Школа Полукровок: Часть 1. Пятый Основатель

— Чего вы ждёте? — рявкнула мадам Хуч, невысокая седая женщина с ястребиными глазами. — Встали рядом с мётлами, живо! Гарри печально посмотрел на доставшуюся ему метлу — старую, с потрёпанным помелом — и вздохнул. Наверное, он сейчас опять опозорится, если вообще не улетит Бог знает куда на разваливающейся метле. Теоретически, тогда он смог бы догнать Талию и сбежать вместе с ней, лишь бы не видеть разочарованных в герое лиц однокурсников. Большая часть Хогвартса часто подходили к нему и спрашивали о родителях, о которых и сам Гарри был бы не против узнать побольше. Например, Рон и Невилл считали его героем. Они не требовали от него геройских поступков, но всё время выставляли среди толпы, чем сильно его смущали. Гарри не хотел бы иметь славу героя, которую взвалили ему на плечи, и не понимал, что от него хотела вся Магическая Британия. — Вытяните свою правую руку над метлой и скажите “Вверх!” — говорила тем временем мадам Хуч. — Говорите уверенно! — Вверх! — нестройный хор послышался отовсюду, и Гарри тоже призвал свою метлу. Она тут же подскочила к его руке, но так быстро получилось далеко не у всех. Малфой гордо стоял, держа свою в руке, а вот Гермиона уже полдюжины раз велела своей непослушной метле подняться с земли, но та лишь откатывалась от неё. Чьи-то мётлы и вовсе не шевелились, как, например, у Невилла, а чьи-то вяло катались по земле. Мадам Хуч объясняла, как правильно садиться, чтобы не соскальзывать. Когда очередь дошла до Малфоя, выяснилось, что тот всю жизнь неправильно летал, и Рон захихикал. Гарри незаметно ткнул его пальцем под ребрами, но и сам невольно улыбнулся. Улыбнулся он, конечно, не вовремя: именно в этот момент блондин повернул голову в его сторону и злобно зыркнул. Гарри незаметно показал ему язык. С Перси и Мирандой мадам Хуч провозилась дольше всех; их мётлы совершенно не хотели слушаться и упорно выскальзывали, насколько бы правильно ребята не сидели. Когда профессор отошла, Гарри услышал, как Перси проклинал квиддич на чём свет стоит. — По свистку с силой оторвитесь от земли. Немного поднимитесь, удерживая метлу ровно, а затем спускайтесь, немного наклоняя её вперёд. Итак, по моему свистку: раз, два… Невилл едва не подпрыгнул в воздух. С каждой секундой он поднимался всё выше, пока мадам Хуч, вместо того, чтобы подниматься за ним, кричала, чтобы спускался он. Лонгботтом поднялся уже достаточно высоко, чтобы падение было болезненным, и упал на землю, больно застонав от удара. Метла медленно улетала прямиком в Запретный лес от своего непутевого хозяина. Мадам Хуч что-то успокаивающе бормотала Невиллу и несла его в Больничное крыло. По дороге она рявкнула на остальных, чтобы никто и пальцем к метле не прикасался. Откуда-то слева Гарри услышал голос Малфоя: — Видели рожу этого идиота? — Заткнись, Малфой! — вступилась Парвати Патил. — Что, Патил, запала на плаксу? — тут он поднял что-то с земли. Парвати побагровела то ли от злости, то ли от смущения. — Смотрите-ка, Напоминалка, которую Лонгботтому подарила его бабка. Если он про неё когда-нибудь вспомнит, то найти сможет на видном месте. Скажем, на дереве. В руках Малфой действительно крутил подарок бабушки Невилла. Это был стеклянный шарик, который наполнялся красной дымкой всякий раз, когда его хозяин что-то забывал. Гарри считал, что это было абсолютно бесполезным подарком, потому что он не показывал, что именно забыто, но Невилл был его почти-другом, и Гарри точно не хотел бы оказаться в такой ситуации. — Отдай, Малфой, — негромко сказал он. — А ты забери, Поттер, — он усмехнулся и взмыл в воздух на метле. — Гарри, нет. Помнишь, что сказала мадам Хуч? Тебя выгонят из