Танец💃🕺 в сумерках

Мамору. Я ждал её, но она все не приходила. Неужели она не придет? Хотя, я, наверное, не пришел бы, если бы она так со мной поступила, по сути, я её просто бросил. Мне было больно, но скорее всего я ощущал её боль, а это еще больнее отзывалось в моей душе. Правильно ли я поступил? Может, стоило посоветоваться с ней? Все же она не пустое место для меня. Но Если она не придет, значит, я не могу надеяться на то, что она будет ждать меня, а отпустить её или отдать кому-то другому я её не могу, потому что зная, что она не моя я не смогу жить, без неё жизнь хуже пытки, лучше жить в ожидании её, чем знать, что она никогда не будет моей. Если она не придет, я никуда не поеду, потому что я не смогу вот так её бросить, не сказав о своих чувствах и намереньях, не помирившись с нею. И тут я увидел её, она завязала оданго, а одета была в голубой сарафан и белую кофточку. Мне кажется, чтобы она ни надела, она все равно будет прекрасна и все ей будет к лицу. Она помахала мне. Мы отошли в сторону. Она пыталась улыбнуться, но вместо этого у неё потекли слезы, безмолвные горькие слезы. Я смахнул их, легонько прикоснувшись тыльной стороной ладони. А потом с силой притянул к себе. - Прости, я хотела проводить тебя с улыбкой. - Не надо заставлять себя, но твои слезы обжигают мою душу. Она подняла голову и посмотрела мне в глаза. - Я бы так простояла вечность, находясь в твоих объятиях и глядя в твои нежные глаза. - Усако, - я отстранил её от себя, - мне надо сказать тебе кое-что важное. Она переменилась в лице, оно стало белым как мел. Я вынул коробочку из кармана и протянул ей. - Открой. Она дрожащими руками прикоснулась к ней и открыла. Я достал колечко из коробочки. - Я люблю тебя больше жизни. Ты выйдешь за меня замуж, Усако? В её умоляющем взгляде читалась мольба "не уезжай, если любишь", если бы она сказала, я бы наплевал на все, лишь бы не видеть её слез и остался бы. - Да, - тихо сказала она, - я выйду за тебя, Чиба Мамору. Я надел колечко ей на палец. Она улыбнулась и эта улыбка была искренней, что у меня защемило сердце, я притянул её к себе, и почувствовал, что не хочу выпускать её никогда, не оставлять её одну. Я поцеловал её нежно, потом страстно. Когда поцелуй закончился, у неё намокли глаза. - Подожди меня, я в дамскую комнату, - сказала она и бросилась к вывеске "туалеты". Но я не мог ждать. Я не хотел разлучаться с ней ни на миг, я так нуждался в ней. На двери висела табличка "технический перерыв", но прямо перед Усаги бабулька вышла и сняла табличку, повесив её внутри. Кроме Усаги туда никто не заходил. Я огляделся по сторонам - никого. И вошел, закрыв за собой дверь. Наклонившись и удостоверившись, что кроме Усако никого, заодно определив в какой она кабинке, я проследовал к ней и постучал. Она высморкалась. - Простите, но тут занято. Я опять постучал. Она открыла. Она смотрела на меня удивленно красными от слез глазами. - Мамору, что ты здесь... Но договорить я ей не дал, прервав поцелуем. Я целовал со всей своей потребностью в ней, будто от этого поцелуя зависела моя жизнь. Усаги. Мамору попросил меня выйти за него, он меня любил. Что мне еще нужно было. Конечно, можно было бы променять эти слова на год без его отъезда, но жить в неуверенности, что возможно наступит учебный год и все вернется в прежнее русло, потому что я сама не позволю встречаться себе со своим преподавателем, а как знать, что он не будет им вновь? Поэтому эти слова были важны для меня и, хоть очень хотелось сказать ему "не бросай меня одну", я лишь сказала, что согласна выйти за него. Все же это была уверенность в наших отношениях, что он относится ко мне серьезно, ведь я так же могла с ним год не встречаться, как и до этого. Потом я не смогла подавить поток слез и убежала в дамскую комнату, она как раз открылась после уборки. Я сидела и плакала, когда раздался стук в дверцу кабинки. Неужели уже все кабинки заняли? - Занято, - сказала я, но стук повторился. Может, что случилось и человеку не в моготу ждать? А я просто плачу, занимая место. Я отворила. Предо мной стоял Мамору. Я хотела возразить, что ему не место в женском туалете, но он меня поцеловал, с таким отчаяньем, будто умирающий глотает воздух. И я почувствовала, что не могу без него, он мне был так нужен, мы будто целовались в