс коммунизма в отдельно взятом офисе. Главное развалить режим, до того, как у тебя отберут паспорт. А потом случился крем. Родной ребёнок жрёт гвозди на глазах у тебя и бедного посетителя, и единственное, что остаётся это жалобно смотреть на потолок и стены и думать, насколько быстро до вашего офиса успеет доехать скорая. И за что ему всё это? Где же он так провинился? Может это произошло недавно. Рано утром кто-то постучался в окно сначала одной, а потом второй квартиры, сказал им собираться и идти на работу. В офис. Того, кто стучал, совсем не смутило, что Лёша жил на шестом этаже, а Ваня в то время ехал на плацкарте до Рязани. Лёша увидел Ваню вверху на эскалаторе в метро по пути на неожиданно приобретённую работу, тот подбрасывал монетку и прожигал его взглядом. Опустился на три ступеньки и сказал: “Здравствуйте! Добрый вечер! Вы мне понравились. Я не маньяк”. Наверное, именно тогда Лёша впервые ему нагрубил. Должна же существовать на свете нормальная работа, где никто крем есть не станет? Лёша вот иногда ощущал у себя тягу работать со старушками, объяснять им как вбивать свои данные в таблицы или открывать госуслуги с телефона. Всегда можно переквалифицироваться в сотрудника МФЦ. Помогать людям с документами, а не писать ответы на обобщённые вопросы засохшей ручкой. Быть действительно полезным для общества. Но он быстро дошёл до мысли, что в МФЦ буйные не коллеги, а клиенты, и менять место работы перехотелось. Ваня ему хотя бы не чужой человек. Пусть глотает крем, а не таблетки, и нюхает его волосы, а не клей за гаражами. Придётся работать с тем, что есть. Он же не перетруждается. Ноутбук даëт ему непаханое поле возможностей отлынивать от работы. Если бы он не относился к нему с собственнической ревностью старшего ребёнка в многодетной семье, Ване мог бы перепасть просмотр детских мультиков и тусклых артхаусов, но чудо с доступом ко всемирной сети было обречено на единоличное пользование. Лёшу отвращала одна мысль о том, что чужие пальцы могут клацать по Его клавиатуре и крутить колёсико Его мышки. К тому же мало ли что с неокрепшим ваниным мозгом сделает интернет. Ильина при этом компьютер будто и не интересовал вовсе. У него было множество более занятных средств для саморазвлечения и способов влезть в лëшино личное пространство. Поэтому, когда недавно Шамутило заметил в поисковике запросы, которые он сам вбить не мог, его такая наглость слегка удивила. И слегка испугала. Запросы были очень конкретными: “Как избавиться от таксиста в своём окружении”, “Когда вымрет профессия таксиста ????????///???.” и “Способы уничтожить таксиста навсегда” с дальнейшей припиской “Способы уничтожить таксиста навсегда и остаться безнаказанным”. Дело в том, что с недавних пор Ваня был с таксистами в конфронтации. У конфронтации имелись веские основания - их постоянщик, по профессии таксист, пару дней назад вместо жалобы принёс им песенку собственного сочинения, где вовсю обшучивалась личность Иванушки-дурачка . И походка у него дурацкая, и голова дырявая, а через дырочки туда-сюда прыгают тараканы, без мук прохождения погранконтроля на границе, и Лëша его за это всë любит. В первую очередь не стоило нападать на Ваню на его же поприще, в мире музыки, во вторую - несмотря на обусловленность лирической формой, не стоило лжесвидетельствовать. И касаться темы чужих святынь. Кто кого ещё любит… В общем Ваня на таксистов обиделся. А Лёша начал активный сбор фактов про такси, на случай, если придётся писать ответный дисс. Даже звонил паре фирм с вопросом об устройстве на работу, а потом громко спрашивал: “А страховка на случай спермокрадов у вас есть? Алло? Алло…” Было неловко, когда Ваня застал его за одним из таких разговоров. Но Ильин только закатил глаза. Спасибо, что не в квартиры по домофону звонит. А через неделю после случившегося Ваня в офис не явился, написал ему в смс, что по семейным обстоятельствам сегодня не сможет присутствовать, как будто Лёша классная руководительница и его это волнует. Да, его это волнует. Наконец можно воспользоваться моментом. Разумеется Лëша был в курсе, что у Вани есть секретная комната. Сложно не заметить выкрашенную в красный (он очень надеется, что не в честь флага СССР) дверь с готической ручкой, посреди их и так маленького кабинета. Лёша давно хотел туда попасть, но заходить без спроса, когда есть шанс быть настигнутым - неприлично, а вот, когда там точно никого нет… Он не без удовольствия дёрнул колечко готической ручки, которую они вместе купили на барахолке пару месяцев назад, Ваня около десяти раз уточнял точно ли она ему нравится, поднося её с разных ракурсов к его носу, видимо не желал портить интерьер. Дверь легко открылась, но входил Лёша с опаской, боялся увидеть первородное безумие. Но как и Вани безумия здесь не было, очевидно вещи связанные. Зато на столе лежали исписанные потёкшей ручкой бумажки. Лёша взял в руки верхний листок из стопки, пробежался глазами по написанному. Сцена 3. Интерьер. Двор-колодец Треугольник и Круг стоят посреди двора. Больше во дворе никого нет.

