Когда заговорила бумага

Дрожащий огонёк свечи, мерцал над столешницей, освещая стопку чистых бумаг, чернильницу, перо и кружку дымящего кофе. Легкое движение осьминожьего щупальца прошлось по лакированной поверхности стола, после чего конечности ушли за голову, скрипуче потянувшись, для разминки. Полупризрачный морской приз аккомпанировал тишине предшествующей потенциальной буре творческого вечера. "Это будет проще простого. Если даже этот кусок губчатого идиота участвует, то я чем хуже ? В конце-концов это я творческое сердце Бикини-Боттома, а не он, даже если все думают, что оного у меня нет" Подумав Сквидвард, позволив невидимому наблюдателю прочесть на его лице мысли, облечённые в фирменную гнусавую усмешку. Перо, взятое под контроль щупальца непризнанного гения Бикини-Боттома, с хлюпом нырнуло в чернильницу, после чего пронеслось через столешницу, застыв над чистой бумагой. Задумчивое молчание повисло в воздухе вместе с пером. В голове роилось множество мыслей, представлявших яркие идеи, эпитеты и метафоры. Трагедия, драма, чувства. Но все они упрямо не соединялись в единую и стройную композицию. Столько красивых камней и безделушек, оставались лежать разбросанными на полу, не связанные чем-то общим, словно нервная система морских звёзд. Плюх... Иссиня-чёрная капля, уставшая висеть на кончике пера, лениво упала на лист, поставив на ней первый литературный штрих, на который у Сквидварда не собралось ни одно из шести щупалец. Этот резкий звук, нарушивший тишину вечера, вывел осьминога из равновесия. Он фыркнул, сунув, так и не использованное, перо обратно в чернильницу. "Нептун, что со мной не так. Мх-х, у всех ведь так бывает ?" Взгляд карих и угловатых глаз мельком переметнулся в окно выходящее на жилой ананас Спанчбоба. За тамошним окном при свете настольной лампы, явно творилось литературное безумие буквально сотрясавшее дом. Сырочек-дружочек давно вошёл в кураж, выводя остриём карандаша эпосы и населяя событиями полотно бумаги, как скульптор выбивает острым гвоздём Аполлона из белизны первозданного мрамора. "Кажется боги литературы услышали молитвы этого несносного поварёшки, раньше меня. Это несправедливо, он атеист. Хотя я тоже..." Наивно думал Сквидвард - этому чёрту не были нужны ни молитвы, ни жертвоприношения, лишь "Ну ладно сынок, постарайся сварганить что нибудь к утру". Концентрированный кусок чистой энергии потрясающий вселенную одним фактом своего существования. Сквидвард устало вздохнул, откинувшись на спинку своего кресла. "Легко на гору поднимается лишь пустая телега, моя полна идей, поэтому и не идёт в гору. Может он и напишет длину Войны и Мира, но его же смысл будет за мной..." Few moments later Творческая буря угасла, взяв за точку своего окончания, усталый хлоп карандаша вдавленного в столешницу желтой рукой, отражавшей себе неровное дыхание владельца. Переводя дыхание, СпанчБоб, скользил взглядом по своей работе. Он сделал это, чему сам не совсем верил, но молчаливая поддержка друзей помогла ему, хотя он бы и не смог точно объяснить чем ему помог Гэри, обиженно ушедший спать из-за того, что ему забыли насыпать корм, Юджин сказавший что не его проблемы, как он это сделает, и Патрик... В его на минуту усталых глазах вспыхнул новый огонёк. СпанчБоб вспомнил, что ещё пару часов назад навещал Патрика и предложил ему присоединиться к конкурсу, на что тот согласился. Спустя минуту, губка уже радостно шлепал ботинками по дороге соединявшей его ананас со скалой Патрика, чтобы посмотреть на его литературные успехи. Стук-стук. Скала приподнялась, показав миру его владельца - Патрика Стара. СпанчБоб приветственно помахал ему рукой, встретив такой же жест с его стороны. — Привет Патрик, как дела. Хотел проверить как твои успехи на литературном поприще. — Я ни в каких побоищах не участвовал — обеспокоенно помотал головой Патрик, немного запотев на лбу. — Нет Патрик, не побоище, а поприще — чуть смутившись, поправил его СпанчБоб — ну как там твой рассказ ? — Мой Кавказ ? — Нет, рассказ. Помнишь мы говорили, что будем участвовать в конкурсе. Ты ведь написал рассказ ? Патрик задумчиво почесал подбородок, после чего с серьёзным лицом умного, простите за выражение, человека, кивнул своему желтому другу. — Да, я написал рассказ. Хочешь, покажу тебе ? — Я был бы очень рад — приободрившись ответил СпанчБоб. Когда они спустились в песчаную квартиру Патрика, тот усадил губку на диван и отойдя в другую комнату, вернулся с бумагой. Когда СпанчБоб прочитал его, то понял что там просто написано "Story". — Патрик, но там просто рассказ. — Понимаю СпанчБоб, это была долгая и трудная работа, но я