Мама говорит

      — Мама говорит, что нельзя сидеть так близко к телевизору! — девочка стучит куклой по ковру. В группе много игрушек, но эта красивая женщина подарена мамой на новый год, и девочка берет её с собой в садик уже два месяца.       Кто-то из подруг смеётся и кричит:       — Так мама только что суп готовила, как она может увидеть, что мы у телевизора сидим?       — Мама все видит, — она хмурится. Ее кукла — это мама, остальные совершенно никак не могут ругаться с нею.       — Нет, мы в зале, а она на кухне, она не видит, не видит, не видит.       Откладывает куклу-дочку ещё одна девочка, садится на ковер и кивает. От этого из хвостика выбивается несколько волосков — и неужели ее мама не заплетает так, что даже после сончаса с косичками все хорошо?       — А что она тогда говорит?       — Что суп готов! — девочка с хвостом поднимает руку с выставленным пальцем. Она действительно самая умная в группе, но сейчас это не в тему.       — Нет, он ещё не готов. И до того, как суп сварится надо сходить к маме на кухню и спросить, когда будет готово. И тогда она скажет: “как только, так сразу”.       — Нет. Суп можно есть, когда сестра придет, — ещё одна девочка, которая даже не играла с ними, останавливается рядом.       — Какая сестра, у нас нет сестер в игре, — она уже злится. Почему они все не знают, что говорит мама?       — Тогда я буду, — девочка схватила из шкафа ещё одну куклу и остановилась перед входом в домик. — Но у меня у сестры есть девочка…       — У нас больше нет кукол-детей, — Она показывает язык, радуясь, что игра вернётся к правилам.       — Нет! Не девочка как мы, а как… Как папа!! Они заходят в прихожую, и мама с кухни видит, и говорит “Ой Лелечка, как я рада тебя видеть! Посидите пока в комнате, ладно, я сейчас суп доготовлю… Только дверь открытой держите”, и они уходят, и там целуууются, — все девчонки начинают шуметь. Целоваться — это по-взрослому, и все вдруг вспоминают, что сестра у этой девочки действительно взрослая. Она почти закончила школу.       Хочется так же однажды целоваться — хотя интересно, почему дверь нужно открыть?              — Тогда мама не готовит суп! Когда приезжает сестра, она приносит тортик и пиццу, — а здесь сестра совсем-совсем взрослая и даже живёт отдельно. Они видели ее как-то всей группой, когда она забирала их подругу. — И мама говорит: “Ну что, начальница хвалила мою малышку?”.       — А если мама сама пришла с работы… Тогда она ещё по телефону говорит в дверях и говорит “Все, я дома, Михалыч, завтра разберемся, ведь не срочно это?”.       — Так это выходной, ведь по телевизору идут пираты!! А они днём, а мы смотрим и не в садике… Тогда нет работы, — одна из девочек с которыми они играли с самого начала тоже говорит.       — Тогда мама могла прийти после того, как гуляла с подругами…. Хотя она бы тогда позвала подругу домой, но у нас нет больше кукол..       — Я хочу звать подруг домой, когда хочу.       — Я тоже… Ну мама говорит, что я вырасту и смогу звать кого угодно.       — Точно, и тогда уже я стану мамой.       — Нет. У меня есть бабушка, ну она не моя бабушка, она сестра маминой мамы, и она не мама. И не бабушка. По-настоящему, — девочка прижимает к себе свою дорогую и красивую куклу и говорит с уверенностью. — И бабушка говорит, что она никогда не была мамой.       Девочки снова шумят, накидывают идеи одну за другой, а где-то в уголке группы стоит Анна Владимировна, прижимает к себе телефон и вслушивается в тихие слова мамы. Ей бы успокоить девочек, чтобы не появились новые проблемы, но ей так тяжело и страшно и она вслушивается в мамин голос.       — В общем, не волнуйся, хорошо? Ничего непоправимого не произошло. Я приеду на долгие выходные или возьму за свой счёт и приеду числа четырнадцатого, но в марте буду обязательно. Разберемся. Пока не волнуйся, хорошо?       — Хорошо, — Анна Владимировна чувствует, что дышать становится, легче. Все действительно неплохо.       — Вот и славно, давай, беги, тебе там детей кормить. И, солнышко, я тебя люблю.