КРУГ

Любой треугольник любовный треугольник

Если ты любишь треугольники.

Треугольник молчит, его вечно усталая биссектриса устремлена вверх и смотрит на единственную пролетающую в небе галочку.

ЗАКАДРОВЫЙ ГОЛОС

Ту самую галочку, которую в прошлой реплике поставить забыли.

КРУГ

Треугольник отлично вписывается в круг,

И совсем необязательно, чтобы треугольник окружность разъедал.

ТРЕУГОЛЬНИК (желчно)

Ты можешь изъясняться хотя бы немного понятнее?

Ты же не граммофонная пластинка!

Ты выглядишь как сд диск,

который пьяные мужики забыли в гараже.

Во двор въезжает усеченная пирамида в форме шашки такси.

УСЕЧЁННАЯ ПИРАМИДА В ФОРМЕ ШАШКИ ТАКСИ

+7 22222222 909090909090

55 55 55

ТРЕУГОЛЬНИК (задумчиво)

А ведь усечённая пирамида почти что треугольник.

КРУГ

Если дать таксистам правильный разгон,

Они начнут разбиваться с такой же частотой как и мотоциклисты.

ЗАКАДРОВЫЙ ГОЛОС

Часто.

Ну и чушь. Единственное, что Лёша понял - Ваня похоже собирается убить таксиста. И он должен остановить это убийство во чтобы то ни стало. На следующий день начался активный поиск информации для понимания всех возможностей смерти от несчастного случая в такси. К примеру, клиент может накинуть водителю пакет на голову, пока они едут по сверхскоростной трассе прямо на пешеходный переход, по которому идёт другой таксист, при неисполнении. И всё это на глазах у старого таксиста с проблемным сердцем. Да, вариантов много. Через неделю повсеместных запросов Лёша понимает, что слишком увлёкся представлением чужих ярких смертей в своей голове (интересно, а от такого тоже помогает давка куриными крылышками?), и совсем забыл о сути дела. Настало время присмотреться к предполагаемому обвиняемому. Проблема была только в том, что ванины обычные, природные повадки мало отличимы от повадок психопата. Вот он раскладывает по своей стороне стола фотографии прохожих, которых снимал исподтишка. Вот методично отрывает мухе крылья, перед тем как пропихнуть её через точилку для карандашей. Вот договаривается о встрече с таксистом сегодня в семь... Семь-семь-семь, такое счастливое для таксистов число, даже когда дело касается смерти не удержался от подколки. Гадёныш. Оставалось только ждать, раз жертва сама придёт к месту своей гибели, а не взорвётся на повороте в слепой для камер зоне. И жертва в положенное время приходит, Лёша из-за угла наблюдает за чужим разговором между первым и цокольным этажом. Таксист что-то рассказывает, хлопает Ваню по плечу, Ильин смеётся, можно было подумать, что с таким звуком подстрелили хромую ворону, но нет это смех. Всё кажется нормальным, обученный новостными вкладками и пересмотром всей франшизы “Пункта назначения” мозг не замечает ничего подозрительного, ни одного шанса пырнуть таксиста ножом. На прощание Ваня протягивает Таксисту бутылку с водой. Лёша чувствует как время останавливается, перед глазами в замедленной съёмке (и почему-то чёрно-белый) прокручивается их с Ваней диалог про отравление охранника. Вряд ли у Вани в детстве всё и вправду было на липучках, поэтому и про свою невинность в отношении подмешивания людям среднего возраста яда в напитки он мог соврать. Он медленно пятится назад, пока не падает на знакомый стул, стучащий колёсиками по полу. Ваня жмёт таксисту руку и возвращается на своё рабочее место. Лёша просто поражается его наглости. – А ты чего напрягся? Ты когда напрягаешься, так губу закусываешь, - Ваня пробегается зрачками по кляксам на потолке, - на белку похож. – Как мне ещё реагировать на то, что ты травишь человека? Ваня смотрит на него виновато. – Я в воду не плевал, в питерскую не плюю. У Лёши начинает болеть голова, теперь и воду не из Питера пить запрещенно, вдруг в ней чужие слюни. – Ванёк, мы не в города играем, ты же… Ты же хотел таксиста убить, я видел черновики твоих планов в каморке. – Я не собираюсь его убивать! У нас сотрудничество, я даю ему питерскую воду вместо московской, она вкуснее, он