последний раз. Мамору втиснул меня обратно в кабинку и закрыл дверь. Он стал ласкать мое тело, гладя мою спину, талию, мои ягодицы. Он хотел меня, это чувствовалось в его жажде, его разгоряченном дыхании, в его восставшей плоти. Он задрал мне юбку. - Мамору... - вырвался у меня вздох. Он стащил с меня трусики, я расстегнула молнию его брюк. Остальное он сделал сам, спустив свою одежду, он легко поднял меня и насадил на себя, я обхватила ногами его талию. Он прижал меня к стенке. - О Усако, моя любимая, ненаглядная Усако, он покрывал поцелуями мою шею, щекотал языком мои уши, засунув руки мне под сарафан и блузку, лаская всю меня и в такт двигался. Он устал и я тоже. Тогда он опустил крышку унитаза, надел брюки, не застегивая их и сел, притянув меня к себе. Теперь был мой черед двигаться. Мамору снял мой сарафан, повесив на крючок, и кофточку тоже, я была полностью обнажена, а он ласкал языком мои соски. - О, Мамо-чан, - мне нравилось, я испытывала необыкновенное удовольствие, и Мамору мне начал помогать получить себе то же удовольствие, раскачивая мои бедра. Когда все закончилось, мы были оба обессиленные. В динамик объявили регистрацию на ЭйрАмерика. - Мамору, тебе пора. - Я люблю тебя, я не хочу уезжать. - Нет, ты должен, такой шанс выпадает не каждому. Я буду тебя ждать. - Когда я приеду, мы сразу поженимся. - Хорошо. - Я не разрешаю тебе обниматься, целоваться, а тем более кое-чем заниматься ни с одной особью мужского пола. Я улыбнулась - собственник. - Тогда пообещай мне то же. - С мужчинами, боже упаси! - Ты понял, что я хотела сказать. Ни объятий, ни поцелуев, ни интимных ласк, ни секса, ни чего-то другого, ни с одним живым и мертвым организмом, кроме меня. - Фу, какая ты извращенка. - Обещай. - Обещаю, любовь моя. А могу я хоть сам? - Ну, если будешь представлять меня. - Идет. Мы поцеловались. - Ну, иди уже. Я выпихала его из кабинки. Потом оделась и вышла посмотреться в зеркало. Ну и помятый у меня вид. Я поправила свой вид, как могла, и вышла. Мамору прошел на регистрацию. Я помахала ему рукой. Он мне послал воздушный поцелуй. Ответив ему тем же и смахнув слезинку, я прижала руку с колечком к своему сердцу. Все-таки я счастлива, хоть и радость обременяет предстоящая разлука. Ну, ничего, я сильная, выдержу, а тем временем погружусь в учебу, и не буду никуда отвлекаться. Мамору, любимый мой, как буду я без тебя? Одно дело видеть тебя каждый день в университете, хоть и не иметь возможность прикоснуться, но все же видеть, а другое - перенести разлуку в год, не имея возможности видеть тебя. Мамору Садясь в самолет, я видел её слезы и вынужденную улыбку. Как же больно её бросать, видеть, как она страдает. Но мы выдержим все препятствия и будем счастливы. Несомненно! Я достал из сумки её фотографию, как же она красива, ангел мой. Я вспоминаю её нежную разгоряченную кожу, её нежные ласки, её светящиеся глазки, моя любимая. Моя будущая жена. Я усмехнулся, вспомнив, как побелело её лицо, когда я сказал, что хочу ей что-то сообщить очень важное. Она, наверное, подумала, что я хочу порвать с ней отношения. Бедняжка. Когда я спрашивал, согласится ли она, у меня сердце чуть не вырвалось из груди от тех нескольких мгновений, пока она не ответила. Я думал, что умру, не дождавшись её ответа. Усако, любимая, как ты там, одна? Я посмотрел в иллюминатор, мы уже летели в облаках. Сколько времени уже прошло, как мы оторвались? Солнце ярко светило над облаками. Как же красиво. Я достал камеру и начал снимать. - Это солнышко напоминает тебя, единственный свет в моей жизни. Я люблю тебя, моя милая Усако. Пошлю потом ей ссылку на видео, ей наверняка понравится. Она ведь любит астрономию. Солнышко, Луну, звезды, планеты. Она выбрала то, что ей по душе, и мне это нравится. Вспомнилась наша первая встреча, когда я увидел её в свете заходящего солнышка, темную танцующую особенный танец фигуру. Потом как мы танцевали на выпускном балу. Я нацепил на себя костюм арабского принца, чтоб меня никто не узнал. Как дрожали её руки, когда она вложила их в мои. Но потом мы смотрели лишь друг другу в глаза, и она успокоилась, как же красивы её глаза. Такие голубые и синие одновременно. Как же она прекрасна, во всем. - Жди меня, моя половинка. Я скоро вернусь, только дождись меня. По щеке скатилась одинокая слеза.