школы! — затараторила Гермиона, пытаясь предотвратить возможные неприятные последствия. Гарри взлетел за Малфоем, не слушая предостережения. Наверное, он сделал это зря, но ветер уже свистел в ушах, а метла послушно взмывала всё выше. Он наконец-то расслабился и нашел дисциплину, которая не требовала от него особых усилий и отлично получалась просто так. — Отдай Напоминалку, Малфой, — настойчиво повторил он, долетев до его метлы. — Так забери, — пожал плечами тот и подкинул шар ввысь. Гарри рванул к нему. Малфой едва успел увернуться и стрелой полетел к земле. Сердце бешено колотилось, в ушах звенело, а шар уже летел низко над землей. Гарри принял едва не вертикальное положение на метле и в последнюю секунду ухватил шар прямо над травой. Он едва не разбился, – и Гарри, и шар – но сумел приземлиться. Со стороны однокурсников послышались восторженные аплодисменты, но они тут же прервались. Он медленно обернулся и увидел профессора Макгонагалл, которая нависла над ним, держа Малфоя за запястье. — Как можно… мистер Поттер! Вы же могли разбиться! — Профессор Макгонагалл, он не виноват, это… — Молчите, мисс Патил и мистер Уизли. Следуйте за мной, мистер Поттер, мистер Малфой. До коридора декана Снейпа шли в неприятной тишине. Малфой иногда поглядывал на Гарри, но тот был слишком сосредоточен на сумасшедшем стуке сердца, чтобы заметить хоть что-то вокруг себя. “Интересно, в Хогвартсе бьют за непослушание? Или меня сразу выгонят из школы?” Снейп сидел в своём кабинете и подписывал какие-то бумаги. Когда Макгонагалл приоткрыла дверь, он, не поднимая головы, кивнул и велел входить. — Профессор Снейп, на уроке Полётов эти два мальчика поднялись в воздух без позволения мадам Хуч. Я, разумеется, сниму с них по десять баллов, но хотела бы, чтобы вы с ними… побеседовали. Я видела, что произошло, и если вас интересует, то из них могли бы выйти неплохие игроки в квиддич. Тем не менее, я вынуждена назначить обоим недельные отработки у Филча. — Спасибо, профессор Макгонагалл. Дальше я справлюсь сам, – гриффиндорский декан ушла, а Снейп с интересом и чем-то ещё во взгляде оценил обоих сверху вниз. — Вы тоже можете быть свободны. Поговорим об этом в следующем году. Гарри широко распахнул глаза и повернул голову на Малфоя. Тот активно зашевелил губами: “Пошли, если отработку не хочешь, Поттер!” — и буквально вылетел из кабинета. Гарри подумал, что он даже на метле летел медленнее, и хихикнул, закрывая за собой дверь. — Что смешного, Поттер? — Не знаю, — ответил он, всё ещё посмеиваясь. — Тебя родители не учили, что смех без причины… — он резко замолчал. Наверное, понял, что про родителей говорить не стоило, и добавил. — Извини. — Всё нормально. Извинись перед Невиллом лучше. Малфой фыркнул и закатил глаза. Гарри знал, что он не извинится, да и не за что было: с шаром всё стало в порядке ещё до того, как Невилл узнал хоть что-то о своей несчастной Напоминалке. Гарри подумал, что Малфой напоминал ему Дадли, и настроение, которое минуту назад было довольно весёлым, в секунду испортилось. Оба были единственными отпрысками отнюдь не бедных родителей, оба плохо относились ко всем, кто был на них не похож, и оба могли задеть Гарри. Разница была только в том, что Малфой задевал ненамеренно и даже извинился за это, а Дадли желал обидеть. Гарри всегда списывал это на воспитание родителей, которые сильно избаловали кузена, как и, очевидно, Малфоя. Оправдывать он не мог ни одного из них, и если сейчас один делал это ненамеренно, то в дальнейшем мог начать задевать специально. В тот момент Гарри подумал, что он не позволит никому в Хогвартсе себя задирать, тем более — Малфою, и у него вновь улучшилось настроение. Следующим уроком стояло