обещает не брать тебя на работу. Нет, это не голова болит, больше похоже на полноценную мигрень. С каких пор он стал товаром на рынке, почему на него заключают договоры? И откуда у Вани эта нездоровая одержимость Питером, он же там никогда не был? Не был же? Лёша тянется тяжело потереть переносицу, как принято делать в таких ситуациях, но в итоге трёт только нос. По привычке. – Почему он должен хотеть взять меня на работу? Ваня выглядит совсем растерявшимся. – Ты же хочешь уйти. Он же тебе рассказал… Даже во время мигрени людям удаётся сохранять рассудок, а этот разговор начинает походить на старую добрую лоботомию. – Но не в таксисты же! Там минимальное количество пенсионерок среди клиентов! У Вани в глазах блеснул чёртик. Это он так информацию про бабушек запомнил. На будущее. – А зачем ты тогда всё это гуглил? Про такси? Лёша разводит руками в воздухе. – Я дисс писал, а потом думал, что ты его убить собираешься! – Это обычный круговорот воды в природе, - Ваня тыкает себя пальцем по щеке, потом тихо и зловеще добавляет, - Но если ты хочешь, чтобы я его убил, я могу. Так, вторую фразу лучше игнорировать, это он пошутил… Теперь можно с чистой совестью повернуть стрелки, выставить козлом отпущения постороннего и снизить градус собственного стыда. – То есть он в этих бутылках кипечёнку клиентам даёт? – Так дешевле, - пожимает плечами Ваня, - конфеты у него из детских несъеденных новогодних подарков, он их на авито выкупает. – Он странный. – Не без этого. Значит никакого покушения на убийство не было, обычное человеческое мошенничество. У Лёши сразу проходит голова, как только он понимает, что в мошеннической схеме не замешан, а значит ни в чём не виноват. Хочется похлопать Ильина по плечу или согласиться на игру “летела корова”, которую тот вчера предлагал. Но Ваня в моменте гаснет, потом трясет головой, опускает глаза в пол. Он когда напрягается похож на воробья. Хотя может Лёше так кажется только потому что он русый. – Подожди ты читал сценарий? - Ваня звучит как подбитый бумажный самолётик. – Я не знал, что это сценарий. Ты его как реализовывать собираешься, наденешь ростовой костюм круга из поролона? Ему костюм круга и не нужен, его за ширму поставь, он всё равно будет привлекать внимание. Это же Ваня Ильин во всех сказках зашифрован под кодовым “ищи то, не знаю что”. – Костюм круга я надеваю, когда надо раздавать флаеры у метро. Но ты…Ты понял? – Я всë давно про тебя понял, Ванёк. Что ты достаточно кровожаден и не скован моральными нормами на пути достижения своих целей, думает Лёша, но вслух не говорит. Только для убедительности своих слов кладёт руку ему на плечо. С хищниками нужно быть на равных. Ваня в раз как-то краснеет. Так подумать, а какая у него была цель? Заботился о работе? Никакие таксисты не должны ставить палки в колёса крепким деловым отношениям и отбивать у него коллег. Или так, или Лёша просто ванин компьютер. – И тебе хор… нормально? – Ты, конечно, далеко от понятия нормально. Но такое расстояние вызывает привыкание. Ваня утыкается головой ему в плечо. С ильинского это переводится как “премного благодарю” (которое на незамудрённый человеческий переводится как “спасибо”), Лёша посмеивается, треплет Ваню по его выбивавшимся вихрикам. Затем Ваня тюкается губами ему в щёку, один, второй раз, и тут Лёша теряется. Значения данного жеста в его лексиконе не было, столько лет учишь язык и всё равно найдется слово, запавшее между склеившихся страниц словаря. Или туда никогда не попадавшее, недавно возникшее, но так быстро к речи прилипшее, что теперь не оторвёшь. Новое, новое. часть пятая: иллюзорная Увольнение предпочтительнее чем смерть. Зато смерть эффективнее. И в итоге именно Лёша доигрался со своими криками: “Волки, волки, я увольняюсь!”, и волки съели Иванушку-дурачка, а он остался с носом, который сейчас как-то чересчур часто нервно тёр. В офисе теперь пахло приторностью и гнилью, кто-то из посетителей забыл