Необходимость

— Это такая необходимость? Серьезно?! — голос Ви для него самого неожиданно вздернулся на высокую ноту.       Голова кружилась, сердце то безумно колотилось о ребра практически доставляя боль, то неожиданно замирало внутри, заставляя дыхание сбиваться. Он испытывал страх перед чертовым призраком. Призраком матери, которая не могла навредить, но всё еще отчего-то имела огромное влияние на него и на всех в целом. — Необходимость, — сказала Систер своим обыкновенно холодным и острым голосом. Молодо выглядящая женщина поправила свою накидку, словно на неё скопилась пыль. — Ты ненавидишь его, так в чем проблема устранить?       Перпетуа дрогнул, веко дёрнулось, а сердце снова пропустило удар. — Он мой брат… — выдохнул он сквозь зубы. — И? — такое безразличное, что это было страшнее любого заточенного клинка в животе. — Тебе доводилось делать вещи и страшнее, что изменилось? Только факт вашего кровного родства? Или то, что в тебе проснулась христианская совесть?       Слова за словом прилетали прямиком под корку, в самую мякотку его души… Или то, что от этой души осталось, после мрачного посвящения и не менее мрачных поступков ради Дьявола. Она права: чье-то убийство ради общего дела и благо — меньшее, что он делал. И он правда недолюбливал брата, но не настолько, чтобы убить его… Он будто Каин, что преподнес Авеля Богу, чтобы задобрить его. Но тот сделал из собственного желания и зависти, а он — потому что требовалось. Потому что иначе избавятся от него, как от слабого звена, как от мусора. А Ви таким себя не считал. Он делал и мог то, что Карди видел только в своих кошмарах! — Почему нельзя отпустить его? — проговорил Перпетуа тихо, склоняя голову.       Глаза прожигали пол, мысли хаотично летали в разуме, ударяясь о стенки правил, приказов и чертового подчинения: ей, Владыке, Министерству, клятвам… Забрать силой место брата, оставить его ни с чем на задворках — это он мог. И Ви сам не понимал почему ему не хватит духа покуситься на жизнь Копии. Великий Ад, да не стоила его кровь ничего! Он придурок с огромной светлой душой, что и зла то никому и никогда не мог причинить! Это раздражало, злость была, но злость за слабость брата, а не за то, кем он являлся.       А являлся он жертвой собственной матери.       Прямо, как и он сейчас. — Машина будет ждать тебя завтра… — Нет… — прошептал он, осознавая какой способ смерти придумала мать. — Несчастный случай. По нашим сведениям, Фратер покинет завтра Аббатсво и… — Нет, — голос стал его громче. — Не заставляй. — Это необходимость, — повторила Мэри свои слова. Она шагнула к сыну и вздернула руку к его подбородку, будто даже хватая.       Перпетуа поджал губы и задернул голову, чтобы призрачный холод не обжег его. — Сделай, что надо, — отчеканила Систер слова, вбивая их в череп Ви. — Я хочу видеть силу. И я наконец-то вижу. Не заставляй нас всех сомневаться.       Он скривил лицо, зажмуриваясь от ощущения адского ледяного прикосновения и кивнул. Эта женщина была сильна даже после смерти. Вила веревки, как умелая паучиха.       Ему придется подчинится.

***

      Ви не узнал бы себя в зеркале: хвост, никакого макияжа, маски, пафосных одеяний. Какой-то мужчина, прохожий, тот чьей лицо никто и никогда не вспомнит, как бы ни пытались. Так он хотел думать, по крайне мере. Таким он считал себя, ибо не хотел и думать, что именно он убьет Фратера. Сжимая руль до боли в хрящах, Перпетуа шептал молитвы. Все, которые знал, сатанинские и христианские вперемешку. Грешно с обоих сторон, но наплевать.       Стоило голосу в наушнике отдать приказ, он завел грузовик. С трудом, руки не слушались. Завел и нажал на педаль.       Может сказать, что не вышло? Что… Что Карди свернул куда-то, куда машина не может попасть? Или… Сказать, что машина вовсе не завелась!       Перпетуа ударил себя по лицу, пытаясь собраться.       Это нужно сделать.       Он уже видел верхушки аббатства, видел, как знакомый забор приближался. И вот вышел Копиа, шел со своим дурацким бумбоксом по прохожей части, а затем намеревался перейти дорогу…       Ви засигналил, надеясь, что брат услышит и отскочит.       Он не отскочил. Только успел повернуть голову, смотря также недоуменно, как и всегда.       Глухой удар раздался по корпусу грузовика, брызнула кровь, перед глазами была тьма и брызги.       Ви не затормозил, просто уезжая к назначенной точке. Уезжая, как смерть несущий.       В первый раз в своей жизни, ему хотелось самому выскочить перед машиной… Чтобы не винить себя за это. И ни за что больше.