Зельеварение, совместное с Хаффлпаффом. Малфой замедлил шаг, покосился на Гарри, ухмыльнулся и спросил: — Проводить до кабинета, или в этот раз не заблудишься, Поттер? — Не лишай меня удовольствия заблудиться и обвинить в этом тебя, — фыркнул Гарри и тут же недоуменно посмотрел на однокурсника. — Нам же в один кабинет, забыл? — Мне нужно зайти в спальню за учебником, перед Полётами всё оставил в замке. — Ой, значит, я тоже оставил. Пойду с тобой. Видишь, проблема решена! Он поплёлся вслед за Малфоем в спальню, которая находилась в паре кабинетов от них. Чтобы пройти внутрь, нужно было сказать пароль, который менялся в зависимости от времени суток раз в две недели. Так, по ночам в коридорах могли находиться только старшие префекты, и тех бы все равно отправили по спальням дежурные профессора. Гарри знал, что на каждом факультете спальни открываются по-разному. Например, в Гриффиндоре это была картина Полной Дамы, которая, по словам Рона, постоянно пыталась петь и не слышала, когда кто-то называл пароль с первого раза. Радовало то, что на Слизерине не нужно было отгадывать загадки, которые были ключом от входа в гостиную Рейвенкло. Не здороваясь с ребятами, сидевшими в гостиной, они зашли в спальню, захватили свои вещи и вышли обратно в коридор. До урока оставалось пару минут, и Малфой ускорил темп ходьбы. Гарри пришлось ускориться вслед за ним. Он не думал, что после обычного урока Полётов у него будет такая сильная одышка. Весь урок он сидел с мокрой чёлкой и громко дышал, из-за чего сосед по парте, Уилл Солас, сочувствующе смотрел на него. К концу урока организм окончательно успокоился, и оставшиеся три урока Гарри сидел с приятной усталостью и сонливостью. На обеде он, правда, всё же проснулся, хоть это и было вынужденной мерой. Рон с начала года зачем-то прицепился к Малфою, и теперь они постоянно собачились. Откровенно говоря, раздражали Гарри они оба, но сказать, кто сильнее, он не мог. — Я надеялся, ты вылетел из школы за такое, — начал Рон. — За какое? Отстань, Уизли, я хотя бы смогу из неё вылететь, твои родители не позволят себе покупку метлы. Сзади к Малфою подошли Винс и Грег. — Сейчас ты гораздо смелее, чем тогда, когда Макгонагалл за ручку тебя держала. Неужто втюрился в нашего декана? Позор Слизерину! Спокойнее с дружками, да? Малфой промолчал, а затем неожиданно ухмыльнулся. Надо быть дураком, чтобы не понять, что тогда у него появилась идея, и любой ответ на его предложение – уже проигрыш. Видимо, Рон не особо об этом думал, съедаемый злостью за то, что ему сказали про родителей. — Я и один против тебя выйду в любое время. Сегодня в полночь колдовская дуэль в трофейной, если не струсишь. Мой секундант — Винс. — Я приду. Мой секундант — Гарри. Секундант Гарри резко дернулся, до этого дремавший, положив голову прямо на стол Слизерина. Он даже не знал, что такое колдовская дуэль. Это что-то вроде магловской драки? — Нет-нет-нет, Рон. Я ничей секундант, я буду спать всю ночь. Что это за дуэль вообще? Вы бестолковые, чтобы ночью по замку шляться? Невилл, до этого тихо сидевший и наблюдавший рядом, встрепенулся и принялся пояснять для Гарри и Гермионы, которая только что подошла к столу и уже хмурила брови. — Это способ решить конфликт между двумя волшебниками на палочках. Применять физическую силу нельзя, только магию. Секунданты стоят рядом и следят, чтобы никого не покалечили. Вообще, обычно они должны подменять погибшего дуэлянта, но в наших условиях никто не погибнет и сильно не покалечится, поэтому они просто следят за происходящим. — Я буду секундантом Рона, — вызвался Перси, до этого сидевший рядом с Гарри и внимательно слушавший сначала перепалку, а потом урок теории по дуэлям. Рон обрадованно