на дальнем подоконнике банан, а уборщики никогда не добирались до подвала. Лёша уже час пялится на спинку чужого стула вместо работы, если неправильно распределить вес он завалится на левый бок. Ваня любил кататься на нём от одной стены до другой и просил его засекать время на секундомере. Долго стоял на месте, коленками упираясь в хлипкую спинку. Пялился на Лёшу своими зрачками, расширенными до состояния кругов на полях, шаркал ногами активно, а проезжал всего полметра. Потом хрипло командовал: “Стоп!” и лез под руку смотреть на счёт, как бешеные щенки лезут лизнуть кровавую царапинку у тебя на запястье, торжественно заявляя: “Новый рекорд!” Вместо работы это не очень верно, с недавних пор в картонную дверь никто не стучал. А если бы стучали, открыть было никому. Осталась только обезьянка. Забавно, но как будто и это где-то уже было. Обезьяна подменяет человека, человек подменяет обезьяну. Обратная эволюция, ошибочная смерть. В обезьяньем аду на одного мученика больше. В Ильинском аду пустой тёмный коридор, и в дальнем углу, около той двери, что видна только уголком глаза, прячется кто-то противный и плешивый . Лёша крутанулся на стуле, под ним звонко и окончательно хрустнуло пластиковое колёсико. Он на пробу открыл рот. Процарапался по полу на пару сантиметров вправо. Стукнул ручкой по подлокотнику, сухо объявил: – Анекдот! Заходит женщина в магазин бананов. Или мужчина. Сначала мужчина, потом женщина и напоследок привкус гендерной нейтральности. – И видит, а банан то гнилой! Хоть и по акции. С такого расстояния был виден кубик рубика под столом. Лёша не мог объяснить, зачем его сохранил. Что делать с вещами, которые заменяли тебе покойника? Занавешивать их что ли, как зеркала? Богдан советовал сходить на его шоу, советовал мертвецу, но странный привкус во рту подсказывал Лёше, что это правильно, что он там уже как будто и был, а Ваня при жизни не успел. Богдана он видел впервые в жизни, поэтому спросил: “Ты знаешь?” и замолчал. Ты знаешь, что между мной и покойником что-то было? Ты знаешь, в ситкомах всегда есть серия про смерть, где никто не горюет? Поднял взгляд, а Богдан оказался из тех, кого стоит избегать. Ненастоящим. Потому что он знал и шепнул ему ответы на оба вопроса. Во-первых, согласно знаменитому физическому эксперименту, если лучших друзей поставить в разные углы и воткнуть в них поочерëдно медную проволоку и оцинкованные шурупы, как в картошку, они смогут питать вашу компанию чистой энергией гомоэротического напряжения. Во-вторых, в ситкомах по-настоящему умирают только за кадром. Но похороны снимали, Лëша точно помнил, что снимали. Может вот как всё было. Вани никогда не было, или он был когда-то очень давно, а потом на его место пришло лёгкое помешательство. Или просто помешательство. Галлюцинация, которая появляется у тебя после того как жена погибает в страшной автокатастрофе, сын кончает с собой в лесу, пока его парень и девушка курят рядом на полянке, или друг умирает на твоих глазах, после неудачной встречи с быком. Проблемы чуть крупнее, чем собака, съевшая одежду ваших гостей и чужого ребёнка на детской площадке, назвавшего вас отцом. Потрясения, которые сдвигают сознание набекрень и появляется образ. Ненастоящий. Ты встречаешься с ним на рабочем месте, туман в голове стирает даже сны, чтобы ты не помнил, и ты веришь, что он был здесь всегда. И ты смотришь на Ваню, своего друга Ваню, улыбаясь до ямочек на щеках, пока он поёт: “А глаза у них слезятся, они прыгать научились, но не каждый целовался”. Наверное, именно тогда Лёша впервые пожалел, что не смеялся над ваниными шутками. Но жалеть уже поздно, только один вопрос не давал покоя, висел в воздухе, словно воздушный шарик, который не верит, что день рождение закончился и пришло время спускаться вниз: А был ли Ваня? часть шестая: настоящая Прошли выходные. А в понедельник Ваня вернулся. Лишних вопросов Лёша не задавал. Своё бедовое сознание лучше лишний