старался. Творческой личностью быть очень нелегко. — Патрик, я не уверен, что это так работает. Ты должен был написать рассказ. — А я что написал по твоему ? — с ноткой возмущения спросил Патрик, скрестив руки. — Нет, ты должен был написать историю — СпанчБоб развёл руками, показывая ему объём. Патрик почесал свою остроконечную голову, кажется что-то в ней начало с трудом собираться. СпанчБоб улыбнулся и взяв друга за руку, провёл его к столу, за которым и усадил. Сунув ему под руку ручку и новый лист чистой бумаги, он встал рядом. — Бумага это сосуд, который мы наполняем своей душой. Всё, что мы чувствуем внутри, обретает своё истинное лицо здесь — он ткнул пухлым на кончике пальцем в бумагу — разве не в этом суть творчества. Что у тебя внутри ? Этот вопрос он закончил нежным тычком в висок Патрика, намекая на его внутренний мир, которым он просил поделиться с бумагой. — Мозги — невозмутимо ответил Патрик, наивно полагая, что они у него есть. — Хе-хе, верно, а что внутри мозгов ? — улыбнулся СпанчБоб, гуляя пальцами по затылку Патрика. — Мысли... — А о чём они ? — О мороженном. СпанчБоб вновь хихикнул, отпрянув от головы Патрика и облокотившись об столешницу. — Это тоже неплохо Патрик, в конце-концов любая мысль достойна своего места на бумаге. — Абсолютно любая ? — тянуче спросил Патрик, словно гигант передвигавший скалы. — Именно так. Теперь надеюсь ты понял ? — Вроде, да — ответил он, опустив свой взгляд на бумагу, пока ещё чистую. — Отлично, думаю я пойду, чтобы не мешать твоим творческим изысканиям. Удачи, Патрик! — уходя сказал он, помахав рукой. — Спасибо СпанчБоб! Ранее. — Добро пожаловать в Красти-Краб, что будете заказывать ? — буднично спросил Сквидвард, держа в щупальцах листок с карандашом. Посетителем был серый рыб в очках, с рыже-каштановым карэ. Он был одет слегка тепло для здешних краёв. Бурое расстёгнутое пальто, зелёный шарфик, бордовый свитер и тёмные штаны. Он задумчиво промычал, изучая меню. — Хм, мне вегетарианский бургер с тофу вместо сыра и холодный чай с двумя кубиками льда, но не крошите — мягким, слегка суетливым голосом, проговорил он. — Обычные крабсбургеры уже не возбуждают ? — съязвил он, передав заказ СпанчБобу через окно. — Я их никогда не заказывал, в конце-концов я вегетарианец. — Вегетарианец, и что он забыл в нашем неприхотливом городке ? — гнусаво усмехнувшись, спросил он, скрестив руки и откинувшись назад. — О, очень рад, что вы спросили. Я Кларенс Фишер, один из редакторов литературного журнала "Слово Тихого океана". Я прибыл в Бикини-Боттом в рамках тихоокеанского литературного челленджа под лозунгом "Принесём слово в каждый город". Сквидвард хмыкнул над его словами. Не сказать, что его натуре такое было чуждо, но жизнь давно сделала его скептиком и научила смотреть на всё через очки под названием "Здесь что-то не так и оно накроется медным тазом". А так он был даже немного рад тому, что в их городе наконец появилось, что-то умное кроме него самого. — В его рамках, мы устраиваем конкурсы в городах участия, собирая творчество местных жителей, поощряя победителей денежными призами, во многих городах это собрало большую активность. А меня назначили ответственным за Бикини-Боттом, так что я ищу место, где бы я мог заниматься сбором. Место, где много народу или по крайней мере его количество никому не помешало бы. В это время дверь кабинета вылетела с петель. В зал на шустрых ножках вылетела фигура директора Красти-Краб. Юджин понёсся в сторону кассы, остановившись перед ней. — Много народу говорите. Нам это точно не помешает. Кстати о денежных призах, можете сказать поподробнее ? — заговорил Юджин. Кларенс поправил очки, неловко хихикнув. — Рад, что нашёл отклик у местного руководства, кхм, денежные призы ? — он замялся, вспоминая информацию, которую не считал первостепенной — Есть пять призовых мест. За первое полторы тысячи долларов, второе одну, третье семьсот, а остальные два пятьсот. Когда Кларенс это озвучил, глаза Юджина превратились в символы доллара. — Красти-Краб, главное место в Бикини-Боттоме, куда приходят жители. Если мы устроим конкурс здесь, он точно не пройдёт незамеченным. Я могу оказать посильную помощь и курировать его. — Ох, премного благодарен вам... как вас... — Юджин Крабс. — Премного благодарен вам, мистер Крабс, вы так выручили. После этого началась странная вообщем история, но обычная в Бикини-Боттоме, где в принципе могло произойти, что угодно. Разумеется, с подачи Юджина, как впрочем и его давления, в конкурсе приняли участие и Сквидвард со СпанчБобом, которые, как он оптимистично предполагал, могли бы ему принести приз за победу.