закивал, затем сделал равнодушную физиономию и повернулся к еде. Малфой уселся на скамью между Крэббом и Гарри и принялся жевать свой обед. Общение со слизеринцами у Гарри с самого начала было весьма странным. Факультет Детеррис, конечно, хорошо отвлёк всю школу от его попадания на Слизерин, но только не змеиный факультет. На следующее после прибытия в Хогвартс утро префекты объяснили ему, как вести себя на уроках и в коридорах: правила не нарушать, по ночам из спальни не выходить, на все вопросы отвечать, что факультеты Хогвартса живут в мире и дружбе и не зависят от характера человека. Наверное, это было тем, что сказал им Снейп вечером ранее, но Гарри совершенно не был против такой перспективы. Это означало, что он мог спокойно ходить на уроки, общаться со всеми факультетами и вести спокойный образ жизни, не влезая в “геройские” проблемы. Например, если бы какой-нибудь Фред или Джордж Уизли позвал его прогуляться по Запретному коридору на третьем этаже, то у него была бы весомая причина отказаться: Снейп в виде декана. Репутация слизеринцев среди остальных факультетов, конечно, похрамывала, но Гарри сильно выручало то, что он успел познакомиться со многими своими нынешними друзьями ещё до Распределения. Однокурсники не особо стремились к общению с героем Магической Британии. Они, вероятно, интересовались им и его лбом, но только в научном интересе. Малфой иногда очень странными способами пытался завести диалог, например, спрашивая, во сколько лет Гарри впервые попробовал яблочный сок и при каких обстоятельствах это произошло. Каждый раз, отвечая на подобные вопросы, он уточнял, что если Малфой хотел поговорить, то необязательно было начинать диалог таким странным способом. В ответ тот лишь отнекивался и говорил, что общаться не хочет. Гарри тогда недоуменно пялился на Теодора Нотта, кареглазого брюнета с такой же аристократически бледной кожей, как у Малфоя, который сидел на кровати напротив и хихикал. Тогда Тео пожимал плечами и ничего не отвечал. Так и складывались отношения Гарри с однокурсниками. С девочками он не особо общался, хотя Панси Паркинсон, подружка Малфоя, частенько отпускала едкие комментарии относительно круга общения героя: она говорила, мол, грязнокровка и Уизли не самое лучшее общество для него. Малфой согласно кивал, а периодически первым говорил об этом. Наверное, когда-нибудь Гарри понял бы, почему в магическом мире существовало столько предрассудков. После обеда он, Гермиона и Невилл шли в библиотеку. Рона, Лео или Перси туда бы даже силой затащить не получилось, а у остальных не было времени на то, чтобы делать домашнее задание где-то кроме своей спальни в тишине. Гарри нравилась эта компания: Гермиона могла в чём-то помочь ему, а Невилл не мешал сосредоточиться в отличии от того же Рона. Правда, Гермиона очень много паниковала по поводу СОВ и ТРИТОНов, которые сдавали на пятом и седьмом курсе. Она боялась, что не сдаст их, если не успеет подготовиться, поэтому всё свободное время тратила на изучение программы второго курса. А может, уже четвертого, Гарри не мог сказать наверняка. День тем временем подходил к концу, поэтому он взял с полки какую-то книгу в жанре фантастика, быстро собрал свои вещи и ушёл на ужин в Большой Зал. Дамблдор сделал объявление, в котором попросил студентов, которые что-либо знали о пропаже Талии Грейс, сообщить эту информацию деканам своих факультетов. Гарри повезло не знать об этом совершенно ничего, поэтому он спустился в подземелья, переоделся и сел в кровать: впервые за долгое время у него выдался свободный вечер, чтобы почитать что-то кроме школьной программы. На соседней кровати сидел Малфой и клевал носом над Историей магии. Гарри спросил