Эгоистичный симбиоз

Анна во сне хмурится смешно и очки машинально поправляет, а у Лэйн хмурость с лица не сходит вообще, только взгляд едва заметно смягчается, когда учёную видит. Лэйн пусто и томливо, словно всё хорошее она уже прожила. Лэйн в кресло перебирается, будто от всего мира спрятаться хочет, ноги под себя поджимает и по локтю барабанит отчаянно. А в голове мысли крутятся, которые даже вслух произнести страшно. Лэйн знает, что всё перенесёт, только брешь в груди с каждым днём всё больше разрастается, ярость, словно лоза на ветках, виски сжимает до скрежета в зубах и полумесяцев на ладони. Бороться нужно, глотки всем перерезать хочется, в трахею голыми руками вцепиться. Только сил на это нет. Совсем. Лэйн воздух в лёгкие набирает и выдыхает с такой вселенской усталостью, что капилляры лопаются. К крови она давно уже привыкла, чужой болью насытилась, но свою принять всё ещё страшно. Холод начинает лодыжки сковывать, и Лэйн ёжится невольно, теперь совсем на щенка похожа. Только щенок за любое внимание готов команды выполнять и перед хозяином хвостиком вилять, а ей лишь от одной внимание нужно, одна чужая тоска. Лэйн думает, как бы Анне сердце её же скальпелем проковырять и в место подальше забраться, клубочком свернуться и выедать по ложечке. Лэйн хочется ей кровь из вен выпустить и свою влить, чтобы на каком-то клеточном уровне принадлежать, владеть анархично. Но ночь пройдёт, и всё это кончится. Завтра бог тьмы её на цепь посадит и душу без того раненную по крупице стирать начнёт. Лэйн это льстит даже, мозг безумный оправдать пытается, цель высокую найти. Выходит жалко, конечно, но это хоть как-то не отключиться помогает. Анна во сне вздрагивает, когда холод знакомый под одеялом не находит, но успокаивается быстро, в глазах любимой его отыскав. — Не спится. Лэйн констатирует, вопрос предчувствовав, и голову чуть вбок наклоняет, чтобы ледниками серыми в полумраке сверкнуть. Анна щурится чуть по привычке, но кивает и руки протягивает, тепло обещая. Лэйн не думает даже, с места срываясь, щенок избитый просыпается. Она к девушке всем телом льнёт, пальцами тонкими, но цепкими, в каштановых волосах зарывается. — О чём думала? Анна спросить наконец-то решилась, ни за что не признаясь, с каким титаническим усилием ей далось это. — О тебе. Лэйн выдаёт почти бесшумно, но честно. Единственная честность за долгие дни. Анна на это лишь фыркает раздражённо, ей от всех этих соплей сердце рвёт безумно, как Лэйн и хотела всегда. — Опять полночи пялилась на меня. Она инстинктивную дрожь девушки чувствует и руками тонкое тело обвивает крепко-накрепко, ношу её ужасную на себя ненадолго перенимая. — Ты всем этим отродьям спуску не дашь, я же знаю. Учёная лыбится глупо, невесело, будто сама себя успокоить пытается. Но той не легче от этого совсем, кажется. Они сидят так вечность вроде бы. Анна моменты парализующие в голове перебирает, другое не лезет совсем. Как Лэйн её на колени в первый раз поставила, патогеном заразила и в бреду на чувствах ловко играла, во всех смертных грехах обвиняя. И только сейчас дошло до неё, связь с этим криптографом и есть самый большой грех для неё, самая огромная беда. Лэйн всегда искусно притворяться умела, невинную овечку из себя строить. А Анна на искренность фальшивую, как на крючок попалась и слезть теперь не может. Но сейчас девушка любимая лгуньей не казалась вовсе, только жертвой несправедливо выбранной. Анна в руках её держит и ближе наклоняется, в губы поцелуем вцепившись. Та навстречу поддалась, только этого и ожидая, больше ни о чём не прося. Пальцы аккуратные по щеке бледной скользят, прядь выбившуюся за ухо заправляя и поглаживают неожиданно нежно. Анна нежной редко была, кусалась в ответ и зубы показательно скалила, пытаясь туман холодный отразить, через себя пропустить. Только у Лэйн всё равно всегда лучше получалось, она лишь усмехалась снисходительно-ядовито и за этим театром словно со стороны наблюдала. Анна тело хрупкое в один миг на подушки откидывает, весом своим прижимая. Лэйн губу чуть прикусывает, кровь чужую жаждая вкусить. Учёная это пресекает быстро одним строгим взглядом и язык дальше проталкивает, лишней инициативности лишая. Девушка к её пижамным штанам тянется, но Ллойд головой качает серьёзно, руку перехватывает и запястье