***

В кабинете директора. Сребролюбивый краб, буднично водил ручкой, вычисляя такие страшные, для обычных смертных, слова как "доходы" и "расходы". Другой клешнёй он то и дело поправлял очки, невесть как державшиеся на его глазных стеблях. Судя по его спокойному выражению лица, ничего не предвещало беды его драгоценным долларам. Вдруг металлическая дверь распахивается настежь, в проёме с вытянутым плавником, стоял застывший Кларенс, его дыхание было учащённым. Он был встревожен. — Что-то случилось ? — спросил Юджин, на секунду подняв взгляд, но не отрываясь от работы. — Работы... они... их... — Они поражают ваше чувство прекрасного ? — с лёгкой усмешкой спросил краб. Кларенс нервно улыбнулся, смахнув пот со лба. Отдышавшись, он заговорил более связно и сделал пару шагов вглубь кабинета. — О, в некотором смысле да, но сейчас проблема в другом! — Ну же, в чём дело ? — спросил Юджин, отложив ручку и отодвинув бумаги в сторону. — Их всех унесло ветром! — воскликнул Кларенс, судорожно махая плавниками. Юджина пробрала оторопь. Он визуализировал в голове этот образ - листочки рассказов улетающие на шальных крыльях ветра. Они начинали превращаться в улетающие купюры, что вызвало машинальную реакцию краба, он рефлекторно схватился клешнями за воздух и выкрикнул "Не-ет!", упав на столешницу. Он перелез через стол и за пару секунд сократил расстояние между собой и Кларенсом, схватив его за ворот свитера. — Мы должны найти их, не теряя ни секунды! — Эм-м, я их уже нашёл — неуверенно бегая взглядом по сторонам, пролепетал Кларенс. Юджин вопросительно промычал, отпустив его. — Тогда в чём же дело, мистер Фишер ? — Ну, я не могу распознать авторство некоторых работ. Некоторые участники не подписались и я делал вкладыши с их именами, чтобы не забыть и они улетели... Теперь всё совсем запуталось. — Ах, вот в чём дело — успокоился Юджин. Его ноги резво зашевелились, выводя краба к выходу — ну думаю, это не должно быть большой проблемой. — Ох, вы хотите помочь мне ? — Я же говорил, что буду курировать этот проект, а значит и все ваши проблемы и мои тоже. К тому же, для вас это участники, а для меня жители Бикини-Боттома, я их всех знаю лучше, чем бородавки на лице своей бабушки — проскрипел он, усмехнувшись как старый пират. — Большое спасибо вам, мистер Крабс — вытирая пот со лба, проговорил Кларенс. Они вышли в зал, где в углу лежал ящик с теми самыми конкурсными работами. Сам он был украшен надписями "Поделись словом с Тихим Океаном", "Стань частью чего-то большего". Краб подошёл к ящик и перевернул его, вывалив содержимое на ближайший столу. Литературный анализ с восстановлением личностей авторов был близок к своему началу.