его: — Разве ты не должен сейчас готовиться к дуэли или типа того? Малфой как-то странно посмотрел на него, нахмурив брови. Его лицо выражало искреннее непонимание. — Неужели ты думаешь, что я буду нарушать школьные правила? — при произнесении длинных слов он как обычно тянул гласные звуки. Сначала эта его привычка ужасно раздражала Гарри, но теперь он почти привык. — Но Перси и Рон пойдут! — Перси — нет, напоминаю, что он живёт с нами. Если Рон не безмозглый, то он тоже не пойдёт. Гарри нахмурился. Он не считал Рона безмозглым, вовсе нет, но был уверен, что тот пойдёт на дуэль: просто потому что у него был такой характер. Он всегда бросался «в бой», если была такая возможность. Гарри не считал это плохим качеством, он считал это гриффиндорским качеством. Малфой был не прав, а Перси всё никак не возвращался с ужина, поэтому Гарри решил сам предупредить друга. Накинув мантию и прослушав все слова белобрысого почти дуэлянта, он покинул слизеринскую спальню, а затем миновал гостиную и пошёл наверх из подземелий. Ему не был в целом ясен концепт жизни двух факультетов под землей, когда в замке существовали четыре одинаковые башни. Разумеется, появление факультета Детеррис мешало бы Хогвартсу сохранять это равенство, но до этого момента Слизерин и Хаффлпафф жили именно в сырости и холоде. В это время, к слову, у одного Дамблдора была целая башня, так ещё и центральная. Конечно, после жизни в чулане под лестницей Гарри не особо волновало комфортное проживание, но было бы приятнее находиться в башне, а не под землёй. Погрузившись в эти мысли, он не заметил, как заблудился. Лестницы опять начали плутать и менять свои направления, но, к счастью, он хотя бы увидел Перси и Рона: они шли ему навстречу со стороны гриффиндорской башни. Что интересно, Полная Дама всегда пускала детеррисовцев в гостиную своего факультета, даже если те не знали пароля. Гарри был уверен, что их с тем же успехом могли пустить в дом Рейвенкло или Хаффлпафф. — Привет, Гарри! — сказал Рон. Гарри улыбнулся ему в ответ. Поздоровавшись с Перси, он, наконец, вспомнил, зачем их искал. — Не уверен, что вы уже об этом не знаете, но… В общем, Малфой не планирует приходить на дуэль. Лицо Рона в этот момент нужно было видеть. Смесь злости и возмущения, присыпанная ноткой облегчения (чего Гарри не ожидал), придала его щекам багряный оттенок. Его возглас — «Что?!» — заглушило движение лестницы, на которой они стояли. Гарри ещё успел ухватиться за перила, чтобы не упасть. Он посмотрел вниз: количество лестниц указывало на то, что они попали на третий этаж. Мягко говоря, это не особо радовало. Едва они успели соскочить на платформу с сумасшедшей лестницы, как последняя вновь начала ходить ходуном. Гарри оглянулся: ни одна из лестниц не хотела останавливаться и давать ребятам спокойно дойти до спален. Он шагнул внутрь коридора — Запретного, между прочим, что было весьма опрометчиво с его стороны, но он понял это очень поздно, — и в ту же секунду услышал, как часы Хогвартса пробили пятнадцать минут до отбоя. Он собирался было развернуться и подождать лестниц, но неугомонные гриффиндорец и детеррисовец пошли вперёд. — Смотрите, там какая-то дверь, — задумчиво произнёс Перси, глядя перед собой. В ответ он услышал голос Пивза: — У-у-у, детишки хотят нарушить школьные правила! — полтергейст сделал театрально грустное лицо и выкатил губу. — Боюсь, я вынужден рассказать об этом Филчу… Какая жалость! УЧЕНИКИ В ЗАПРЕТНОМ КОРИДОРЕ! — последнее он прокричал так громко, что либо Филч, либо хотя бы миссис Норрис наверняка услышали его. Привидение улетело куда-то вверх. Пивз был до ужаса противным обитателем замка. Он постоянно срывал уроки, издевался над детьми и