к изголовью кровати приковывает. Но Анна не дура, немой вопрос в серых глазах читает мгновенно. — Не сейчас. Затем снова целует, на уголках губ особое внимание заостряя. — Дай утешу тебя. Анна ей это как откровение в ухо шепчет, мочку горячим дыханием опаляя и на хрип почти сбиваясь. Лэйн зажмуривается и тело тонкое напрягается тут же, но под руками умелыми тает и плавится непроизвольно. Эти же руки ей переломить иногда хочется, просто чтобы на реакцию посмотреть. Или когда они патоген опасный в свои же вены вводят. Но девушка думать уже совсем ни о чём не может, когда учёная её грудь в ладони мягкой сжимает, предварительно ночнушку задрав. Анна пальцем ведёт по соску затвердевшему, тихий выдох ловя и языком по нему проходится, словно электрические заряды выпускает. Лэйн ей навстречу выгибается и бёдра неосознанно в стороны разводит, сильнее её ощутить пытаясь. Ллойд сегодня не спешит, позволить себе не может. Всё хочет ей высказать, душу излить наконец, но понимает прекрасно, что получится отвратительно. Она сосок нежный прикусывает и дальше двигается, по всему телу руками шарясь, запомнить навсегда хочет, чтобы даже под пытками не забыть, даже если сама завтра отродьем станет и облик человеческий утратит навеки. Поцелуями ниже спускается, каждый сантиметр влажными губами обводя, везде везде касаясь. На то она и учёная, у неё внимательность в кости вплетена и на уровне инстинктов выработана. Лэйн в ответ сильнее вздыхает и выдыхает сипло совсем, каждым нервом её гнев чувствуя. Анна указательным пальцем на её промежность надавливает, влажность липкую даже через ткань ощущая, и не выдерживает, бельё простое стягивая. Затем бёдра Лэйн обеими руками обхватывает и ещё шире разводит, бесцеремонно совсем как девушка в тайне любила, а Анна знала, но не говорила. Лэйн лопатками об жёсткую спинку кровати ударяется и дышит неровно, взглядом в девушку вцепившись, как хищник голодный. Учёная голову между её ног опускает и бёдра старательно выцеловывает, ещё больше заставляя хотеть. Лэйн порыв в коричневые волосы намертво вцепиться вовремя останавливает и вздрагивает резко. Анна языком по половым губам уже скользит, нарочно самое главное избегая, чтобы знала. А когда та извиваться начинает, губами клитор плотно обхватывает и в себя всасывает, вакуум создавая. — Анна, Анна.. Лэйн уже на шёпот срывается, тазом навстречу выгибаясь и жар невероятный в щеках чувствует. Стальная хватка дочери генерала ощущалась даже в этом, за что бы не взялась, всё до идеала доводила, как сейчас. Она думала, что так любимую свою утешает, но с каждым движением языка только сильнее её разбивала и в сердце штыки острые вколачивала методично. Лэйн ведь теперь не сможет забыть, когда в лапах смерти окажется, Каждый день будет знать, что потеряла и не сможет вернуть, только изводить себя понапрасну будет, пока совсем рассудка не лишится. "Святая" губы до металлического вкуса искусывает, стоны даже подавить не стараясь. В простыни ногтями впивается, тихий треск не замечая совсем, и имя её, как молитву на служениях своих шепчет. Это было жертвоприношение и поклонение одновременно, в их отношениях ведь никогда не было места полумерам. Анна надавила сильнее, сквозь вакуум по самому кончику языком мазнув, то ли дразня, то ли на краю удержать пытаясь, но Лэйн уже не разбирала толком, дыша часто-часто. Ноги в крепких ладонях подрагивать начали, а тело, готовое вот-вот сорваться, совсем задрожало. Девушка не стала тянуть, ещё ближе прильнула и более интенсивный вакуум создала, посасывая и отпуская периодически. На Лэйн это быстро подействовало, она выгнулась В последний раз и с вымученным выдохом кончила, словно от оков невидимых Наконец избавилась. Иллюзии она никогда не любила, но эту готова была принять как обет, всю оставшуюся жизнь ей обманываться. Анна влажные губы облизывает и улыбается по своему мягко, пока святая её в себя прийти пытается. Затем пледом тёплым укрывает и рядом ложиться, поверх него обнимая. Лэйн виском к её лбу прижимается и шепчет сипло — Утешила. Учёная целует последний раз, глаза закрывая и в ритм дыхания вслушивается, чтобы по швам не разлететься сейчас. Лэйн пусто и томливо, словно всё хорошее она уже прожила. Лэйн надеяться не перестаёт, что это "хорошее" рядом с ней не в последний раз уснула