раз не теребить. Если оно может поддерживать столь важную для его жизни проекцию, то пусть поддерживает без вопросов. Зачем правда было устраивать весь этот цирк с похоронами, если Вани никогда и не было? Что за проверка поговорками на профпригодность? Он потерявши даже не поплакал. В подушку не считается. По законам некромантии Ваня должен был вернуться какой-то не такой, с двумя левыми руками там, кривеньким шрамом на затылке, повышенной агрессией и желанием есть после полуночи. Так как данные характеристики он приобрёл ещё при жизни, в нём ничего особенно не изменилось. Разве что на имя Лёша он теперь отзывался также охотно, как на своё собственное. Ваня никак не прокомментировал сломавшиеся колёсики на стуле и выкинул банан с подоконника. Лёша порадовался, что он его не съел. Превратился бы ещё в козлёночка. Какая в конце концов разница, как они познакомились? И почему Ваня всегда дëргается, когда очередной посетитель представляется Павлом, а Лëшу так печалит, что по статистике средний возраст приходящих к ним людей составляет всего 28 лет? Какая разница когда это было в 2003 или 2023 году? Всё равно ни то, ни то на три не делится. Вход в секретную комнату теперь стал свободным. Только перед открытием двери надо было три раза попрыгать на одной ноге. Но для Лёши и его закатанных глаз сделали исключение, по медицинским обстоятельствам - перебор с физической нагрузкой. А больше никто и не ходил. В смысле в офис никто не ходил, посетители пропали, Вова не спускался, а единственным звуком сверху был звук катания металлических шаров. Значит никого там нет. Лёша днями сидел на столе и перебирал фотографии незнакомых ему людей. Ваня спрашивал, кто ему больше нравится. Лёша отвечал “все”, чтобы не отвечать “ты”. – Ты, получается, гуманист. – А ты - блядь. Нужно ещё две буквы. Ваня хлопнул его по коленке, Лёша на такое уже не дёргался, только посмотрел на него уставше. Руку Ваня не убрал. – Что? Слова должны соответствовать действиям. – Если бы я тебя солнышком назвал, ты бы ударил меня по голове, имитируя солнечный удар? Балансируя на стуле носочками, Ваня старался положить вторую руку на чужую коленку. – Верно. А если бы птичкой, переживал бы червяка и выпленул тебе в рот. – Блядь получается самое безобидное. Ване ведь тоже невыгодно, после чудесного воскрешения застрять в четырёх стенах. Его надо выпускать на свободу, выгуливать, чтобы он потом возвращался, принося в зубах мусор из электричек в качестве добычи и выпавшие из карманов монетки, которые, сколько не подбрасывай - будут падать решкой. Лёша в данной аналогии фонтан и Рим, дом если по-уютному, а не мокро и в оливковом масле, к нему всегда дорога найдётся. Даже если монетки по пути придётся класть на веки. Ваня подаёт голос, чтобы Лёша не подумал, что он на его коленках просто-напросто уснул: – Можно выйти на улицу и начать помогать прохожим. Лёша умирает от скуки, но поерепениться надо. – Типа. Здравствуйте, скажите, вас раздражают уличные опросы? Хотите мы придумаем вам, как отвечать на “Что играет в ваших наушниках?” – Я могу с опросами приставать, а ты будешь людей от них спасать. Взаимовыгодные отношения. Симбиоз. Лёша встает со стола и разминается. Помахать руками в воздухе - это небольшая физическая нагрузка. Просит Ваню завязать шнурки. Пытается понять, куда Ильин закинул его куртку, но голос сбоку его останавливает: – Там же весно. Тепло. В подтверждение Ваня поправляет розовую рубашку в клетку и прыскает с лёшиного выражения лица. – И форточку теперь можно оставлять открытой? – А зачем тебе форточка? Мы же на улицу идём. Берёт его за руку. Неважно кто - Ваня Лёшу, или Лёша Ваню. Важно, что лифт не работает и придётся подниматься пешком. Какая в самом деле разница идут они по прямой из точки А в точку Б, перекатываются из угла в угол в равностороннем треугольнике или навсегда застряли в заколдованном кругу? Никто уже не заставит считать длину, площадь и диаметр.