учителями, мешал жить (насколько это можно назвать жизнью) даже другим призракам. Он пытался жонглировать горящими факелами над головами учеников! С безумным хихиканьем носясь по школе, он разбивал фонари, тушил свечи, переворачивал парты и выскакивал из-за досок, пугая всех присутствующих в классе. Гарри знал, что он не расскажет Филчу, если тот сам не услышит, но само нахождение Пивза на «месте преступления» сильно напрягало. И Рон, и Перси презрительно-осуждающе посмотрели на привидения и вновь повернули головы к двери, которая упорно не открывалась. — Погодите, — велел Гарри, доставая палочку. Он вспомнил одно заклинание, которому научила его Гермиона, когда он потерял ключ от своего сундука. — Алохомора! Дверь безропотно открылась. На секунду он задумался о том, что запирать дверь в Запретном коридоре на замок, который смог бы открыть первокурсник, было глупо, но после ему стало не до раздумий. Огромный трёхглавый чёрный пёс восседал прямо перед ними. Он скалил на них свои жёлтые клыки. Изо рта монстра стекала тягучая слюна, а глаза, полные злости, были устремлены прямо на Гарри. Большие лапы охраняли люк, а когти на них вот-вот изрезали бы их в клочья. При желании он сумел бы за один присест съесть всех троих. Наверное, желание у него всё-таки имелось. В следующую секунду пёс бросился вперёд. Кто-то истошно закричал, — возможно, сам Гарри, — и они выскочили за дверь. Если бы они не успели её захлопнуть, то клац, донёсшееся из-за двери, могло откусить их головы. Едва дверь закрылась, они понеслись, если не полетели, прочь от третьего этажа. Добежав до, наверное, противоположного крыла пятого этажа, они отдышались, и Перси оттараторил: — Это цербер, я читал. В древнегреческих мифах он охранял подземное царство. Но это абсолютно нелогично! Даже если бы мифы были правдой, а это, разумеется, не так, то его бы просто невозможно было вытащить из владений Аида! И по размерам он, честно говоря, маленький для цербера… — Маленький?! — завопил Рон, и Гарри и Перси на него зашикали: в Хогвартсе стояла гробовая тишина, и вокруг было темно, значит, комендантский час начался. Они перебежали в другой коридор, что вряд ли бы их спасло, и Рон продолжил шёпотом. — Этот маленький? Да он бы тебя целиком проглотил и не подавился! — Думаешь, большой не сделал бы то же самое, только быстрее? Точно тебе говорю, это — не цербер из мифов. Он какой-то не такой. — Да какая разница! Он нас чуть не сожрал! Гарри вклинился в дискуссию: — Вы оба — идиоты! Не видели, на чём он стоял? — На полу, — хором ответили они. — Там был люк! Он что-то охраняет. Ни один мало-мальски разумный преподаватель не позволил бы хранить опасного монстра в Хогвартсе, значит, там что-то очень важное. Может, цербер и не настоящий, но убьёт он по-настоящему, поэтому я настоятельно не рекомендую вам сюда соваться. Перси, идём в спальню. И ты иди, Рон, не глупи. — И не планировал! Глупить, в смысле. Как думаете, что он мог бы охранять? — Завтра, — отрезал Перси. — Гарри прав, сейчас для нас главная опасность — Филч. Они помчались по коридорам вниз, в подземелья, под угнетающие рокотания «главной опасности». Его голос издавался прямо неподалёку, поэтому они ускорились, но Филч всё продолжал: «Найду! Не светит вам больше Хогвартс, кто бы там ни был, негодяи!» Бежалось под такое гораздо быстрее, поэтому спустя десять минут они уже были около двери в гостиную. Удивительно, но дневной пароль сработал. Не то, что бы это огорчало, но Гарри определённо взял это на заметку: полчаса после отбоя можно с чистой совестью шастать по школе. Полог Малфоя был задёрнут, как и остальные, поэтому Перси и Гарри как можно тише легли на свои постели. В ту же секунду, как коснулся