Самоцветные королевства

На третий день, Мерадо поднялся на холм, где Руби назначила ему битву. Он был готов к схватке, а сам он от макушки и до кончика меча полон всепоглощающей решимостью. Его квадратные доспехи, выкованные кузнецом Сафором, эпично блистали в лучах полуденного солнца. Руби же не уступала ему ни в чём, как женщина она не упускала ни секунды возможности показать свою силу, что Мерадо не раз испытывал на себе, включая и его собственную голову. Встретив на холме Руби, серьёзно настроенную на битву, Мерадо нервно сглотнул. Он положил руку на навершие, не берясь за рукоять, чтобы не выглядеть угрожающим и прочистил горло. Его обеспокоенный взгляд встретился с её черными и круглыми глазами. Она стояла на вершине, а он на подступе к ней, что позволяло ей смотреть на него свысока, скрестив плавники на груди. — Послушай, Руби — начал Мерадо, по крупицам выдавливая из себя уверенность — ты совершаешь ужасную ошибку. Барон Джисто... он... — Ну ? — твёрдо надавила Руби. — Он не хочет помочь тебе. Он просто использует твою силу для своих коварных целей! — Прямо как и ты... — сухо отрезала она — со своей мерзкой компашкой. — Я могу быть виноватым хоть тысячу раз, но ты должна меня выслушать... это очень важно... — Говори, пока не заговорил мой меч. Твердость Руби словно поставила паузу в мироздании. Даже вечный морской бриз кажется замер на секунду, обдумывая серьёзность происходящего на вершине холма. Мерадо обеспокоенно сглотнул, собирая в кулак свои силы для следующей атаки в спарринге, где клинками им служили языки, а слова их взмахами. — Я говорил с Зильфитоксом, в тот раз... Он сказал, что давно забыл как пройти в Мировое Древо, он не сможет вызволить твою сестру. Джисто тебе врал. "Он просто пудрит тебе голову. Ты ведь не такая глупая девчёнка, чтобы верить ему" — раздался злодейский и вкрадчивый шёпот Джисто в голове Руби, контроль над которой он почти захватил. — С чего бы мне верить именно тебе. — Потому-что... потому-что... "Почему ты всё ещё слушаешь его, когда твой клинок молчит. Заговори с ним на языке, который ему ещё предстоит выучить" — Достаточно. Ты сказал много, настал мой черёд — отрезала Руби, вынув из-за спины девятифутовый меч переливавшийся красно-белым. Его кончик был заточен в одну сторону, а ширина клинка заставляла неметь от благоговейного ужаса даже самых прожженых рыцарей Южных Королевств. Мерадо оторопел от внезапности, он схватился за свой меч мерцавший изумрудным светом. Из относительно коротких ножен, он вынул шестифутовый клинок. Хотя он был короче чем у Руби, но также был более манёвренным, что часто выходило боком тем кто недооценивал его мощью. Руби подпрыгнула с горы, занеся меч над головой, намереваясь с высоты рубануть в темя Мерадо. Её меч оставлял в воздухе полупрозрачные следы своего цвета, впрочем как и клинок Мерадо. Её тень быстро сгущалась над рыцарем, угрожая уничтожить его собой. Мерадо среагировал и отошёл в сторону, из-за чего меч Руби воткнулся глубоко в землю. Мерадо решил воспользоваться этим, чтобы подбежать к Руби и оттолкнуть её от меча, тем самым прервав ещё не начавшееся кровопролитие, но недооценил её силу. Она с хриплым стоном, вырвала меч, подбрасывая в воздух ошмётки земли и сделала удар от плеча, которое Мерадо принял на свой клинок. Вершина холма заискрила от изумрудных и рубиновых ленточек рисуемых клинками на полотне раскалённого в пылу битвы воздуха. Битва была равна, ведь оба рыцаря не уступали друг другу ни в чём. Руби сражалась не на жизнь, а на смерть, которую Мерадо из раза в раз обходил стороной, выскальзывая из объятий бога Смерти на крыльях безупречного фехтовального мастерства. Он взглянул в глаза Руби и в нём что-то щёлкнуло, от воспоминаний. Он вспомнил Руби в детстве. Как они вместе играли на одной и той же детской площадке. Ходили друг другу в гости. Тренировались друг с другом кусками арматуры с корабельных судов. Тогда они дали клятву никогда не ссориться друг с другом. А что они сделали теперь ? Руби воспользовалась его минутным мысленным уходом из битвы и нанесла ему точный удар в подмышку. Он вскрикнул от боли, усилившейся после второго удара в плечо. Мерадо пытался уворачиваться и парировать, но контроль за битвой, в которой он с самого начала играл от защиты, был потерян. Удары сыпались один за другим и били всё больнее и больнее. Нанеся сокрущающий удар ему в сердце, она толкнула Мерадо с горы. Его тело покатилось вниз по склону, пачкая хлещущей кровью изумруды летней травы. Битва окончилась и не в пользу главного героя. Боги сделали свой выбор, окончательно развязавший руки барону Джисто. P,S. С тобой будет также, если ты опять забудешь насыпать мне хлопья.