Туман над Кэмден-роуд

Еще вчера это казалось единственным выходом. Сегодня — глупостью и проявлением гордыни. Последние сутки вышли сумбурными: вчера на рассвете он отправил Суинфорду ту злосчастную записку, а уже через пару часов примчал Чарльз в состоянии, близком к истерике. Тогда Кристиан не хотел даже слушать его предостережения и уговоры, но сейчас, ступив на заснеженное поле в окрестностях Кэмден-роуд, остро осознал, как необходимо это было сделать. Вчера он был убежден, что действовать нужно решительно. Сегодня так уверен уже не был.

«Решительность — это когда сначала стреляешь, а потом спрашиваешь себя, зачем. Браво, Кристиан Джеймс де Клер. Ты действительно поступил как мужчина.»

Выдохнул, через облачко пара взглянул на Чарльза и только сейчас обратил внимание на то, как брат напряжен. Тот поджал губы, был так сосредоточен и собран, что почти несправедливым было, что он способен казаться таким несгибаемым даже сейчас. Но Кристиана это лишь успокаивало — сегодня у него была опора в лице брата. — Чарльз, я хотел сказать… — протянул, давая себе время передумать, — спасибо. Внешне остался невозмутим, а в мыслях трижды отругал себя за все: за натянутость и спешность слов, за то, что не говорил ничего подобного раньше, когда это не ощущалось как прощание.

«Мы всегда будем говорить друг другу важные вещи, только когда запахнет порохом?»

Хотелось верить, что сентиментален он от чувств к Лиззи, а не от близости к смерти. Чарльз сжал его плечо, улыбка выглядела блекло и так неуместно сейчас. Кристиан отвернулся, сделал вид, что выглядывает карету Бернарда — долгий зрительный контакт выдерживать Тиану было трудно Может, потому что сейчас Чарльз смотрел на него с той сложной смесью чувств, которые Кристиан не мог назвать, но чувствовал, что именно на нем лежит за них ответственность. Может, потому что вчера Чарльз, отчаявшийся в попытках предотвратить дуэль, в сердцах бросил слова, которые все не выходили из его головы и, Кристиан уверен, не сделают этого еще долгие годы: «Господи… Ты такой же, как отец. Такой же упрямый и одержимый честью, которая ничего не будет стоить, когда тебя положат в гроб.» Ему и про него говорили разное, но никогда раньше это не задевало — для Кристиана это были совсем пустые разговоры, с реальностью имеющие мало общего. Только вот слова Чарльза резонировали с его собственными терзаниями. Тяжело признавать, но его брат абсолютно прав. И, как только на горизонте показалась повозка, Кристиана накрыло осознание своего безрассудства. Что ж он творит? Нарушил закон, брата в эту грязь втянул. И все это ради чего? Ради каких-то призрачных, нематериальных понятий он позволит убить себя? Или сам лишит человека жизни из-за слухов?

«Нет. Я здесь, чтобы защитить Лиззи. Он компрометирует ее.»

Только вот его выходка ей радости не доставит. Она просила подождать, позволить ей решить все самостоятельно, мирно. А он сгоряча наворотил глупостей и подставил под удар всех, кто от него зависит. Вот сейчас он будет стреляться из-за каких-то сплетен, а затем, если и выживет, то его уже поджидает тюремная камера. Карета Бернарда остановилась неподалеку, показался и он сам, следом — врач и секундант. Чарльз сразу двинулся к последнему, обговорить условия дуэли и предложить мир в последний раз. Кристиан проводил его взглядом. Когда брат отдалился, стало неуютно. Теперь он видел чемоданчик в его руках, который был с ним все это время. А там — пара пистолетов. Вспомнилась Кэти. Еще неделю назад он гладил края ее рисунка, боясь смазать акварель, а сегодня теми же пальцами сожмет оружие, которым поразит и себя, как бы все ни обернулось. Кажется, игра не стоила свеч.