подушки, он уснул. Во сне он находился в каком-то старом помещении, очень похожим на кабинет Истории магии. Отличие было лишь в том, что в классе не было профессора Бинса и по углам висело огромное количество паутин. Казалось, кабинет был заброшен много сотен лет назад, и вот уже несколько веков в него не заходил никто, кроме Гарри. Откуда-то снизу послышался писк, и он уже было решил, что это пауки повылазили из-за паутин, научились пищать и намеревались превратить его самого в очередную паутину. На самом деле всё оказалось гораздо проще: он опустил глаза и увидел рыжего кота. Кот шипел и выгибался, как если бы увидел мышь и намеревался напасть на неё. Мыши поблизости не было, зато из противоположного конца кабинета навстречу коту бежал белый хорёк. В лапах он держал дуэльную шпагу, которой обычно пользуются на тренировках по фехтованию. Гарри казалось, что он её вот-вот уронит, но тот крепко держал своё оружие. За секунду до того, как хорёк подбежал к нему, Гарри отпрыгнул, но смысла в этом не было: Нападал он на кота. Можно было бы подумать, что злой хорёк нападал на обезоруженного кота, но это было вовсе не так. Во-первых, кот был в два раза больше и тяжелее, а во-вторых, в последний момент у него тоже появилась шпага. Они дрались так, будто крупно насолили друг другу чем-то, и Гарри сравнил их с Роном и Малфоем. Он хихикнул бы, если бы во сне это было возможно, но оставался лишь молчаливым наблюдателем. Хорёк-Малфой пищал, а кот-Рон громко мяукал, и вместе эти звуки были просто отвратительными. Видимо, настолько отвратительными, что Гарри проснулся. Ноги ныли: вчера было слишком много активности. Он с тихим стоном приподнялся на локтях и прислушался к обыкновенному шуму в спальне. В этот раз, на удивление, источником громких звуков был не Малфой. Перси голосил едва не во весь голос, пока он молча сидел на кровати и продирал глаза. — Ты вообще понимаешь, какой опасности ты нас подверг? Мы с Роном и Гарри могли погибнуть! — От рук Филча? О да, старый болван точно бы от вас и мокрого места не оставил. Остынь, Джексон. — Уйди отсюда, Нотт! Я не с тобой разговаривал. — Ага, бегу и спотыкаюсь. Может, это ты уйдёшь? Спальня-то слизеринская, а не детеррисовская. Перси шумно фыркнул, схватил Малфоя и всё ещё спящего Гарри за предплечья, заставив встать, и потащил в гостиную. Несколько студентов сидели там, поэтому он уже пошёл было в коридор, когда Малфой его наконец остановил: — Угомонись, бешеный. Заклинание заглушек тебе ни о чём не говорит? Они вернулись в спальню, сели на кровати Перси, и Малфой сотворил… тишину. Спор Блейза и Тео наконец оборвался, а их слова отдавали эхом. Перси в подробностях рассказал Малфою о вечере, проведённом в компании Пивза и цербера (Гарри даже не знал, кто из них был хуже) и изложил свои теории на этот счёт. Малфой пару минут молчал, а потом выдал светским тоном: — Поттер, если бы тебя сожрал цербер, я бы горевал минут пять. Джексон, без обид, больше трёх бы не смог. — И правда хорёк, — пробормотал Гарри, и Малфой-хорёк воззрился на него в недоумении. Гарри ойкнул и сжато пересказал свой ночной сон. Перси заливисто рассмеялся, а Малфой поднял брови и исказил лицо. — Отвратительно, Поттер. Я буду горевать по тебе не больше минуты. — Очень мило с твоей стороны, что ты вообще собираешься по мне горевать. Может, в честь такой близкой дружбы даже извинишься перед Роном за обман? Малфой фыркнул. Он сверху вниз осмотрел сначала Гарри, а потом Перси, после чего закатил глаза и ответил: — Перед Уизли — ни за что. Джексон, извини, это повторится. Поттер, ты сам туда полез, извиняться не буду. На такой чудесной ноте закончилось их общение по душам, и они разошлись переодеваться на завтрак.