<<сейчас ты взрослый.>>

—а вы не ошиблись? точно шесть штук? вы ничего не путаете? —нет. владимир отрицательно помотал головой. этот вопрос за цветочным прилавком мучал с самых шести лет, когда вова «достаточно вырос, чтобы ходить в магазин и на кладбище». с грустным вздохом, девушка за прилавком пошла собирать букет из шести белых хризантем. —бабушку собрались поздравлять? —нет. голос третьякова был слишком нервный. он слабо покачивался с носков на пятки. жутко хотелось закурить, но он поставил себе цель (ещё год назад) - никаких сигарет в восьмое марта. традиция есть традиция, принцип есть принцип, так что володя строго этого придерживался. флорист обрезала концы цветов, подыскивала бумагу и ленточки. когда вова зашёл, она была счастливая. сейчас уже нет. эти женщины... —соболезную. —нет, всё в порядке. <вова, где твоя болтливость? ну не порть праздник девушке, ну что ты....> после трёх «нет» подряд, девушка просто положила белые цветы, а рядом чёрную ленту. пробубнила что-то типа «бумага заканчивается..», а курильщику, честно, плевать, какого цвета бумага. флорист снова замаячила туда-сюда по скромному магазинчику в поиске бумаги. —где же... —не надо. девушка поднялась с корточек, остановилась. посмотрела на покупателя как на морального инвалида. <ну вот, теперь не просто настроение испортил, а ещё и неадекватом себя выставил...> уже чуть увереннее нерыжий повторил: —не надо. —да вам ничего не надо, сами цветов пошли бы набрали. три двести. <отлично, вова, обидел женщину! в восьмое марта!> третьяков положил четыре тысячи наличкой, не дожидаясь сдачи, забрал цветы и вышел. солнце, может, и светило, но внизу расстилалась слякоть, замёрзшие лужи и явно не праздничная погода. флорист смотрела ушедшему вслед, будто к ней зашёл не странный человек, а какое-то аморальное чудовище. хотя... довольно быстро долетев до автобуса, вова успел зайти. сейчас в колу, там поймать маршрутку, там до мурмашей, но на 7-8 километре попросить остановить... наверно, он не один, кто в восьмое марта добирается к единственному кладбищу в мурманске. надо будет ещё отцу написать, что он приехал. или стоило писать, что он на кладбище идёт. ладно, эти вопросы решатся сами собой, потом надо будет подумать. пейзаж за окном сменялся, как и люди в автобусе. кто-то заходил, кто-то уходил - <в жизни также..>. к остановке в коле осталось несколько человек, включая водителя и владимира. летевшие деревья потихоньку начали исчезать, становясь полем. потом поле закрылось горами, и вот уже видно дома. поскорей бы... —куда путь держите? к девушке любимой небось? —нет. <ВОВА, ОДУМАЙСЯ, ПОЖАЛУЙСТА, НАЧНИ С ЛЮДЬМИ КАК С ЛЮДЬМИ РАЗГОВАРИВАТЬ> володя потёр переносицу от своих мыслей. чё ж все сегодня такие настырные? ещё не хватало поздравление от мужика с восьмым марта получить. внезапно, в голову ударило воспоминание, как он случайно поздравил отца с восьмым марта. незнакомец, который, кажется, уже готовился вывалить новую партию вопросов, был прерван почти истерическим смехом владимира. —в.. в чём дело? —да... не.... нич- третьяков снова захохотал. оставшиеся люди в автобусе напряжённо посмотрели на него. незнакомый хотел отсесть, это было написано у бедняги на лице, но не отсаживался. сейчас будет либо битва поколений, «кто кого переболтает», либо истерического смеха будет два. всё же, человек отсел от володи. тот потихоньку успокоился, но улыбка осталась. как просто, оказывается, можно отпугнуть от себя новые знакомства! —а можете остановиться на седьмом километре? очень нужно, прошу. —на кладбище городском? вова кивнул, прикусив губу. водитель маршрутки снова окинул молодого человека взглядом. взгляд зацепился за хризантемы в руках пассажира. <глупая затея, он не согласится. а знал ведь, что надо пешком, знал, но всё равн..> —да не проблема, ты только напомни, когда поближе будем! —спасибо большое, выручили меня! собственные слова вылетели быстрее, чем сам третьяков ожидал. он шумно выдохнул, оплатил поездку и сел у окна - маршрутка была полупустая. в окнах замелькали горы, лес. володя уснул на минут десять, а когда проснулся, то уже показалось городское кладбище. водителю даже напоминать не пришлось, сам остановился. остальные молчали, не понимая, почему их остановили на кладбище. водитель крикнул «всем на местах, это не мурмаши!». —спасибо вам ещё раз, хорошего дня. —удачи вам. мужчины пожали руки друг другу, вова вышел. пожалуй, водитель маршрутки - первый и последний нормальный человек, с которым сегодня пришлось общаться. владимир знал эту дорогу с самого детства. сейчас будет каменный крест с упавшей фотографией и выцветшими буквами, потом гнилой деревянный крест, затем могильная плита семейства из 20 человек беляевях, потом поворот налево, потом шаги вдоль отделённой, почти заросшей тропинке, ещё один сгнивший крест, а потом... потом мама. володя присел на коленки перед закопанным гробом матери. старая мамина шутка - «сначала я буду стоять у плиты, потом сидеть будешь ты». третьяков положил цветы. поправил стоящую в рамке за стеклом фотографию. поднялся. —с восьмым марта, мамуль. поспешил вытереть слезу. нет, нельзя. надо поздравить сначала, потом слёзы лить. речь утеряла привычную скорость. —я надеюсь, у тебя там всё хорошо. что кошмаров...нет...больше...и кашля... голос дрожал. матвей, наверно, никогда не поверил бы, что володя способен на такое. —...и что я тебя не разочаровал. я тебя помню, мамуль. и люблю. прости за всё. ещё раз с праздником. вова осторожно опустил голову, расслабил напряжённые руки и плечи. потом всё же закрыл лицо руками, сгорбился впервые за несколько лет. —прости, мам... кругом ни души. точнее, нет, может, чьи-то души... кругом ни одного человека. это играло на руку, ведь можно было не беспокоится, что кто-то увидит володю в состоянии полной уязвимости. но в то же время, никто не подставит своё плечо. чья-то тёплая легла на плечо почти незаметно, невесомо. владимир дёрнулся, выпрямился. человек за спиной присел рядом, рука осталась, будто разрешая сидеть, ссутулившись. —мама тебя давно простила. она на тебя и не обижалась. ты был хорошим сыном. —а сейчас я плохой сын? —сейчас ты взрослый. снова загробная тишина. анатолий чуть крепче сжал плечо сына. или не сына - это уже неважно. а в поезде домой, в москву, вова снова трахал всем мозги своей бесконечной болтовнёй. снова взламывал сайты с пробниками ЕГЭ от скуки. снова готовил шашлыки на балконе матвея. но хотя бы знал, что делает это не просто так.